/ Москва

Как вести себя в больнице

Одна очень ответственная мама чуть не лишилась родительских прав, поспорив с врачами. О том, как работают шведские врачи и социальные службы, она написала нам в письме

Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

Таисия Чудин живет в Швеции с 1994 года. У нее есть муж, двое детей и работа. Месяц назад социальные службы попытались лишить Таисию родительских прав за то, что она мешала врачам в больнице лечить годовалую дочь Луизу. Впрочем, лучше прочитать об этом в ее собственном письме:

«Все началось в понедельник. Малышка плохо ела, хотя с удовольствием сосала грудь. Во вторник у нее резко поднялась температура до 38,5, ее вырвало, что-то застряло в горле и ей стало трудно дышать, личико посинело. Мы вызвали «скорую» и в течение восьми минут были в больнице. Бригада из десяти медиков подняла ей кислород в момент. Личико приобрело нормальный цвет, но из-за температуры, усталости, страха, голода и холода (она ведь была голенькая, пока ее кололи) взгляд застыл и ее начало трясти. "Судороги!" — возопили врачи и сразу вкололи расслабляющий наркотик и 20 миллилитров антибиотика на случай менингита. Анализы крови и мочи ничего не дали, рентген тоже нормальный. Но на всякий случай ребенка поместили в интенсивное отделение. Поставили сахар и наркотик — мидазолам, чтобы опять не начались судороги. В три ночи ребенок очнулся от всех кошмаров и попытался открыть глазки, но ничего не получилось — наркотик оказался сильным. Я перепугалась. Нашла информацию о мидазоламе и испугалась еще больше. Точнее, запаниковала (хлор-бензо-диазипин на фторе) и начала умолять врача, чтобы ей убрали этот наркотик. Немыслимое дело — какая-то сумасшедшая мамаша требует профессионала пересмотреть систему! Разбуженный среди ночи дежурный врач долго пытался меня успокоить, приглашал других врачей и лучших в стране специалистов по наркотическим средствам. Все они угрожали эпилепсией и смертью ребенка, но ни один врач не знал, что это за препарат, кроме того, что он снимает спазмы и отключает человека. "А что, вы интересуетесь химией, что ли?" — удивленно спросил меня один из неврологов. В конце концов, врачи согласились снизить дозу постепенно и в восемь утра отключить наркотик.

Я ждала восьми часов утра как спасения. Но в восемь поменялась смена, и высокомерная красавица-сестра громко объявила мне, что отныне она определяет в комнате, что кому отключать, и мне навстречу идти вовсе не намерена. Пока она высказывалась, один из шлангов на ручке Ли отлетел. Я так надеялась, что это был шланг с наркотиком! Медсестра подлетела и попыталась вставить шланг обратно, но я встала на дыбы. Выяснилось, что это была всего лишь глюкоза. Тогда я попыталась разобраться с аппаратом и нажала на красную кнопку "стоп", но это почему-то не помогло. Злосчастный наркотик упорно продолжал литься в малышку.

Врачи отключили аппарат только в 9:30. К тому времени в Ли переместилось около 14 миллилитров яда, что почти в пять раз превышает рекомендуемую дозу (если верить нормам здравоохранения, которые я нашла лишь потом; а то бы я кого-нибудь тогда точно убила). И это была всего половина заготовленной дозы. То есть, если бы я не начала артачиться, то Ли получила бы десятикратную дозу.

Дальше все сорвалось с рельсов и покатилось в пропасть. Врачи вызвали социальных работников, которые объявили, что меня "отстраняют от дела" без суда, следствия и бумаг, но я могу требовать оправдания в течение 30 дней. Отстраняют меня в связи с угрозой жизни ребенка. Полицейские оторвали меня от нее, тащили по коридору как куклу (руки у меня в синяках) и рассуждали, вколоть мне что-нибудь или сразу поместить в соседнее психиатрическое отделение. В туалет пойти не разрешили. Потом кто-то сунул мне копию бумаги с приказом о лишении материнских прав. Я позвонила подписавшемуся товарищу, но он заявил, что вся информация сверхсекретна, и никаких комментариев по этому поводу он дать не может. Родительских прав я лишена на месяц, пока социальная служба не убедится, что я вменяема. Они сразу полюбили Рикарда, но вот незадача: Рикард не зарегистрировал отцовство, так что Ли должны поместить к другим родителям. Конечно, я веду себя корректно и говорю все то, что власти хотят услышать. Так как я все еще кормящая мать, мне любезно дозволили присутствовать при ребенке после того, как все оставшиеся дозы антибиотиков и капельниц были вколоты и анализы окончены. Все анализы были хорошие. Врачи ничего не нашли — ни бактерий, ни вирусов. Люмбарная пункция (я пыталась ей сопротивляться, но не тут-то было) и электроэнцефалография тоже не показали никаких отклонений.

Сегодня, когда нам условно позволили покинуть больницу, я попросила больничную карту Ли, чтобы посмотреть дозы (может, я неправильно увидела ту жуткую цифру). Но мне отказали и никаких цифр не дали.

Один из врачей подтвердил, что это была трехдневная температура с судорогами, что считается нормальным. Он сказал, что это, конечно, выглядит очень драматично, но не надо в следующий раз так сильно пугаться и нестись в больницу. Еще он сказал, что обычно подобные случаи отсеивают сразу, и был удивлен, что Ли пришлось пройти сквозь все пытки без особой на то необходимости. Нет, конечно, последние 10 слов он не сказал — все-таки репутацию больницы нельзя подводить. Мне назначили адвоката, чтобы я могла оправдаться и вернуть материнство. Обвинения в мой адрес: я самовольно отключила поступление мидазолама и пыталась прекратить все последующие процедуры, тем самым подвергнув угрозе жизнь ребенка.

Эта печальная история закончилась тем, что суд отменил лишение меня материнских прав. Претендовать на что-то нет смысла: в Швеции отсутствует понятие "моральный ущерб", зато широко используется "издержки человеческого фактора" — по-русски "диктатура пролетариата".

И все-таки это были зубы: сразу восемь новых штучек с резцами».

Комментировать Всего 14 комментариев

Вот это и напрягает! Очень не хочется, чтобы  вежливый и улыбчивый дяденька заводил на тебя дело о лишении родительских прав, за то что ты запретил сыну ходить на уроки сексуального воспитания, где ему будут внушать о нормальности других таких же улыбчивых дяденек, трахающих друг друга в попки!

Владимир, не поняла, при чем тут сексуальное воспитание. Вы имеете в виду какую-то конкретную историю?

Ну, во первых , экспертами в этой области у нас тоже считаются врачи! А во вторых, уроки сексуального воспитания, к нас в школах, в отличии от, вновь вводимых, основ религиозной культуры, если я не ошибаюсь, являются ОБЯЗАТЕЛЬНЫМИ! С соответствующими санкциями.

Главное, что все хорошо кончилось для ребенка. Как вести себя в больнице - дело десятое :-) По описанию похоже на фебральные судороги. Это довольно распространенное явление у маленьких детей (до 5 лет). Происходит при внезапном повышении температуры, именно внезапном, сама температура играет меньшую роль. Никаких эффектов для здоровья это обычно не имеет. Почему ребенку кололи наркотики - непонятно. Достаточно охладить голову и поэтому обычно дают жаропонижающее. В старину опускали ребенка в холодную воду. Таисии для начала необходимо узнать точно какой диагноз поставили ее ребенку. Врачей тоже можно понять - для них ее ребенок один из сотни и поэтому всяческие пороги у них сильно занижены. Прибегать к силовым методам ей никак не стоило.

Согласна с Вами совершенно. Силовые методы последовали с обеих сторон.

И эта ситуация, по-моему, символична. В России родители привыкли брать ответственность на себя и не доверять врачам (например, можно подписать бумагу и забрать ребенка из больницы, что невозможно в Швеции, как мне пояснила Таисия). 

В чужой монастырь со своим уставом не ходят
это и есть стандартизированная медицина...протокол, блин
У кого прав больше: у врачей или у родителей?

История безусловно вызывает соострадание к матери ребёнка, перенесшей такие мытарства, что и в кошмарном сне не приснится. Наталья, а Вы уверены в полной правдивости этой истории? Подозреваю, что в изложении шведских врачей она звучала бы несколько иначе. Очень эмоциональная и субъективная интерпретация действий врачей человеком в состоянии паники, иррационально реагирующего на происходящее по-человечески понятна, но врядли может вызвать полное доверие. В этой истории очень много нюансов, о которых люди далёкие от медицины (тем более западной), просто не подозревают. С моей точки зрения врачи сделали всё правильно, а мать ребёнка вела себя мягко говоря, не совсем адекватно. Независимо от того, знала Ваша знакомая или нет, как лечить фебрильные судороги (для меня очевидно последнее), она не имела права вмешиваться в процесс лечения своего ребёнка, проводимого по общепринятым правилам в здании больницы - в любой цивильной стране, не только в Швеции.  Наверняка она  подписала кучу бумаг, тем самым давая врачам полное право лечить ребёнка так, как те сочтут нужным. А родительских прав она лишилась по той причине, что её действия пoстaвили под угрозу здоровье её ребёнка (unfit mother/child neglect), a это в такой нормальной стране как Швеция даром не проходит никому. Демократия в действии. Это ответ на Ваш промелькнувший вопрос, у кого прав больше: у врачей или у родителей? У недееспособного ребёнка (minor), чьи права защищает государство в лице работника социальной службы (social worker).

P.S. Мидазолам (Версед) - не наркотик, а хорошо известный седативный препарат, мышечный релаксант и антиконвульсант диазепинового ряда, который широко применяется во всём мире, в том числе и для лечения фебрильных судорог у детей до 6 лет. Уверяю Вас, Наталья, шведские врачи о нём прекрасно осведомлены.

Константин, я, конечно, знаю только то, о чем написала Таисия. И я уверена, что с точки зрения врачей все выглядит совершенно по-другому. Именно это я и хотела обсудить. Есть общепринятые правила, протоколы, социальная служба, профессиональные врачи, медикаменты и прочие вещи, придуманные специально для того, чтобы спасать детей. А есть конкретная мама, которая испугалась, что врачи допустят ошибку. Врачи ведь допускают ошибки? Они так и не сказали о количестве мидазолама, который они ввели в Луизу, и не смогли объяснить маме, для чего нужно это лекарство. В общем, к врачам не меньше вопросов, чем к Таисии. 

По поводу бумаг, которые она подписывала - не знаю, могу выяснить.

В Вашей позиции чувствуется предвзятое отношение к одной из сторон конфликта, что, насколько мне известно, считается дурным тоном в журнализме. Если Таисии интересно знать подробности лечения, то всё это задокументировано в истории болезни, копию которой она могла без труда взять при выписке ребёнка из больницы.

Я сочувствую маме, но не уверена, что одна сторона права. Моя мысль - что в таких конфликтах трудно разобраться. Формально врачи правы. Но бывают ведь крайние ситуации. Органы опеки иногда забирают детей безо всяких показаний - в Англии по причине ожирения родителей, в России - за сам факт домашних родов. Попутно врачи пытались лечить ОРЗ антибиотиками и допустили массу нарушений рекомендаций ВОЗ. Бывают случаи дикой медицины (и диких законов), когда родитель должен лечь костьми, чтобы защитить своего ребенка.

А бывают обратные случаи, например, у "свидетелей Иеговы", которые запрещают переливать кровь. Тут наши симпатии однозначно на стороне государства. Но всегда ли можно провести границу? Или Вы полагаете, что западным протоколам можно доверять и полностью устраниться от принятия решений?

Касательно выписки из больницы: ее дали, но про количество лекарства ничего не написали.

«Тогда я попыталась разобраться с аппаратом и нажала на красную кнопку "стоп"»

Эта фраза меня просто шокирует. Спрашивается, какого черта лезть в аппарат и нажимать на кнопки, если ты в этом не разбираешься?

.

Либо доверься врачам и не мешай, либо не приезжай в больницу.

Да, здесь есть нарушение логики. В экстремальной ситуации нет выбора и ты вызываешь врачей. А врачебное поведение ориентировано на худший сценарий (отсекать самые плохие диагнозы). Я думаю, тут проблема коммуникации с врачами: они не смогли объяснить, Таисия не стала им доверять.

Константин Чернуха Комментарий удален