Если мужчина в пятьдесят лет едет за три тысячи километров, чтобы посмотреть, как двадцать два человека гоняют мяч по полю, — это настоящая страсть и достойно уважения, а если женщина после сорока не спит до трех ночи, потому что смотрит корейскую дораму, — у нее, видимо, кризис среднего возраста и проблемы с головой.

В какой момент общество решило, что женскому восторгу положено выходить на пенсию? Почему взрослому мужчине разрешено коллекционировать футболки с фамилиями футболистов, а женщине, которая знает дни рождения участников BTS, лучше держать эту информацию при себе, особенно если на ужине будут приличные люди?

Несколько лет назад я и сама с трудом представляла, что буду разбираться в корейских актерах, слушать K-Pop и ждать очередную серию корейской дорамы. А потом мое увлечение зашло настолько далеко, что я написала роман в Сеульском сеттинге и начала публиковать статьи и читать лекции об азиатской литературе. Теперь у меня есть прекрасное оправдание: я исследую культурный феномен, хотя, подозреваю, что корейским актерам безразлично, с какой научной целью я на них смотрю.

И все-таки — почему женщине после сорока требуется оправдание для того, чтобы снова почувствовать себя фанаткой?

Ведь у меня уже были и музыкальные кумиры, и безответные влюбленности и песни, которые хотелось слушать на репите. Потом незаметно наступила настоящая жизнь, в которой появились университет, работа, семья, дети, карьера и бесконечная череда дел.

Увлечения постепенно становились рациональнее. Книги полагалось выбирать хорошие, фильмы — содержательные, а музыку — соответствующую возрасту и вкусу. Даже отдых желательно было проводить с пользой: путешествовать, расширяя кругозор, заниматься спортом ради здоровья, посещать выставки для культурного развития. Взрослая жизнь вообще легко превращает удовольствие в занятие, результат которого надо еще уметь объяснить.

И вот на этом фоне появились корейские дорамы. Сначала я смотрела их из любопытства, потом меня стала завораживать сама манера рассказывать истории — со случайными взглядами, паузами и неловкими прикосновениями. Постепенно начала узнавать актеров, различать интонации корейской речи, интересоваться неписанными социальными правилами — с преклонением взрослых детей перед родителям, жесткой общественной иерархией и невозможность дружить с людьми не своего года рождения.

А через полгода выяснилось, что я добровольно читаю об истории Кореи, разбираюсь в устройстве развлекательной индустрии и могу объяснить, чем чеболь отличается от обычного состоятельного человека.

Самое интересное, что вместе со всем этим вернулось ощущение беспричинного восторга! Когда можно ждать новую серию так, будто от ее выхода зависит вообще все, переслушивать песню десять раз и спорить о том, какой актер лучше справился с ролью человека, который шестнадцать серий не мог взять девушку за руку.

И здесь возникает противоречие: мы живем в обществе, где взрослому человеку рекомендуется сохранять интерес к жизни, учиться новому и оставаться молодым душой. Но стоит женщине действительно увлечься чем-то с подростковой непосредственностью, как окружающие начинают подозревать, что с ее душой происходит нечто требующее вмешательства специалиста.

Взрослый мужчина может десятилетиями болеть за футбольный клуб, покупать мерч и ехать через полстраны ради матча, исход которого никак не повлияет на его собственную жизнь.

А вот женщина, которая признается, что влюбилась в корейского актера или следит за выступлениями K-Pop-группы, рискует услышать про инфантильность, кризис среднего возраста или неудовлетворенность личной жизнью.

Привычка оценивать женские интересы через их соответствие возрасту и социальному положению, кажется, удивительно живучая вещь. Женщина, читающая Толстого, выглядит интеллектуалкой, женщина, изучающая иностранный язык, вызывает уважение, а женщина, которая учит корейский, чтобы понимать, о чем поет ее любимый айдол, уже рискует показаться слегка несерьезной — хотя язык в результате она выучит тот же самый.

Дело в том, что женские увлечения принято рассматривать через призму их практичности. Если женщина занимается йогой, она заботится о здоровье; если изучает иностранный язык — развивается; если читает большую литературу, поддерживает интеллектуальную форму. Но попробуйте объяснить, зачем взрослой, состоявшейся женщине в десятый раз пересматривать сцену признания в любви из дорамы, когда дома немытая посуда, на работе недописанный отчет, а ребенок не сделал математику.

Особенно подозрительными оказываются увлечения, связанные с романтикой. Почему-то предполагается, что, если женщина увлеченно смотрит на корейского актера, значит, в ее собственной жизни обязательно чего-то не хватает — внимания, нежности, страсти или эмоциональной близости.

И это удивительная логика. Мы нормально так допускаем, что человек, увлекающийся детективами, не планирует никого убивать, а поклонник исторических романов не мечтает отказаться от и антибиотиков ради жизни в XIX веке. Но женщине, которая получает удовольствие от романтических сюжетов, приписывают желание немедленно воспроизвести увиденное в своей спальне.

Ну вы же согласны с тем, что истории позволяют переживать эмоции, которых в повседневности либо недостаточно, либо которые мы вообще не стремимся испытывать? Можно восхищаться трагической любовью Анны Карениной и при этом очень не хотеть оказаться на ее месте, любить героев Достоевского без намерения повторять их поступки и испытывать нежность к вымышленному корейскому миллионеру, прекрасно понимая, что в реальности подобный персонаж, скорее всего, окажется максимально неприятным.

Понятно, что за всей этой эмоциональной привлекательностью стоит огромная индустрия, которая хорошо знает, как устроено человеческое увлечение. Корейская поп-культура за последние десятилетия превратила фанатскую привязанность в мощную экономическую модель, где музыка, концерты, прямые эфиры, коллекционные карточки и платформы общения складываются в непрерывную историю отношений поклонника с любимым артистом.

Айдолы становятся частью повседневности своих фанатов, причем современные технологии позволяют создать ощущение реальной близости с человеком, которого ты никогда не встречала, но о котором знаешь больше, чем о некоторых родственниках.

Для человека с маркетинговым бэкграундом наблюдать за этим особенно любопытно. В корпорациях мы годами пытались добиться эмоциональной привязанности потребителей к обычным товарам, придумывали истории брендов, искали способы выстроить долгосрочные отношения с аудиторией и измеряли степень лояльности.

Корейская развлекательная индустрия показывает, как в этом можно стать настоящим профи, если объектом привязанности становится живой человек, а продуктом — возможность чувствовать себя частью его истории.

Однако взрослые фанатки, конечно не беспомощные жертвы хитроумных маркетологов, которые скупают альбомы потому, что их убедили это сделать. Многие, как и я, прекрасно понимают коммерческую природу индустрии, различают публичный образ артиста и реального человека, умеют критически относиться к происходящему и при этом получают огромное удовольствие от самого процесса увлечения!

С дорамами все еще интереснее. В романтических корейских сериалах чувства становятся настощим событием, а отношения развиваются с такой неторопливостью, что случайное прикосновение руки может оказаться эмоционально значительнее постельной сцены в западном сериале. Здесь умеют превращать обыкновенную заботу в романтический жест, когда герой приносит заболевшей девушке лекарство, замечает, что она устала и раскрывает над ней зонтик во время дождя.

Разумеется, корейское телевидение давно вышло за пределы романтических историй. Здесь снимают жестокие триллеры, социальные драмы, политические детективы и фильмы, которые оставляют зрителя в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Но именно романтические дорамы для многих становятся первой дверью в корейскую культуру, предлагая мир, в котором человеческим отношениям уделяется огромное внимание.

Привлекательность таких историй в том, что они позволяют на несколько часов оказаться в пространстве, где эмоции не надо прятать за делами и рациональными объяснениями. Люди здесь имеют право страдать из-за любви, долго разбираться в чувствах, совершать нелепые поступки и придавать огромное значение событиям, которые взрослый практичный человек постарался бы поскорее забыть.

И все же самое интересное во взрослом фанатстве — это то, как мы неожиданно обнаруживаем способность увлечься чем-то совсем новым.

Когда нам шестнадцать, любимые книги и фильмы помогают понять, кто мы такие, с кем хотим дружить и какой мир хотим построить вокруг себя. Но с возрастом необходимость постоянно определять собственную личность исчезает. Мы приобретаем профессию, формируем взгляды, создаем семьи, выбираем круг общения и начинаем воспринимать собственные вкусы как что-то сложившееся и неизменное.

Вместе с этой определенностью приходит ощущение, что главные открытия о себе уже сделаны, и ты начинаешь жить внутри собственной биографии, как в давно обставленной квартире, где каждая вещь стоит на своем месте и новых приобретений не планируется.

А потом вдруг появляется музыка, которую ты раньше не слушала, язык, которого не понимаешь, культура, о существовании многих особенностей которой даже не подозревала. И выясняется, что твои вкусы, желания и представления о себе вовсе не закончили формироваться двадцать лет назад. Ты снова можешь чего-то не знать, увлеченно разбираться, менять мнение, спорить с другими и испытывать радость от незначительного для остального мира события.

Мне нравится, что взрослая женщина, способная снова стать фанаткой, в каком-то смысле позволяет себе роскошь отказаться от давно сложившегося представления о собственной личности. Она может быть руководителем компании или преподавателем университета, матерью семейства, человеком с безупречной репутацией, а вечером превращаться в восторженную поклонницу корейского музыканта, который совершенно не подозревает о ее существовании.

И в этом нет противоречия, если, конечно, не считать, что после определенного возраста человеческая личность обязана окончательно застыть в форме, одобренной окружающими.

Я при этом не идеализирую фанатство. В сообществах поклонников встречаются ревность, соперничество и агрессия. Иногда привязанность превращается в зависимость, а индустрия охотно поддерживает иллюзию личной близости между поклонником и знаменитостью, поскольку такая близость прекрасно продается.

Но за пределами этих крайностей существует огромное пространство обычной человеческой радости, в котором взрослые женщины обсуждают музыку, обмениваются рекомендациями, учат корейский, путешествуют, заводят знакомства и находят людей, с которыми им интересно. А еще открывают в себе неожиданные способности, о которых раньше даже не подозревали.

Я, например, благодаря увлечению Кореей в итоге написала роман, чего совершенно не планировала, когда впервые включила дораму. И хотя теперь могу с серьезным лицом рассуждать о культурном экспорте, особенностях азиатского сторителлинга и глобальной экспансии корейской развлекательной индустрии, помню, что началось все с обычного любопытства и удовольствия от хорошей истории.

К сорока годам большинство из нас уже достаточно долго живет по правилам взрослого мира, чтобы хотя бы иногда позволять себе поступки, которые не обещают ни карьерного роста, ни личностного развития, ни вообще любого измеримого результата.

А если однажды вечером взрослая женщина, разобравшись с работой, детьми и домашними делами, надевает наушники и счастливо улыбается голосу корейского певца, самое разумное, что можно сделать, — это оставить ее в покое.

Она и так сегодня была достаточно взрослой 😉