Григорий Чхартишвили

«Дорога в Китеж»: отрывок из нового романа Бориса Акунина

Тем временем Мишель Питовранов с удивительной для его корпулентной фигуры легкостью взбежал по крутой лестнице в редакторский закоулок. Там в приемной колдовал над самоваром Силыч, отставной матрос, состоявший при журнале для услуг.

0

«Мiр и война».  Глава из новой книги Бориса Акунина

Июня 13 дня мокрым серым утром случилось страшное.

0

Мне все равно, где писать

СБезусловной аксиомой является утверждение, что герой произведения не равен его автору. Однако, когда герой симпатичен, есть соблазн приписать его мысли, поступки и идеи автору романа. Тем более когда перед нами настолько метафоричная книга, полная максим и парадоксов. Вы тем не менее всегда подчеркиваете, что не равны вашим героям, что со своими героями вы предпочитаете вступать в отношения: так, с Фандориным вам нравилось разговаривать, а с Масой вы готовы дружить. Можете рассказать, с какими идеями Масы вы не согласны, а где — точь-в-точь ваши мысли? 

0
Григорий упоминается в этом тексте

Борис Акунин и Ксения Чудинова о новом романе из фандоринского цикла

Разговор будет транслироваться в прямом эфире. Тема беседы — новый роман «Просто Маса», который вышел в начале июля в приложении Bookmate и стал главным книжным событием лета. В новом детективе из фандоринского цикла помощник легендарного сыщика Масахиро Сибата остается один и возвращается в Японию. Узнать больше о приключениях Масы, втором слое повествования и страсти писателя к Японии вы сможете 15 июля в 18:00 в группе ok.ru/snob.

0

Борис Акунин: Сулажин. Отрывок из книги

Сейчас, еще секунду. Мне почему-то хочется увидеть, как исчезнет, скроется за углом стремительная фигура. Женщина позвала меня за собой? Но почему? Зачем?

0
Григорий упоминается в этом тексте

Коли есть охота судить о России, то и жить следует здесь

Григорий Чхартишвили задал вопрос, ставший началом дискуссии:

0

Между компромиссом и конформизмом

В всяком обществе, где государство ограничивает демократические свободы, возникает одно и то же явление. Многие оказываются перед необходимостью все время решать, что для них важнее — собственные убеждения и принципы или собственная же выгода. Это, как правило, далеко не худшая часть общества (у плохих людей ни убеждений, ни принципов нет, так что и проблемы не возникает).

0
Григорий упоминается в этом тексте

Борис Акунин: Не бывать в России — это моя личная акция протеста

СВашу серию книг «История российского государства» часто критикуют за «вольное» отношение к историческим реалиям. Историк Игорь Данилевский считает, что эти книги непрофессиональны и скорее относятся к жанру folk-history, когда дилетант пишет для дилетантов. Как вы относитесь к таким заявлениям?

0
Григорий упоминается в этом тексте

«Счастливая Россия». Презентация романа и встреча с Борисом Акуниным в Лондоне

Действие романа происходит в 1937 году: главный герой — следователь, работающий в секретном политическом отделе НКВД, — расследует дело о подпольном кружке «Счастливая Россия», где собираются интеллигенты и читают друг другу доклады о том, какой будет чудесной и процветающей Россия в будущем. Как сказал сам автор, это книга о том, как в нашей стране сначала «всё, как всегда, было очень плохо», а потом «всё всегда станет очень хорошо». Только не скоро. Это честная утопия безо всякого ёрничанья и постмодернизма, и все герои книги, несмотря на ее название, несчастны.

0

Есть вопросы

 Адресуюcь в первую очередь к украинцам. Вернее, к тем из них, то есть из вас, кто читает мою «Историю». В 4 томе, который я сейчас готовлю, описываются события XVII века, и одним из главных сюжетов, естественно, будут российско-украинские дела: Хмельницкий-Брюховецкий, Дорошенко-Золотаренко и все такое прочее. И тут я столкнулся с трудной проблемой. Видите ли, применительно к современности я, так и быть, приучаю себя писать «в Украине» - меня об этом вежливо просили самые разные украинцы. Язык спотыкается, но коли для вас это так важно - ладно. Однако писать про семнадцатое столетие: «в Украине началось казацкое восстание» или «воевода Ромодановский отправился в Украину» - нелепость. Русский язык обижать тоже нельзя. (Думаю вот: не ввести ли нам в качестве компромисса новый предлог «вна»? Будем говорить «вна Украине», и все останутся довольны…)

53

«Война и мир» на BBC

Кто боится смотреть британский сериал «Война и мир» - не бойтесь. Проверено, мин нет. Это весьма добросовестная, я бы даже сказал почтительная экранизация, и, что удивительно, без пляшущих вприсядку аристократов с балалайками.

0

Массовый протест

Довольно часто натыкаюсь на реплики одной и той же брезгливой тональности: эх вы-де, фейсбучно-диванные савонаролы, только и можете, что бунтовать лайками да «шарить». Нет чтоб выйти да баррикад настроить, или поехать в Красноярск заступаться за тамошнего умеренно храброго депутата, или еще что-нибудь подобное. Потому-то у вас никогда ничего и не получится, что вы способны только трендеть в фейсбуках. Вам, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни, гром ударов вас пугает. 

0

Записки охотника. Новогодний тост

Писатель – это такой охотник. Все высматривает, где сидит фазан. Чуть увидит – ружье навскидку, пиф-паф! И фазан записан в блокнотик, а потом, ощипанный и зажаренный,  оказывается в романе.

0

Четыре года

Всем обвиняющим «предателей революции», всем раскаивающимся в былом прекраснодушии, всем сожалеющим о «слитом» протесте хочу сказать вот что.

1

Как это у них работает

В общем, незамысловато. Берут твое высказывание, вырывают из контекста, извращая смысл – и потом тиражируют во всю ольгинскую мощь, истеря и возмущаясь.

1

Другой Путь

 Так называется второй в моей жизни «серьезный» роман, который сегодня выходит в свет (ужасно люблю это старинное выражение).

4

Как я провел лето

 Давно здесь не появлялся. 

41

Как стать королем и привести свое королевство к процветанию

Маленькие, депрессивные городки, в которых негде работать, нечем заняться, где  мухи дохнут на лету, откуда молодежь мечтает удрать куда глаза глядят, есть повсюду.

2

Апокалипсис наоборот

Вчера, после перерыва в несколько месяцев, решил осторожно посмотреть российское ТВ. Наблюдал информационный выпуск.

1

Белая Мышь

А теперь, после Белого Кролика, –  про Белую Мышь. Вот она:

0

Почему я веселый такой

Потому что у меня сегодня знаменательный день рождения: 59 лет. Когда-то я был уверен, что это глубокая старость. Сейчас я считаю, что это прощание с глупой юностью. Через год стукнет шестьдесят, и начнется пора зрелости. (Очень надеюсь).

0

Кролик. Белый кролик

Некоторое время назад, выйдя из библиотеки Британского музея и еще не вполне выкарабкавшись из параллельной реальности, я вдруг увидел на одной из соседних улиц интригующую мемориальную доску.

0

Вот раньше были писатели

Вы, наверное, читали в детстве или не в детстве повесть «Зеленый фургон», а если не читали, то наверняка смотрели какую-нибудь из экранизаций (их было две). Кто знаком с удивительной судьбой автора повести Александра Козачинского – можете дальше этот текст пропустить, ничего нового я вам не сообщу.

0

Фандорин XV

Восемнадцать лет назад, 1 апреля 1997 года, я вдруг понял, что буду писать роман. Я ехал на автобусе с кладбища. Незадолго перед тем умер отец и надо было заниматься всякими печальными могильными делами. Настроение у меня было соответствующее поездке.

1

Патриотизм и «патриотизм»

Извините, что буду излагать вам азбучные истины, но сейчас такое время, когда приходится к ним возвращаться. Да и с терпением бывают перебои.

2

Старые газеты

Я не раз писал о своей любви к старым фотографиям. Почти так же сильно я люблю старые газеты. Одна из приятнейших частей моей обычной работы по подготовке книги – чтение газет описываемой эпохи. В доэлектронные времена, бывало, сидел над пыльными подшивками каких-нибудь «В

1

Амигдала

Недавно я прочитал интереснейшую 

0

Самый ловкий пират всех времен и народов

Прямо стыдно, как это я его прошляпил, а ведь, собирая материал для романа «Сокол и Ласточка», проштудировал всю историю мирового пиратства.

0

О месяце марте и роли личности в истории

Я сейчас живу главным образом в шестнадцатом веке, пишу третий том моей «Истории». Это период, когда на Руси до колоссальных размеров разрослась роль личности. Одной-единственной – государя всея Руси (остальные были его «холопами»).

0