Писательница Июнь Ли: Я борюсь за умение переживать

Лауреат всех мыслимых литературных премий и один из двадцати самых перспективных писателей планеты, Июнь Ли приехала в Россию, чтобы прочитать серию лекций. «Сноб» поговорил с ней об американской политике, кризисе эмоций и тотальном эгоизме беспомощного человечества

Участники дискуссии: Андрей Занин
Фото: Cтас Шакарвис / Colta
Фото: Cтас Шакарвис / Colta
+T -
Поделиться:

Июнь Ли родилась в Пекине, в 1996 году переехала в США. Ее дебютный сборник «Тысяча лет хороших молитв» получил международную премию имени Фрэнка О'Коннора за лучший короткий рассказ, премию PEN New England имени Хемингуэя, приз газеты The Guardian за лучшую книгу. Книги Июнь Ли переведены более чем на двадцать языков. В 2010 году The New Yorker назвал ее в числе 20 лучших писателей в возрасте до 40 лет. Июнь Ли — первая из четырех американских авторов, которых Colta.ru и PEN America привозят в Россию в рамках проекта «Written in the USA / Написано в Америке».

СПосле двадцати лет жизни в США вы чувствуете себя частью американского общества? Считаете американскую культуру своей?

Я не чувствую, что полностью принадлежу только одной культуре. Скорее, я нахожусь на границе разных стран и традиций. Я часто пишу о Китае на английском, хотя это не мой родной язык. Думаю, в этом мне очень повезло, потому что многие писатели, которые переезжают, дистанцируются от своей культуры. Хотя я в Америке 21 год, но только сейчас стала чувствовать себя представителем американской культуры.

СКак смена политики влияет на вашу повседневную жизнь?

Сегодня мы стали более чувствительны к тем процессам, которые происходят в политике. Могу привести пример. Я преподаю в Калифорнийском университете. Один из моих студентов говорит, что до выборов рассказывал анекдоты о Трампе — и все смеялись, но выборы прошли — и над теми же шутками больше не смеются. И дело тут не только в Трампе. Я помню, как приехала в Америку в 90-х, и все тогда казалось прекрасным: страна, жизнь, мы сами — мы были наивны. Сейчас люди становятся более реалистичными и уже по-другому смотрят на многие вещи. Я считаю, что задача писателя — сделать так, чтобы СМИ не становились единственным источником информации о происходящем в мире.

Фото: Cтас Шакарвис / Colta
Фото: Cтас Шакарвис / Colta

СТрудно ли было опубликовать первый рассказ?

Я начала писать в Америке, и у меня не было никаких связей с литературным сообществом — я просто отправляла свои рассказы во все известные мне журналы. Мой текст напечатали в Paris Review. Его взяли без всяких знакомств и вмешательства литературных агентов. Уже после выхода журнала агент подписал со мной договор. Второй мой рассказ вышел в The New Yorker — для американского писателя это, конечно, большая удача.

СВы отвечаете на письма читателей?

Я стараюсь отвечать на все письма, в которых меня благодарят. Перед теми, кто делится со мной личными историями, сокровенным, я чувствую большую ответственность. Например, недавно мне написала читательница из Канады. Она больна раком. Она процитировала мне одну строчку из моей книги и даже назвала страницу. Такие доверительные письма для меня очень важны, каждый раз я ищу достойные ответы на них, хотя понимаю: что бы я ни написала, я не смогу сказать достаточно.

СА помогаете начинающим писателям?

Нет. (Смеется.) Это не моя работа.

С«Сноб» опубликовал ваш рассказ, в котором китайская няня приходит в семьи, ухаживает за ребенком и мамой, а через месяц уходит, чтобы не возникало взаимных привязанностей. В этом тексте нет положительных героев, все действующие лица жестоки к себе и окружающим. Это характерно для всех ваших работ?

Вы очень точно описываете принципы моей прозы. Я не верю в то, что бывают только положительные или только отрицательные герои. Основная часть нашей эмоциональной жизни недоступна другим людям. В нас борется столько чувств, у нас много историй, секретов — всего того, что делает нас более мрачными внутри, и часто мы думаем о себе лучше, чем следует.

Фото: Cтас Шакарвис / Colta
Фото: Cтас Шакарвис / Colta

ССкладывается впечатление, что вашим героям сложно испытывать чувства, а тем более показывать свои переживания.

Чувства моих героев почти всегда подавляются обществом, воспитанием, культурой. Мои герои ничего не хотят демонстрировать. Но они борются за чувственность, за умение и возможность переживать. Подобная борьба происходит сегодня внутри каждого человека.

Думаю, сейчас все так живут. Мы каждый день становимся участниками общественных спектаклей. Мы постоянно редактируем представление о себе, нам важно контролировать свой образ, знать, какими нас видят другие. Но мы никогда не показываем себя такими, какие мы есть на самом деле.

СВаша проза напоминает нам, что в любой стране можно стать чужаком. Как вы реагируете на проявления сексизма, расизма?

С отчуждением можно столкнуться везде. И все легче найти причину, чтобы вычеркнуть кого-то из своей жизни. Это смешно и грустно, но один мой знакомый развелся с женой, потому что они не смогли договориться о том, какие помидоры самые лучшие.

СВ одном из ваших текстов герой просит собеседника: «Пожалуйста, не рассказывайте мне историй». Человек устал от бесконечных историй, коммуникации, или за этой фразой скрывается что-то иное?

Я смеялась, когда писала эти слова. У каждого человека есть собственная история, которой он хочет поделиться с другими. И я считаю, что истории — это способ понимания других людей, поэтому важно уметь слушать. Но в нашей жизни мы часто сталкиваемся с тотальным эгоизмом и коммуникативным насилием: люди заставляют нас слушать, считая, что только их рассказы важны.

СВаши герои даже на бытовом уровне выглядят беспомощными, словно развитие цивилизации ослабляет человека.

А разве это не так? Раньше человеку ничего не стоило просто исчезнуть: достаточно было сменить имя и перейти границу. Сейчас это практически невозможно. В эпоху технологий и гаджетов люди стали зависимы: мы привязаны к той информации, которую разместили о себе в социальных сетях, все чаще наш образ онлайн определяет наше поведение за пределами сети.

Вы правильно заметили: современный человек — эгоист. Мне как раз интересны такие герои, которые зависят от общества и прогресса, они, может, и хотели бы сбежать от технологий, но находят временное спасение только во внутреннем мире.

Фото: Cтас Шакарвис / Colta
Фото: Cтас Шакарвис / Colta

СВ других интервью вы говорили о своем интересе к русской классике. Для вас это источник вдохновения или защита от внешнего мира?

Пожалуй, все сразу. Я рано познакомилась с русской литературой, моими проводниками были Тургенев, Чехов и Толстой. Их книги с самого детства формировали мой мир. Я первый раз в России и очень хочу побывать в Ясной Поляне. Но вы правы, я часто прячусь за этими книгами, пытаюсь защититься от шумов окружающего мира. Жаль, что сегодня американцы мало знакомы с русской литературой — и классической, и современной.

СВ современной России литература почти не влияет на общество. А какова ее роль в США?

У нас ситуация похожа на российскую: литература редко меняет общество. Я думаю, на него влияют только пропагандистские тексты. Настоящая литература, скорее всего, останется малоизвестной, читателю предстоит искать пути к ней самостоятельно — и это хорошо.

СКакого американского автора вы посоветуете русскому читателю?

Я очень люблю Тома Дрери (Tom Drury), его книги «Конец вандализма», «Охота в мечтах». Том не очень популярный писатель, но его тексты — лучший портрет Америки последних 30 лет. С этими книгами стоит познакомиться, если вы хотите понять современную Америку.С

Автор: Сергей Сдобнов

Комментировать Всего 1 комментарий

" и очень хочу побывать в Ясной Поляне" - а там Его нет... (И мы даже не знаем ГДЕ он...)

Эту реплику поддерживают: Илья Данишевский