Юлия Дудкина, Юлия Пантюшина

Нужно ли вмешиваться, если кто-то орет на ребенка

По данным ВОЗ, примерно 50% детей в России подвергаются физическому насилию. Каждый год около двух миллионов детей до 14 лет оказываются избиты собственными родителями. Но кроме физического насилия есть еще психологическое. Психологи Катерина Мурашова, Юлия Гиппенрейтер и Михаил Лабковский и педагог Дима Зицер рассказали «Снобу», стоит ли вмешиваться, если рядом с вами родители кричат на своего ребенка

Иллюстрация: Bridgeman Images/Fotodom
Иллюстрация: Bridgeman Images/Fotodom
+T -
Поделиться:

Катерина Мурашова, психолог:

Хоть я и работаю в поликлинике и каждый день вижу детей, которые устают ждать своей очереди к врачу и начинают капризничать и вести себя не вполне социально приемлемо, я не могу сказать, чтобы я часто сталкивалась с такой проблемой — мне не кажется, что это какая-то повсеместная ситуация, когда родители орут на ребенка при посторонних людях. Впрочем, если такое происходит при вас, то тут нет правильного или неправильного варианта ваших действий. Каждый человек сам выбирает для себя парадигму. Например, «если горит красный, я жду зеленого» или «если горит красный, я смотрю налево, потом направо, и перебегаю дорогу, если машин нет». Есть ведь очень разные люди: кто-то взрывной и эмоциональный, а кто-то — флегматик, и его сложно вывести из себя. И, когда выбираешь для себя такую парадигму, надо учитывать особенности собственной личности и свою возможную реакцию на события. И, если мы говорим о ситуации, где кто-то кричит на ребенка, надо поступать именно так, чтобы это соответствовало вашей парадигме, и ни один эксперт вам тут ничего не может советовать.

Например, кто-то считает, что не стоит вмешиваться, потому что на отношения матери и ребенка он не повлияет, а мать только сильнее разозлится, и ребенку придется еще хуже. Я, например, придерживаюсь именно такой позиции. И даже если я считаю, что правильным было бы прочитать матери маленькую и неоскорбительную лекцию о том, как достигать своего в отношениях с ребенком, я могу быть очень застенчива и косноязычна, и тогда ничего хорошего из попытки вмешаться не выйдет — это только уронит мою самооценку. Но при этом, если я вижу физическое насилие, я тут же вмешиваюсь, будь то мать и ребенок, дерущиеся подростки или мужчина, который ударил женщину.

Впрочем, бывают ситуации, когда парадигму приходится нарушить — и тогда вы делаете это, отдавая себе отчет, что вообще-то это не в ваших правилах.

Кстати, ведь бывают и дети-манипуляторы, которые специально пытаются вывести из себя родителей, находясь на публике, чтобы окружающие вмешались и пристыдили, например, маму, которая не хочет купить ребенку сникерс. И, капризничая и доводя родителей до крика, дети пытаются добиться своего. Хотя, конечно, далеко не все они так себя ведут. Это я к тому, что ссора между родителями и ребенком на публике — это очень неоднозначная ситуация, в которой стоит полагаться на себя, а не на мнения специалистов.

Юлия Гиппенрейтер, психолог:

Если в вашем присутствии кто-то кричит на ребенка, то вам нужно сделать все возможное, чтобы охладить пыл того взрослого, который это делает — он в данном случае безответственно относится к своему ребенку и его внутреннему миру. И вопрос тут не в том, происходит это в общественном месте или дома — то, что на ребенка орут, одинаково плохо на нем отражается, где бы это ни случилось.

Михаил Лабковский, психолог:

Я считаю, что, если вы увидели, как кто-то кричит на ребенка, то этому человеку можно сделать замечание. Но у меня такая концепция: если вам что-то не нравится, нужно говорить про себя. То есть не нужно хамить: «Почему вы кричите, вы козел!». Нужно сказать: «Мне не нравится то, что вы кричите на ребенка». Объяснить, что вам это неприятно, что вы считаете такое поведение неправильным.

Когда на ребенка кричат дома или где-то на улице, ему может быть страшно и обидно. Но когда это происходит в общественном месте, еще может добавиться чувство унижения перед другими людьми.    

Обычно такая ситуация возникает по двум причинам. Во-первых, взрослые люди сами могут чувствовать унижение или обиду по какой-то причине, и тогда это выражается в агрессии по отношению к ребенку, ведь чувство гнева — это обратная сторона чувства обиды. А во-вторых, в России нет законов, запрещающих психологическое насилие над ребенком, а крик как раз относится к психологическому насилию. Но бывает и такое, что ребенка начинают лупить на глазах у всех, то есть начинается уже физическое насилие. Если в Европе или Америке кто-то увидит, как мать шлепает ребенка, то он тут же вызовет полицию. А если мать будет орать, к ней приедут если не полицейские, то хотя бы социальная служба.   

Дима Зицер, педагог:   

Ребенок, на которого родители кричат в общественном месте, чувствует себя так же,  как почувствуете себя вы, если вам в метро полезут под юбку, вы не сможете ничего с этим сделать, а все вокруг будут стоять и смотреть. Это прямое насилие. Если на ребенка или на любого человека, вне зависимости от возраста, кричат, а общество это безмолвно поддерживает, то он оказывается в ситуации такой беспомощности, что это его травмирует. Представьте — на него кричит самый любимый человек, его унижают, он чувствует себя абсолютно беззащитным, как будто он один среди чужих людей.

Так что если вы видите, как на ребенка кричат на улице или в магазине, то однозначно нужно вмешаться. По крайней мере, я часто так поступаю. Тем более что психологическое насилие очень часто переходит в физическое. Только вот, если речь идет о физическом насилии, тут предусмотрена статья уголовного кодекса, а если мы говорим только о психологическом, то здесь более размытые рамки. Но мы же все знаем, что слабых нужно защищать. И вот в этот момент мы можем сделать доброе дело, встать на сторону слабого.

Часто родители начинают кричать на детей, если им страшно за них, а они не умеют справиться с этим страхом и копируют поведение собственных родителей. Мама, которая повышает голос на своего ребенка, делает это не от хорошей жизни, может, она не умеет иначе, не успевает остановиться, у нее так сложилась судьба, она представляет, как на нее смотрит весь мир и показывает на нее пальцами.

Может ли мама, если вы вмешались, отомстить потом своему ребенку за вас и выместить на нем гнев? На мой взгляд, человек устроен не таким образом. Тем более, что вмешаться — это же не обязательно нахамить, вы можете тихонечко сказать то, что хотите, человеку на ушко. У меня не было ни одного случая, когда это бы не сработало. Найдите слова и скажите, не нужно ее унижать или позорить перед другими людьми и перед ребенком. Объясните, что кричать — это насилие, что все это видят, что ей стоит глубоко вдохнуть и выдохнуть. Если вы видите, что дело уже идет к физическому насилию, скажите этому человеку, что он нарушает уголовный кодекс.

Екатерина Кронгауз, журналист:

Тут есть такой момент: не сделаете ли вы хуже, вмешавшись. То есть, не достанется ли ребенку еще сильнее после этого за то, что опозорил родителей. Но это вечный этический выбор.
Я только один раз присутствовала при такой сцене — мы пришли с ребенком в театр, и в фойе женщина орала и трясла свою дочь, говоря, что все дети ведут себя нормально, почему же она не может. Мой сын, который не часто сталкивается с агрессией взрослых, был слегка напуган этой сценой, поэтому я стала объяснять ему, что бывает, что дети плохо себя ведут, а бывает, что взрослые. И говорила я это прямо рядом с этой женщиной. Неловко было, когда оказалось, что мы сидим на соседних креслах.

Но тут надо понимать, что не все, что мы видим, устроено так, как мы думаем. Однажды я трясла своего ребенка у ленты багажа в аэропорту и что-то пыталась ему внушить. Уже не помню, в чем было дело, и, конечно, я была не права — просто ужасно устала. И, конечно, мне было неловко, для этого даже подходить ко мне не надо было и вмешиваться. Но физическая власть над ребенком никуда не девается, усталость никуда не девается. И, так или иначе, у всех бывают моменты, когда усталость и физическая власть входят в неправильную реакцию.

Я думаю, часто за таким ситуативным «насилием» стоит усталость и хорошие намерения. Что не делает эти ситуации менее неприятными, но они случаются со всеми или с большинством самых добрых и продвинутых родителей. И они сами могут с этим разобраться.

Но важно, чтобы мы все знали, что это неприлично, неуместно. Например, можно подойти к ребенку и заговорить с ним о чем-то, разрывая клинч с родителем, или заговорить с родителем о чем-то отстраненном, типа, какая у вас девочка красивая, или что-то еще.
Обычные родители редко хотят оскорбить или унизить ребенка, поэтому чаще всего важно разрушить ситуацию, и тогда родитель сам придет в себя. Когда же речь идет о планомерном насилии — это не вопрос вмешательства того или другого постороннего человека, а вопрос ювенальной юстиции, а это отдельная большая и сложная тема.

Комментировать Всего 11 комментариев

Насилие - это насилие. Причем по-моему психологическое (эмоциональное) насилие наносит ещё больший вред, чем физическое.

Потому что сломаная на спортплощадке рука обычно заживёт за пару месяцев (да ещё и освобождение от физры будет), а полученный там же позор останется на всю жизнь.

И последствия могут быть таковы, что ни один из уважаемых экспертов (Катерине особый привет!) не поможет ни по отдельности, ни все вместе.

И мне странно отношение общества к психологическому насилию в нашей стране.

А я - да, буду вмешиваться.

Upd:

Вот вам прекрасный образец двойных стандартов даже у них:

тема может показаться немного другой, но ведь и уважаемые эксперты пишут о женщинах в первую очередь :)

Violence is violence

P.S.

А тему можно было назвать иначе.

Например, "Возможно ли воспитание полноценного члена общества без насилия вообще".

Если бы российские проблемы сводились к психологическому насилию над детьми, я бы, возможно, сВами согласился. Но, на практике, увы, попытка вмешаться, с большой долей вероятности,  перерастет в громкий скандал, который травмирует ребенка еще больше. Не говоря о том, что, в запущенных случаях, родитель потом еще ему и отомстит за своё "унижение". По-уму, вмешиваться в таких случаях должны представители полиции и социальных служб, а не "активные неравнодушные граждане".  Так что, принимая во внимание российскую специфику, я поддерживаю подход Катерины Мурашовой.

P.S. Это не значит, что Ваше отношение к проблеме мне не нравится.

Сергей, здравствуйте!

Почему-то не смог комментировать ваш материал :)

Но хоть тут.

Вопрос по данной теме, кстати, с подвохом, потому что вмешательство может быть очень разным.

Можно "наехать" на родителя и попытаться защитить таким образом ребёнка со всеми вытекающими в соответствии с Вашим комментарием.

А можно выпучить глаза и страшным голосом ребёнку сообщить, что тех, кто родителей не слушается, забирают в тёмную комнату/милицию/аццкий ад по выбору.

Оттянув таким образом угрозу на себя, то есть постороннего для ребёнка человека.

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов

Здравствуйте, Алексей! Очень приятно Вас читать.

Вторий вариант, разумеется, мне ужасно понравился. Но, боюсь, и у него есть подводные камни. :-D

Но что безусловно важно, так это усилия по формированию такой общественной атмосферы, в которой сама идея публично пугать или унижать ребенка будет казаться неуместной даже крайне истеричному взрослому.

У всего есть подводные камни :)

Особенно в воспитании детей.

И абсолютного решения тут нет, это всегда выбор.

Я же уверен, что главное в общении с ребёнком - это контроль себя.

Что, кстати, не исключает какого-либо насилия.

Сергей, а мне вот как раз кажется разумным и адаптивным, что в такой полифакторной ситуации разные люди реагируют по-разному. Это нмв создает многозначность общественного ответа и одновременно как следствие - возможности для многоплановой коррекции (то есть увеличивается шанс, что будет выпущено много разных стрел и какая-то из них попадет в цель).

"Я всегда вмешиваюсь и внятно объясняю этой маме, как нужно вести себя с капризничающим ребенком" "Я вмешиваюсь только если ребенок дошкольник и тогда стараюсь маму уболтать и отвлечь" "Я сразу грожу вызвать полицию" "Я никогда не вмешиваюсь, потому что не знаю нюансов и не могу проследить и проконтролировать последствия моего вмешательства" "Я не знаю, как здесь "в общем" поступать правильно и всегда действую в зависимости от конкретных обстоятельств". Все названное нмв - ок. Неадаптивно, мне кажется, только одно: "Я знаю, как ВСЕМ поступать во ВСЕХ подобных ситуациях и сейчас я вам это расскажу, и в дальнейшем будьте любезны...".  

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Нет, многозначность это конечно замечательно. Но мой опыт, не претендующий на широкое обобщение, но важный для меня, говорит, что пока люди уравновешенные взвешивают многофакторность, в "бой" идут легковозбудимые самонадеянные личности, способные разжечь пламя еще сильнее.

Эту реплику поддерживают: Алексей Вишневский

Ну не знаю. Если мать регулярно воюет с ребенком на публике (то есть сама легковозбудима), то пара легковозбудимых прохожих, обрушившихся на нее в защиту ребенка, в общем не грех, где-то даже и полезное отзеркаливание может произойти (легковозбудимость же не напрямую с интеллектом коррелирует).

Раньше я проходила мимо и закатывала глаза, но после того, как однажды Ксения Чудинова написала в своем фейсбуке, как ей пришлось наблюдать слишком много таких сцен одновременно во время городского праздника, проходить мимо стало сложно, но я еще сдерживалась. Потом же, после лекций прекрасных людей, которые высказали свои мнения в этом материале, я решила действовать. Причем примерно так, как скаазал Дима Зицер. И, кстати, это помогает.

Однажды слышала, как мамаша кричала в магазине, что ребенка заберет врач, если он будет себя плохо вести. Я вполголоса заметила, что это не лучший метод: дескать, когда ваш сын станет взрослым, он будет до последнего откладывать визит к врачу. И, зыркнув из-под капюшона, добавила: "ПРЯМО КАК Я СЕЙЧАС".Она внезапно дружелюбно ответила: "Правда? Ой, спасибо, не буду", - и сразу сменила тон общения с сыном.

Воодушевившись первым позитивным опытом, я всякий раз, всегда вполголоса, говорю мамашам, которые угрожают ребенку полицейским: "Чаще всего "принимают" тех, кто с детсадовского возраста ненавидит ментов". Стоит ли говорить, что на определенный контингент эта фраза действует как магия. Надеюсь, эта магия долгоиграющая, и больше те мамочки не пугали детей полицейскими.

Что касается папаш, то, по моим наблюдениям, они чаще не орут, а наоборот, забывают, что рядом с ними их дети. Один раз мужик начал вести себя неадекватно в аэропорте в присутствии своего маленького ребенка, я сделала голос зайчика Степашки и сказала ему (но, опять же, не ребенку!), что "кажется, я услышала не очень хорошее слово". Как ни странно, сработало, хотя я боялась получить в ответ плевок.

Вывод простой: вмешиваться стоит, но прежде  нужно убедиться в том, что вы это делаете без ненависти к родителю. Вряд ли эта мамаша (или папаша) совсем уж плохой человек - скорее, не очень подкованный и потому бессильный перед своим родительством. Или, как заметила Екатерина Кронгауз, адски уставший. Если действовать деликатно и давать понять, что вы собираетесь не ребенка от мамаши спасать, а ей, мамаше, чуточку помочь, то ситуация скорее нейтрализуется, чем усугубится.

Подчеркну, что я во время всех этих историй действовала скорее от лица бывшего ребенка, а не от лица хорошего человека, которому до всего на свете есть дело, даже до чужих детей.

Эту реплику поддерживают: Дима Зицер

Юлия,

как думаете, почему тема "не пошла"?

Интересно и актуально ведь.

да и других острых вопросов я тут пока не наблюдаю.

Думаете, не пошла? Мне вот кажется, что пошла. Если вы про отсутствие под темой сотни комментариев, то, думаю, дело в том, что специалисты довольно полно раскрыли самые разные ее аспекты, и снобществу осталось лишь покивать)Публика "Сноба", как мне показалось после трех лет работы в проекте, отличается лояльностью к чужому мнению, потому и нет здесь жаркой полемики. По-моему, мы просто в очередной раз выпустили в информационное пространство некое напоминание о том, что проблема все еще есть, и нам надо о ней думать и стараться ее по мере возможности исправлять.