5 октября 2026 года в Министерстве наследия Израиля в Иерусалиме собрались около пятидесяти бывших узников Сиона и активистов алии, то есть репатриации в Израиль. Они обсуждали замысел центра, посвященного тому, как советские евреи боролись за право сохранить свою идентичность и уехать в Израиль.

Об этой встрече 16 октября рассказали журналисты The Jerusalem Post. Генеральный директор министерства Итай Гранк объяснил собравшимся, каким центр видят в его ведомстве. Бывшие узники Сиона Иосиф Менделевич, Симон Шнирман и Алекс Сильницкий вспоминали собственный опыт и то, как участвовали в движении за право на репатриацию. Главной темой разговора стало сохранение свидетельств тех, кто прошел через эту борьбу.

Заметка короткая. Что именно говорили выступавшие, в ней почти не сказано: их слова остались в зале министерства. Чтобы понять, о каком опыте идет речь, приходится вернуться на полвека назад.

Отказ как часть биографии

Авторы Электронной еврейской энциклопедии связывают подъем еврейского национального движения в СССР с Шестидневной войной 1967 года. После нее все больше евреев подавали документы на выезд в Израиль, хотя надежды получить разрешение было мало. В 1968 году уехал 231 человек, в 1969-м уже 3033.

В те же годы, по словам авторов энциклопедии, в стране появилось новое явление: отказники. Тысячи людей, которым не разрешили уехать, или которые только заявили о таком желании, теряли работу. Власти и большинство окружающих смотрели на них как на отщепенцев. Многие отказники занялись самообразованием, всерьез учили иврит и еврейскую историю, некоторые стали соблюдать религиозные традиции.

Ученые-отказники объединялись, чтобы не потерять квалификацию. Весной 1972 года А. Воронель и Иехошуа Яхот устроили в Москве научный семинар по коллективным явлениям. Сначала на заседания приходили несколько человек, со временем на них стали приезжать коллеги из США, Англии и Франции. В 1973 году несколько участников семинара по предложению ректора Тель-Авивского университета прочитали его студентам лекции по физике. По телефону.

Число разрешений то росло, то резко сокращалось. В 1979 году из СССР выехали 51 333 человека, больше, чем в любой другой год до перестройки. В 1984-м — всего 896.

Тех, кого преследовали за сионистскую деятельность, называли узниками Сиона. Выражение восходит к Библии и к строке из «Сионид» Иехуды ха-Леви: «Сион, неужто ты не спросишь о судьбах узников твоих...» В 1969 году в Израиле появилась Организация узников Сиона, а в 1992 году по ее инициативе в Кнессете приняли закон о пенсиях для бывших узников и их семей.

Фамилия Менделевич встречается в энциклопедии в самом начале этой истории. В феврале 1970 года в Риге вышел первый журнал еврейского самиздата «Итон». Одним из его редакторов был И. Менделевич, 1947 года рождения. В декабре того же года в Ленинградском городском суде по делу о попытке захвата самолета его приговорили к 15 годам заключения, позже срок сократили до 12 лет. В Израиле он с 1981 года.

Среди осужденных в те годы упомянут и А. Сильницкий из Краснодара, 1952 года рождения. В сентябре 1975 года он получил три года за отказ от военной службы. Такие процессы шли над евреями, которые опасались, что после армии их много лет не выпустят из страны под предлогом секретности. В Израиле он с 1979 года.

Из-за отказа родители и дети порой годами жили в разных странах. 1 июня 1978 года Мария и Владимир Слепак стояли на балконе своей квартиры в центре Москвы с плакатом, в котором просили отпустить их к сыну в Израиль. Их арестовали. Владимира приговорили к пяти годам, Марию к условному сроку, но она поехала в ссылку вместе с мужем. В Израиль они переехали в 1987 году.

В середине 1980-х распространилась еще одна форма борьбы. Сотни активистов из Москвы, Ленинграда и других городов писали в Верховный Совет заявления об отказе от советского гражданства. От Израиля они получали сертификат о гражданстве. В 1984 году 140 человек подписали петицию о том, что как израильские граждане они не могут участвовать в выборах в Верховный Совет.

Перелом наступил во второй половине 1980-х. Как пишут авторы статьи о годах перестройки, в 1986–1987 годах большинство узников Сиона освободили, а большая часть отказников получили разрешение на выезд. В 1990 году по израильским визам из СССР выехали 204 700 человек.

Что будут делать в Иерусалиме

По данным The Jerusalem Post, в центре наследия собираются хранить личные свидетельства и знакомить молодые поколения с историей советского еврейства и его вкладом в израильское общество. Эту историю предполагают показывать через опыт бывших узников, отказников и активистов репатриации, а также через более широкую картину еврейской жизни при советской власти. 

Участники встречи обсуждали, каким должен стать центр, какие стороны борьбы в нем документировать и как сделать эту историю доступной для публики. В той же заметке сказано, что решение о создании центра приняли на заседании правительства Израиля в мае 2024 года и выделили на него 27 млн шекелей. По этому документу центр будет образовательным и культурным, его посвятят еврейскому наследию, сионистской деятельности и борьбе за выезд в Израиль.

В материале газеты напоминают, что советские власти десятилетиями ограничивали еврейскую религиозную и культурную жизнь и многим евреям не давали уехать. Как при этом жили люди, хорошо видно по будничным подробностям тех лет. В 1970 году в Ленинграде иврит и историю учили более ста человек в 12 домашних ульпанах, так называли кружки изучения языка. В конце 1970-х и начале 1980-х в Москве было около ста учителей иврита, и одновременно у них занимались свыше тысячи человек. В марте 1979 года на Неделю иврита пришли около тысячи участников. 

С 1977 года в Москве на квартирах ставили пуримшпили, веселые представления к празднику Пурим. В Риге начала 1980-х их приходилось играть по два-три раза за вечер: желающих было больше, чем помещалось в комнате. На первом фестивале песни на иврите весной 1978 года в Овражках под Москвой было 250–300 человек, в 1980 году уже около 1200. В Риге на семинаре по иудаике слушатели встречались с уцелевшими узниками Рижского гетто, ходили по улицам бывшего гетто, проводили дни памяти на местах расстрелов.

У этой жизни была и другая сторона. В 1984 году в Москве возникло еврейское женское движение. Его участницы рассказывали западным журналистам, как живут семьи отказников. Дети из таких семей в школе часто оказывались в изоляции.

Изучать и описывать эту жизнь пытались уже тогда. В октябре 1972 года вышел первый номер самиздатского журнала «Евреи в СССР». Первыми редакторами стали А. Воронель и В. Яхот. Составители первого номера писали, что решили «начать систематическое изучение проблемы» и подходить к нему с той научной добросовестностью, к которой привыкли в своей работе. 

В конце 1980 года в Москве появилась историко-этнографическая комиссия во главе с М. Членовым, И. Крупником и А. Хазановым. Ее участники собрали большой материал по истории и этнографии евреев СССР. Официально зарегистрировать комиссию им так и не удалось. Спустя 46 лет похожую задачу обсуждают уже в израильском министерстве.

Поколение очевидцев

Свидетели тех событий живы: трое из них выступали на той самой встрече. Но если судить по годам рождения, И. Менделевичу в этом году исполняется 79 лет, А. Сильницкому 74 года.

Время отказа пришлось на 1970–1980-е годы. Простой подсчет: тем, кому в конце 1980-х было от трех до двадцати восьми лет, сегодня от сорока до шестидесяти пяти. Это люди, которые застали отказ детьми или в юности либо знают о нем по разговорам дома. По словам авторов энциклопедии, сотни тысяч советских евреев подавали документы на выезд и попадали в отказ. За каждым таким случаем стояла семья.

Детям нынешних сорокалетних эту историю уже пересказывают. Они слышат ее от родителей, которые не знают все подробности той эпохи. Поколение 40–65 лет оказывается последним, у кого есть возможность расспросить прямых участников: родителей, бабушек, дедушек.

Будущий центр строится ради опыта узников, отказников и активистов. Истории обычных семей, о которых не писали ни в самиздате, ни в зарубежной прессе, хранятся только в памяти родственников. Когда уходят люди, которые их помнят, вместе с ними пропадают имена, города и даты.

Одна фраза и один архивный запрос

Поиск документов о предках нередко начинается с одной фразы бабушки или деда. Фраза бывает совсем короткой: название местечка, прежняя фамилия, место работы, год, когда кто-то из родни подавал документы на выезд. Со временем такая фраза становится поводом к запросу в архив. Зная город, фамилию и примерный год рождения, архивист уже может начать поиск в фондах.

Да, одного рассказа родственника для подтверждения происхождения недостаточно. Но по нему становится понятно, в каком архиве и за какие годы искать нужный документ.

Для такого разговора хватит одного вечера и диктофона в телефоне. Главное — полные имена с отчествами и девичьими фамилиями, города и годы, места работы и учебы, имена тех, кто уезжал или пытался уехать. Те же сведения нередко находятся в бумагах домашнего архива: в письмах, трудовых книжках, старых справках и свидетельствах о рождении.

В Иерусалиме решают, как передать историю отказников людям, которые ее не застали. В семье для этого достаточно двоих: того, кто помнит, и того, кто готов слушать с диктофоном в руках.