Александр Кабаков: Я не тамошний, я здешний

«Сноб» совместно с проектом ТУТиТАМ продолжает публиковать интервью и очерки о россиянах, которые покинули Россию и нашли себе место на чужбине, и о тех, кто решил никуда не уезжать. В этом выпуске неуезжанец Игорь Свинаренко побеседовал с автором «Невозвращенца» Александром Кабаковым об эмиграции, которая ни у того, ни у другого так и не случилась

Александр Кабаков. Фото: РИА Новости
Александр Кабаков. Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Новое время

ИС: И больше у тебя не было позывов уехать?

АК: Нет. А незачем было уезжать. Я хотел уехать от коммунистов. «И где те коммунисты?» ― как говорят у нас в народе. Бывшие ― это не коммунисты. Вышел из партии ― я это принимаю. Человек, во всяком случае на словах, раскаялся. Отрекся. А если он требует восстановить райкомы, то он ― коммунист. Любая власть некоммунистическая лучше, чем коммунистическая.

Мы однажды с Геннадием Андреичем оказались в одной тусовке и были там прижаты друг другу ― как в трамвае. Стоим. Мы с ним вообще знакомы, один раз чуть не подрались на телепередаче, но разговаривать нам было не о чем, и я даже сделал вид, что задремал. Но сквозь ресницы рассматривал, что на нем надето. А я ж в этом разбираюсь. И вот я прикинул, что на нем было надето как минимум на 10  000 долларов ― это не считая часов, которые были не видны. Такие коммунисты пусть будут. В костюме Brioni.

ИС: Brioni―это пятерка.

АК: Как минимум. А как только на них будут френчи, то тогда их надо будет мочить на всех углах.

Сейчас вообще новое время настало. Как и прошлый век, нынешний начался в 14-м году. Не с нулевого! Началась другая жизнь. Другое столетие, другие закономерности, другие войны. И боюсь, что это страшное колесо снова закрутится. Но не с теми коммунистами. Те коммунисты ― все, мятый пар.

ИС: И тем не менее, может быть, ты снова соберешься валить?

АК: А зачем? Теперь уже нет смысла. Во-первых, здесь нет коммунистов, а во-вторых, там очень хреново стало. Людям впору оттуда приезжать сюда. Я не хочу жить в Париже с миллионом арабов! Не хочу! Не писать, не еще что-то ― а я просто жить с ними не хочу.

ИС: Ты расист.

АК: Да. То есть почему расист? Арабы относятся к белой расе.

ИС: Да ладно!

АК: К белой! А по-твоему есть такая раса ― черножопые? Такой расы нет.

ИС: Знаешь, это твое чисто оценочное суждение.

АК: Не оценочное, а научное. Значит, жить среди арабов я не хочу. Мне не нравятся их обычаи. Это чуждая конкурирующая религия.

ИС: Да чем же они хуже таджиков или чеченов?

АК: Это то же самое. Просто эти здесь пока тихие. И пока власть вот такая, она им не даст разойтись. Здесь не будет так, как было в Париже. Здесь не будет политкорректности, слава Богу.

ИС: Думаешь?

АК: Откуда она здесь возьмется?

ИС: Тебя держит здесь отсутствие политкорректности в основном?

АК: Нет, меня держит тут то, что это страна, в которой я родился и живу. А отсутствие политкорректности я ставлю ей в плюс.

ИС: Вот я подумал: если бы ты в свое время свалил, то вернулся бы.

АК: Я бы, конечно, вернулся, как вернулись все. Войнович вернулся. Гладилин не возвращается потому, что ему все равно где жить, он с внуками гуляет. Там плохо жить! Я туда часто ездил, там было хорошо, но все стало ломаться в последние 10 лет. Проклятая политкорректность. Люди в Ницце говорят: это был не теракт! Немецкая полиция не принимала заявлений о сексуальных домогательствах со стороны арабов! Да и куда ж мне уезжать? Я не вижу нужды. Что хочу, то и говорю. Вот только либералам не нравится то, что я говорю. И то, о чем мы с тобой сейчас говорим, им тоже не понравится. Я со многими раздружился, и многие со мной раздружились. Моя позиция привела к тому, что со мной не разговаривает половина Москвы. После моей речи в «Знамени» при вручении премии Сергей Караганов написал про меня, что я не просто смелый человек, а по-гусарски смелый! А всего-то я сказал, что на Украине идет гражданская война, в которую всегда вмешиваются все кому не лень. Уж тем более соседи. Представляешь, если бы одни мексиканские штаты пошли войной на другие, а американцы сидели бы и смотрели. А?

ИС: Да, ты свою позицию не скрываешь. Ты даже объявил себя мракобесом.

АК: Мракобес я, да. И русский империалист. Знаешь, я был на книжной ярмарке в Киеве, еще до войны. И там какой-то дедок встает и спрашивает: «Как вы считаете, когда-нибудь Украина будет по-настоящему независимой?» Нашли у кого спросить! Я ― русский империалист. И меня там не убили! Захар (Прилепин) зааплодировал одиноко... Вот ты говоришь ― ехать? Я не уехал, когда меня не печатали, когда у меня не было хорошей работы. Чего сейчас-то ехать?

ИС: Кто-то не хочет тут жить, чтоб не платить налоги на войну.

АК: Вон Пархоменко со всей семьей уехал в Штаты и будет там платить налоги не на войну. А на мир.

ИС: Да он вроде на время только.

АК: Угу. Вот Парфенов, говорят, уехал. В Израиль.

ИС: Где-то про это писали, но доказательств нет.

АК: Уехал Чхартишвили. У него есть деньги, он обжился там. А что мне светит там? И что мне мешает тут? У нас такая спокойная страна ― насколько вообще Россия может быть спокойной. Сейчас уже нету пассионариев, которые свое брюхо готовы подставить. Их выбили в 17-м, в 37-м и 47-м, а потом Брежнев их разложил, кто остался. Майдана нет и не будет, попробовали сделать ― и где тот Майдан? Люди ― кто в Америке, кто в Израиле. И войны не будет.

ИС: Что же будет?

АК: Доживем и умрем. Занимаясь своим делом. Ставя букву за буквой.

ИС: Не надоело?

АК: Надоело, конечно. Старым людям все надоело. Но что делать? Мне разве предлагают выбор? Пока есть возможность зарабатывать на немерзкой работе... Преподавать? Мастеру в Литинституте (кто ведет свой семинар) платят меньше, чем дворнику.

ИС: Ректор Литинститута Варламов сообщил, что, по его мнению, Прилепин пишет лучше, чем Алексиевич.

АК: Конечно, лучше.

ИС: И премию ей дали якобы незаслуженно.

АК: Нобелевскую премию всегда давали незаслуженно! Одна советская повесть Алексиевич была с восторгами про Дзержинского. Я вот в свое время отказался писать книгу про БАМ. Если б написал, был бы в большом порядке. Потом бы перестроился.

ИС: БАМ ― это чисто по отделу движения в «Гудке»! Ну и написал бы.

АК: Не стал этого делать.

ИС: Как у тебя здоровье сейчас?

АК: Плохо. Ну, плохо.

ИС: Да ладно! Ты вон даже на работу ходишь каждый день.

АК: Знаешь, сколько я таблеток съедаю каждое утро? 17. Хе-хе. Здоровья хватает ровно на то, чтоб приехать на работу в щадящем режиме, на такси, поработать ― и на такси же уехать, поздно вечером. И я не только здесь работаю (в Русфонде), но еще и книжку в год пишу.

ИС: Хороший темп! Гляди, еще какую премию получишь.

АК: Да нет, я уже все получил. Ну, кроме «Нацбеста» и «Букера», которые мне все равно не дадут: я пишу мейнстрим, а они за это не дают.

О духовности

ИС: Слушай, тебе совсем не противно жить в стране, где так воруют?

АК: Конечно, противно, что воруют. Но пусть лучше воруют. Слушай, то, что Якунин коллекционирует шубы, ― это гораздо лучше, чем если бы он работал по своей непосредственной специальности. Чем если бы он продолжал быть чекистом. Лучше! Ну, шубы и шубы... Но на самом деле «ворюги мне милей чем кровопийцы» ― это поэт сомнительно сказал. Потому что на каком-то этапе, рано или поздно, ворюги превращаются в кровопийц. Но до тех пор, пока они не превращаются в кровопийц, просто воруют себе и не начинают перестраивать мир, все нормально.

ИС: Новодворская говорила, что в коррупции ― спасение России. Если б столько не воровали, то наделали б оружия и непременно б устроили большую войну.

АК: Новодворская была не права. Вот сейчас сделали мощную армию и обновляют оружие. Я не считаю, что следствием этого будет большая война. Наоборот, все сделано правильно. Потому что американцы, которых я любил вплоть до конца 60-х, оборзели. Оборзели! Нельзя бомбить избранного президента страны просто потому, что он плохой. Нельзя! Они за последние 20 лет отметились по всему миру. Потому что плохие там лидеры. Во-первых, кто для тех стран плохой, а кто нет ― это надо разбираться. Во-вторых, плохие там людям подходят. Что, вы всё будете решать? Нет, не всё. Вот сейчас мы построим самый быстрый авианосный корабль в мире, и вы не всё уже будете решать. Новые танки у нас офигительные, говорят. А вот такая слабая армия, которая была при Борисе Николаиче, ― это кое-кого провоцировало.

ИС: Но как-то все же не спровоцировало.

АК: Есть такая наука виктимология ― наука о жертвах. Так вот мы просто провоцировали.

ИС: Очень интересно: а когда и как ты разлюбил американцев?

АК: Пока у них была нормальная жизнь, я их любил. А разлюбил я американцев и Запад вообще после 68-го, когда у них произошла победоносная социалистическая молодежная революция, Беркли и все дела. И к власти в итоге смог прийти такой президент, как Клинтон. Последний нормальный президент у них был Рейган, а дальше началась хрень чистой воды.

ИС: Сейчас имперцем быть комфортно. В стране осуществляется твоя политика. Как по заказу.

АК: Мне положить на этот комфорт! Я не политик, и я в этом во всем не участвую. Просто звезды так встали. А мне пофиг. Я ложусь в постель смотрю новости ― CNN, по-английски, и «Россия-24», по контрасту. CNN, как правило, скучно. Потом нахожу канал, который показывает старые фильмы, и смотрю что-то. Еще люблю канал «ТВ-Шансон». Видимо, идеологией определяется и вкус, шансон ― это же русская народная песня.

ИС: Типа «Мне часто снится за колючкой твоя помятая кровать». Блатняк.

АК: А это и есть русская национальная культура! Это полный аналог рэпа.

ИС: Который негры изобрели.

АК: Я с тобой абсолютно согласен, что единственный народ в мире, который похож на русских, ― это американские негры.

ИС: Да, я про это немало писал.

АК: И еще один есть шансонный канал ― «Ля минор». Это один аккорд из главных трех.

ИС: Про негров. Помню, ехал я в автобусе из Нью-Джерси в Нью-Йорк, а шофер негр. И вижу, он ботинки снял и жмет на педали ногами в белых носках. И носки чистые, и ботинки, и весь автобус чистый. Потрясающе.

АК: Одна из немногих моих претензий к моей стране ― это то, что ничего не доделывается до конца. Никогда! И поэтому у нас никогда не будет чистого автобуса. Крестили не до конца. Европеизировали не до конца. У нас все будет чистое, весь автобус ― а одна педаль грязная. А если одна педаль грязная, то конец всему. Есть такая писательница Валерия Алфеева, она мать церковного иерарха Иллариона. Прекрасная писательница. Так вот, она в свое время написала гениальное эссе «Дом и сад». Там про то, как живут ее друзья эстонцы, к которым она каждое лето приезжает отдыхать. Как они постепенно строят дом. Как они, вырыв яму, убирают землю. И под конец она описывает свою московскую квартиру с оборванными обоями. Духовность! Она реально существует, ее не Сурков придумал! Духовность в том, что квартира не отремонтирована и подъезд зассан. Чем больше кандидатов наук, тем грязней в подъездах. Почему в СССР не было туалетной бумаги? Дело в том, что большевики от нее принципиально отказывались: нам комфорт до жопы! И вот эта страна меня устраивает.

ИС: Но можно все отремонтировать не в ущерб духовности.

АК: Нет! Так не бывает. Как-то мы с женой провели отпуск на острове Сааремаа. Там главный город ― Кингисепп, в честь их палача. Там рыболовецкий колхоз. Так рыбаки за сезон зарабатывали по 50 000. При советской власти. И вот мы гуляли по этому городку, смотрели. Дома красивые, ухоженные, все вычищено и вылизано, кругом цветы. Картинка из американского журнала. А духовности нету. Не водится она в таких условиях! А в те же годы я ездил в командировки на Северный Кавказ русский. И вот помню в Ставропольском крае один совхоз-гигант. Денег там не меньше, чем у тех эстонцев. И вот стоит дом двухэтажный кирпичный, ничем не украшен. Мотоцикл полуразобранный стоит на переднем плане. Крыльцо без перил. И, конечно же, слева ― куча цемента, который в землю ушел, и на ней никогда ничего не вырастет... А справа ― куча говна. По деньгам все то же самое, а жизнь другая.

ИС: Ну, действительно, как из такой страны можно уехать? Да просто невозможно!

Назад

Перейти странице