Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Андрей Наврозов

Андрей Наврозов /

Дом терпимости

Представьте себе Одиссея, возвращающегося домой с целой охапкой жизнеутверждающих впечатлений

+T -
Поделиться:
Фото: Саша Гусов
Фото: Саша Гусов

Тут и вырезки из газеты «Дейли Циклоп», и фотоальбом с очаровашкой Цирцеей в любительском спектакле «Три поросенка», и редкая запись Нат Кинг Коула «Калипсо блюз», и автограф Тиресия, и открытки с видами Сциллы и Харибды. И вот в один прекрасный день «пространством и временем полный» муж видит родную Итаку, где Пенелопа может наконец довязать лыжный шарф или что там она ему вязала, сын Телемах — поступить в Корнельский университет, а няня Эвриклея — переварить засахарившееся варенье.

Представьте себе, иными словами, что Итака — не остров в Ионическом море, а городок, расположенный на южном побережье озера Кейюга в центре штата Нью-Йорк, и что действие происходит сегодня, а не 3000 лет тому назад. И что наш герой — американец, желающий отойти от дел и не то чтобы отдохнуть или проветриться, а скорее посвятить себя личной жизни, затвориться, предаться размышлениям, может, даже попробовать себя на литературном поприще — словом, последовать совету вольтеровского Кандида и заняться возделыванием собственного сада. Ведь именно в Новом Свете, по логике вещей, должна продолжаться история Улисса, столь несуразно вписанная Джойсом в дублинский ландшафт.

Впрочем, чего кривить душой? И так ясно, что герой намерен засесть за книгу воспоминаний в эпическом стиле. Шутка сказать, после всего пережитого, всего выстраданного даже самый суровый и немногословный адмирал флота вряд ли бы сумел устоять, покорно опустившись, подобно дрессированному слону, в кресло мемуариста. Как только подобное решение принято, личность нашего героя неминуемо раздваивается на частное лицо и публичную фигуру, и о сопутствующей этому раздвоению иллюзии мне хотелось бы рассказать, начав, как водится у летописцев с амбициями, немного издалека.

Пока Одиссей пишет мемуары, столкновение внутреннего мира семьи с внешним миром уже назревает в лице Телемаха. Чтобы попасть в университет, отроку удалось убедить «Лигу плюща», в которую входит Корнель, нет, не в своей одаренности, не в исключительной даровитости своей натуры, но в своей благонамеренности и благонадежности. Так и я в юности был принят одновременно Гарвардским, Йельским, Принстонским и Колумбийским университетами, но не потому, что мне удалось доказать их приемным комиссиям, что я не плагиатор, не начетчик, не верхогляд, не чистоплюй и не трус, а потому, что мое «тоталитарное происхождение» было истолковано как залог прилежания и податливости.

Подоплека здесь в том, что, как ни разнятся на бумаге интересы университета и государства, на деле их требования к личности мало чем отличаются друг от друга. Как будущий образцовый гражданин, перспективный студент обязан ни во что не верить сверх меры, а верить во все чуть-чуть: в демократию, в религию, в просвещение, в секс, в безделье. Он не готов пожертвовать жизнью во имя демократии, как какой-нибудь якобинец; он не намерен взойти на костер за науку, как Джордано Бруно; он не жаждет порочной жизни де Сада или праздной жизни Обломова. Он обязан читать книги с той же покорностью, с какой он платит налоги, посещать церковь с той же миной, с какой он читает книги. Сильные чувства вне толпы — например, болельщиков на стадионе или демонстрантов, протестующих против войны в Ираке, — ему чужды. Гнев, ненависть, слезы, умиление, привязанность, любовь, даже, казалось бы, повсеместно насаждаемая, как картошка при Екатерине, похоть — в его среде все эти эмоции табуированы.

Фактически это табу на табу, то есть на экстремизм в любой форме. Ведь идея, что девушка не должна терять невинность до замужества, — это экстремизм чистой воды, как и идея, что ее отец имеет право отмутузить ее соблазнителя до бесчувствия. Когда Иван Охлобыстин высказал предположение, что ухажеру дочери, принадлежи он к иной расе, он бы дал от ворот поворот, предположение возмутило многих членов общества как проявление нетерпимости, и ни один из них не встал на защиту морального права отца запереть дочь в терем. В то же время циничное использование Диснеем негритянки в роли «принцессы» не вызвало протеста даже со стороны убежденных монархистов, хотя ясно, что подобное использование — в том случае, если оно не подразумевает под собой свободы на публично выраженное мнение, что сюжет фильма нелеп, — скандальнейшим образом антикультурно. Увы, современное бескультурье отказывает несогласным даже в праве адвоката дьявола, еще в мрачном Средневековье предоставленном Римской церковью любому сомневающемуся в святости праведника, подлежащего канонизации.

Фото: Саша Гусов
Фото: Саша Гусов

Конечно, заливший Итаку кровью бессовестных женихов Пенелопы гомеровский Одиссей повинен в таком экстремизме, какой «Лиге плюща» и не снился. Разве ревность — повод для кровопролития? Разве существует повод для столь агрессивного выражения нетерпимости? Любопытно, что в прошлом году в Англии лейбористское правительство решило отменить закон, по которому ревность может быть включена в число смягчающих обстоятельств убийства, покончив, таким образом, с вековечной традицией crime passionnel. А если измена in flagrante даже отдаленно не оправдание помутнения рассудка, что же говорить о чести? О защите святыни от надругательства? О праве отца отказать в благословении дочери, предварительно отмутузив виновника до бесчувствия?    

Понятие «культура» восходит к латинскому colo — «чту», разросшемуся в «возделываю, обрабатываю, развиваю то, что чту», иными словами, «служу культу». Культура начинается с благоговения перед божественным и распространяется на слова, мысли и вещи — предметы культа, каждый из которых играет свою уникальную роль в обряде человеческой жизни. Так мужчина, приобщенный к культу любви, фетишизирует возлюбленную, распространяя благоговение перед ней на ее мигрени, письма и перчатки.  Так поэт, приобщенный к культу земли, фетишизирует рассветы, нивы и туманы:

И так устроено, что не выходим мы

Из заколдованного круга.

Земли девической упругие холмы

Лежат спеленутые туго.

Возвысить нечто по определению означает унизить нечто противоположное или по крайней мере чуждое, и тут справедливо заметить, что выбор Охлобыстина в первую очередь возвышает отцов и унижает дочерей.  Священник повинен в «дискриминации», то есть буквально в «выборе из разнородного», именно в этом культовом, сакральном смысле. Но нельзя выбирать, не дискриминируя, или возвышать, не унижая: защищая право отца распоряжаться судьбой дочери, мы ограничиваем ее «право выбора». А свобода выбора is what America is all about — в том случае, конечно, если Америка, а вовсе не Ваня Охлобыстин, раб Божий, решает, что выбрать.

Не ограниченная ничем, в том числе культовыми предрассудками, свобода выбора и есть терпимость. С другой стороны, если эта терпимость зиждется на выхолащивании и сглаживании ощутимой, острой и разнородной действительности, самый свободный выбор на свете не имеет смысла, поскольку он сводится к решению, каким шипучим напитком утолить жажду. Культура — не выбор между кока-колой и пепси-колой, а между серо-буро-малиновым и цветом бедра испуганной нимфы, между стрижкой купонов и эшафотом, между книгами, которые хочется сжечь, и книгами, во имя которых хочется быть сожженным.

Фото: Саша Гусов
Фото: Саша Гусов

Итак, отныне Телемах меж двух огней, как, впрочем, и большинство первокурсников. В большей или меньшей степени их индивидуальные и семейные ценности — в конфликте с ценностями, апробированными университетом и государством. О «чрезвычайно раннем приучении их к хитрости, к предательскому отношению к школе, когда они бывают в семье, и к семье, когда они бывают в школе» более века тому назад писал в «Сумерках просвещения» В. В. Розанов. 

Может ли, например, рассказать профессору Телемах, как, в переводе Жуковского:

Выстрелил, грудью подавшись вперед, Одиссей, и пронзила Горло стрела; острие смертоносное вышло в затылок; Набок упал Антиной; покатилася по полу чаша, Выпав из рук; и горячим ключом из ноздрей засвистала Черная кровь; забрыкавши ногами, толкнул от себя он Стол и его опрокинул...

Что и говорить, даже грудным младенцам разрешается лицезреть подобные сцены в голливудских фильмах, с той разницей, что кровь в них проливается не на самом деле, а понарошку. Что же расскажет Телемах? Что боготворимый им папа — нечто вроде чеченского повстанца? Или Аль Пачино в «Лице со шрамом»? Или маньяк, расстреливающий местный «Макдоналдс» из автомата, потому что ему не понравилось, как с ним разговаривали в аптеке, когда у него в прошлый раз был день рожденья и никто не пришел? 

Пораженный несовместимостью точек зрения, Телемах решает бросить университет, обратившись к отцу со следующими словами: «Ты помнишь, премудрый отец, как Минерва приняла образ Ментора, чтобы меня наставить? Если я останусь в Корнеле, это будет самый бесплодный ее поступок, ибо никакого подобия многоопытного Одиссея из меня не выйдет.  Мне ясно, что университет был задуман как место встречи мастеров с подмастерьями, не отличаясь в этом от мастерских художников и ремесленников во все времена. Вместо этого он стал рупором доктрин, угодных государству, фабрикой вторичных идей, сводящихся к пропаганде левеллерства, рассадником образа мышления, не допускающего альтернатив.  Вольнодумство студенчества здесь не идет дальше матерной брани и громкой музыки, своеобразие профессуры — дальше служебных интриг и первокурсной клубнички. Нечего и обсуждать видимость умственного труда, которую на протяжении многих лет должно создавать будущему бакалавру или магистру; нечего разбирать куррикулум верхоглядства и плагиаторства, обязательный для прохождения любого гуманитарного курса; нечего приводить примеры жалких компиляций, изготовление которых без ревнивой любви и всепоглощающего интереса к предмету требуется для приобретения гуманитарных степеней. Достаточно сказать, что сама идея университета как источника знания противоречит лицемерной идеологии всеобщего равенства, потому что если меньшинство должно говорить, а большинство — слушать, то это и недемократично, и нетерпимо. Так что я решил бросить Корнель и вернуться в семью, чтобы помогать тебе с садом».

«О верный отрок!» — скажет Одиссей в ответ на речь Телемаха, но что он скажет дальше, уже неважно, потому что теперь они оба в... Впрочем, не стоит уподобляться вольнодумным студентам Корнеля, а лучше сказать in trouble. Перед ними открывается перспектива сугубо частной жизни — во всяком случае до тех пор, пока «Одиссея» не закончена и ее автор не получил первые недоуменные и оскорбительные письма от литературных агентов и ведущих издательств. Вернемся же к этой иллюзии, семейной и во всех отношениях последней.

«Я — идеальная прислуга, — говорит горничная в сценарии моего лондонского приятеля Джулиана Феллоуза к кинофильму «Годсфорд-парк». — У меня нет жизни». (I'm the perfect servant. I have no life.) Уничтожив часть населения на территории России и Европы, Сталин добился того, чего добивается всякий работодатель, так как государство в первую очередь работодатель и кормилец, и лишь как следствие — рабовладелец и тиран. А население цеплялось за личную жизнь, как оно цеплялось за существование в биологическом смысле. Крестьянин, у которого к началу 30-х годов отобрали все: сапоги, самовар, дом, религию, хлеб, не говоря уже о жене и детях, научившихся на него доносить, продолжал цепляться за последнее — за корову. Сталин понимал, что дойная корова — это личная жизнь, и покуда она есть, это препятствие любви и заботы стоит между ним и его сверхзадачей: создать «милитаризацию», опирающуюся на страх и смерть, как некогда Рим создал «цивилизацию», опирающуюся на лозу и оливу. В конце концов и корова была отобрана.

Одиссей живет в ином столетии, в совсем другой стране, но каждое государство имеет свои ухищрения, чтобы вывести кулака, возомнившего, что может жить своей дойной коровой, из подобных заблуждений. Цель всякого работодателя — подавление личности, подобно ласточке, вьющей, всегда в неудобном для него месте, гнездо своих сугубо частных интересов. Увы, опыт показывает, что массовое кровопролитие далеко не единственный способ добиться абсолютного конформизма, что не обязательно одевать население в военную форму, чтобы оно вело себя униформно, и что государству, не встречающему такой оппозиции в культуре, какую встретил в корове Сталин, крупно повезло.

Недавно я слышал, что Телемах эмигрировал в Уругвай. Одиссей все пишет, но сад совершенно заброшен.

Комментировать Всего 67 комментариев

 Андрей, Браво!!!! Спасибо за отличный текст.

О, мудрейший Наврозов. Убедить Плющ в Вашей благонамеренности и благо же надежности было, наверное, не просто.

И правильно ли я читаю, что к дополнению к статуса политического, культурного и гастрономического беженца теперь добавится статус беженца плющевого, на этот раз в Уругвай?

Лично мне и Палермо - Уругвай, Саша, но:

"Вблизи пляжей Пунта-дель-Эсте с июля по ноябрь можно наблюдать захватывающее зрелище - танец гигантских китов длиной до 17м, исключительно дружелюбных посетителей побережья". - Из поисковой системы Яндекс.

Да уж. Зачем мечтать о белых парусиновых штанах, голубом кравате и кубинской сигаре, когда есть танец семнадцатиметровых китов...

Просто сказка

Все верно. С одной стороны право на свободу выбора навязывется как главный жизненный принцип, ради которого стоит жить и умереть, а с другой - эта свобода постепено сводится к строго регламентируемому набору товаров, услуг и продуктов СМИ и шоу-бизнеса.  

Спасибо, Игорь.  Если бы колонка была книгой, я бы дорого дал, чтобы заполучить такую рецензию.

Одиссея витает в воздухе. Как раз вчера смотрела телефильм Кончаловского с харизматичным Армандом Ассанте в роли главного героя. А тут Ваш пост - ба!  

Все верно, но мне не хватило истории самого героя... Вы рисуете образ современной Итаки, я уже начинаю представлять героя, вдруг  переходите на подростковые проблемы сына и  быстро заканчиваете Уругвайской эмиграцией... а мне бы хотелось еще читать и читать... Будет ли продолжение? Мне скорее интересен сам Одиссей, нежели его  отрок. 

Валерия, если б я верил в читательскую выносливость, рекорд которой Вы устанавливаете Вашим замечанием, колонка была бы в два раза длиннее.  Очень хочется написать рецензию Нью-Йорк Таймс на чудом опубликованную "Одиссею".  Даже придумал имя и фамилию рецензентки - Мичико Карлински.  Но все это как Бог даст.  

надеюсь, что Бог даст. Верьте в читателя! 

Любопытно, что "одиссея" - если строго следовать сюжету Одиссеи - это прежде всего метафора "возвращения". Возвратился пространством и временем полный - но возвратился домой! И Полифем, и Посейдон, и Калипсо - все мешают, все непросто - но домой! Непонятно, сколько лет Пенелопе (десять лет шла троянская война, возвращение затянулось на сколько лет? на семь, кажется?) - но домой! С тех пор ни одна Одиссея (ни диккенсовские жизнеописания, ни пиратская Одиссея капитана Блада) не могут считаться законченными, если герой не вернулся домой и не одел тапочки. Даже толстовская Война и Мир (которая прежде всего - Илиада) заканчивается как Одиссея.

В свое время Орвелл упрекнул Диккенса в том, что его герои - ждут филистерского счастья. Орвелл усмотрел противоречие (и оно там есть!!!) между страданиями ближних, кои герой наблюдает во время своего длительного пути познания, и тем итогом, коим он готов удовлетвориться. Смотрел на нищету, но марксистом не стал, а купил домик с садиком.  Но это закон Одиссеи. Выбор - выбором, но итог задачки свободного выбора уже предрешен. Деться все равно некуда, сколько не шляйся в поисках революционной ситуации - кривая выведет к тапочкам с помпоном.

Если учесть, что Одиссея - суть портрет Западной Цивилизации, это ее миссия в веках, нести архетип западной истории - если учесть это, то понятие прогресса и динамики невольно ставится под большущий знак вопроса. Бомбу-то мы произведем, и прогрессивного искусства напечем, но тапочки с помпоном все равно будут стоять в центре мироздания. Я не знаю, плохо это, или хорошо. Но Одиссея - именно такова: это триумф обывателя над дикой природой

К этим светлым жизнеутверждающим мыслям меня сподвигла блестящая Одиссея Наврозова - героя, которой уже много где был, еще где-нибудь будет, который перепоет любую серену, но который, думаю, скоро уже вернется - к жене и Сицилии. А тут и я подьеду. И мы выпьем. Или, все-таки, сначала революция?

Спасибо, Максим, за теплые слова.  Палермо - это не "Первый мир", а скорее "Третий", вроде Уругвая, поэтому-то и тапочки у меня все еще с помпонами.  А "Первый" отбирает и тапочки, и помпоны - не говоря уже о некой мере "публичной жизни" - подобно Сталину, отбиравшему жен и коров.  Сегодня Сицилия для Европы - то, чем была до 30-х Грузия для России.  А в каком-то еще более узком смысле и после 30-х: помните, в нашем детстве ее наполовину с тоской, наполовину в шутку называли ГДР?  Доберутся и до нас, будьте уверены!  Так что приезжайте скорее.

Боюсь, Вы правы, дорогой Одиссей.Как верно Вы выбрали место. А время мы оба выбрали неудачно.

Про это Давид Самойлов все уже хорошо объяснил...

сколько не шляйся в поисках революционной ситуации - кривая выведет к тапочкам с помпоном

Ох, хотелось бы верить, Максим. Но, как говорится, меня терзают тяжкие сомнения. Кружок "фричей" Цюрихского университета - пример этих девушек другим наука. Вместо тапочек с помпонами - полный набор: каторги, психушки, самоубийства.

Андрей, мне Ваш текст очень понравился. Лично я считаю, правда, что отсутствие экстремизма и крайностей в любых проявлениях спасет мир. А подавить личность никто кроме самой личности не может. Другое дело, для чего создаются условия  - для подавления или же для расцвета оной. К сожалению, в нашей стране, для первого... В Британии с этим получше... Картину "Госфорд-парк" люблю. Обратите внимание, что именно такие фильмы высмеивают усредненность личности и униформу в различных смыслах этого слова... Разве подобная тенденция не радует?

Я выражаю свою непричастность к униформе просто - не смотрю телевизор и не слушаю радио. Живу в том мире книг, друзей и кинофильмов, которые мне по душе. Наша жизнь - это эссе, которое каждый пишет сам для себя. И где это происходит - не суть...

П.С. Как раз ночью разговаривала с приятелем, что сейчас в Уругвае. Говорит, его домик под Ниццей значительно лучше... Я согласилась.

Ну только потому что я прошла через лигу плюща лет на 20 (?) позже чем Вы, дорогой Андрей, и именно через вот этот самый Корнельский университет, который Вы называете "рупором доктрин, угодных государству, фабрикой вторичных идей, сводящихся к пропаганде левеллерства, рассадником образа мышления, не допускающего альтернатив", позвольте мне очень тихо заметить что все же у Вас очень однобокое представление, видимо навеянное Вашим же личным и непростым опытом более далекого прошлого. 

Поскольку занималась я по специальности 'Managerial Economics' (!) не могу не согласиться что мой курс был наполнен Лонг Айлендскими Телемахами и желание подходить под шаблон дабы получить заветное место аналиста в investment banking присутствовало, но каким то чудом меня угораздило жить в доме с более альтернативной публикой: были среди них и будущие нейрохирурги занимающиеся в то время современными танцами, и изучающие непальские языки, впоследствии занимающиеся кастрацией бездомных собак в Катманду дабы уменьшить количество бездомных животных в этом городе(!), и изучающие какие то редчайшие исчезающие языки индейцев штата Мэн, и умнейшая девочка изучающая значение растений в индейской мифологии, в последствии открывшая органическую ферму редких продуктов в этой самой Итаке, и многие многие другие, которым Корнельский университет совсем не казался рупором никаких государственных идей. Девиз Корнеля 'Где каждый человек может найти обучение в любом предмете'. Многие из моих друзей были 'Cornell Scholars' - возможность создать свое направление и обучаться тому чему они хотели вне рамок предусмотренных кафедрами и специальностями - так что "рассадник образа мышления не допускающим альтернатив - это может быть про Йель Вашей молодости, но никак не про Корнель моей.

'Где каждый человек может найти обучение в любом предмете'

Но ведь каждый человек не может найти обучение в любом предмете.  Факт, что этот девиз начертан на скрижалях Корнеля не делает его менее абсурдным.  Так или иначе я рад, что Вам понравилось в университете.  Да и вообще, Мария, гораздо лучше, когда что-то нравится, чем когда нет. Зачем себе кровь портить? 

Дорогой, Андрей, 'понравилось' это не правильное определение, поскольку опыт переезда в другую страну несамостоятельного ребенка, да еще и переход из убогой Львовской Политехники на третий курс люги плюща не имея опыта написания даже одной нормальной курсовой на английском - этот опыт приятным не назовешь, и наверное Вам есть что сопоставить - все таки забросить обучающегося до этого только дома ребенка сразу в старший класс Хорэс Мэн, где и более стандартные дети получают психические заболевания, тоже опыт еще тот, но я вот представьте себе за всем этим негативом разглядела огромный позитив. Я думаю что если бы вы поучились три года на экономическом факультете Львовской Политехники, у Вас бы тоже были совсем другие впечатления от Американского образования.

А лозунг не такой уж абсурдный - curious minds зарекомендовавшие себя академически в первые два года в Корнеле могли изучать что им хотелось при огромной поддержке университета.

Мария, вполне возможно, что если бы я поучился три года на экономическом факультете Львовской Политехники, у меня бы были бы совсем другие впечатления от Американского образования, но надеюсь, что нет.

"Зарекомендовавшие себя академически curious minds"?  Зарекомендовашие себя грамотным лизанием curious behinds?

Понимаете, Мария, я - в затруднении.  Объяснить идею гнета, ига, подавления личности так же невозможно, как объяснить в чем соль анекдота.  "А что в этом смешного?" скажет непонимающий, и имеет на это полное право.  Я как бы рассказываю анекдот - обращаясь к тем, кому смешно, например, что фельдшер приготовился тащить больной зуб "козьей ножкой".  А Вам, условно говоря, не смешно, и Вы мне в ответ: "Так если бы в чеховские времена вообще не было хирургии, пациенты бы еще больше страдали!"  Ну что тут можно сказать? 

«тоталитарное происхождение» было истолковано как залог прилежания и податливости.

Вот я так живо представляю как приемные комиссии Йеля, Гарварда, и Принстона получив в далеком 7..(?) году анкету от беженца из Советского Союза, да еще и от ученика самой престижной частной школы в Нью-Йорке, усмехнулись и сказали: "А не принять ли нам его - в Советском Союзе говорят очень ученики прилежные и податливые!" 

Совершенно верно, Мария.  Я прошел фактически как выходец из гетто.  На меня смотрели как однажды смотрели в столице на талантливого еврейского музыканта из местечка.  Такие не препираются с импресарио из-за условий контрактов.

Действительно, Марина - думаю, именно это было у них в головах... Если бы не СССР, не видать бы юноше Андрею - Йеля, и не разрывали  бы его университеты престижные!..

Я вообще то не об этом. Гадать по каким признакам Андрея разрывали университеты сейчас тяжело, но вот абсолютно точно что приняли его не из за того, что он как продукт тоталитарной системы был прилежный и податливый.  

Фантазии всегда интереснее...

Андрей, спасибо Вам! Подтвердили, что Итака в Италии и Итака в Америке так похожи меж собой.:)

Я подумала, прочитав  "Дом терпимости", что власть придержащие вынуждены все время выдумывать самые разные способы, чтобы власть придерживать. То корову отобрать, то срочно всех в общества типа партии записать, то устроить ажиотаж по поводу продажи резиновых сапог, как сейчас в Петербурге. Самое главное, чтобы не осталось свободного времени у способных думать. И, к сожалению, нашей задачей будет всегда в первую очередь "подумать о том, как нас собираются развести в очередной раз, ну а потом о себе". Времена, конечно, не те. Но "сахарные" и"спичечные" бунты еще помнятся. Легенды и мифы Древней Греции тоже перечитывать нужно. Ведь женихи-то думали, что им боятся нечего, а их  опоили и порубали на мелкий винегрет. Как не крути - опаска всегда нужна и запасная квартира тоже на всякий случай. Хотя совсем по-честному мне кажется, что теперь уже никуда не спрячешься. Всюду достанут.:))

Милая Елена, достать-то попробуют все кому не лень, но есть от них и защита.

Она называется "отступление на заранее подготовленные позиции".

Увидимся на Марсе?

Дорогой Андрей, я очень внимательно читаю Ваши "комментарии к комментариям".  Они - продолжение Мудрости Вашей темы. И очень много значат для людей думающих. Иду на вторую страницу обсуждения.

Спасибо, Андрей за еще один блестящий текст! 

Подозреваю что Вадим Конаков Вас поймет :-)  Мне мерещится в Вашем эссе ода дауншифтингу (дико слово выглядит по-русски но приличного аналога, к сожалению, не знаю)... возможно монахи, допустим буддисткие, об этом знали давным давно... все так или иначе там будем, только для большинства это будет всего лишь иллюзия(навязанная составляющими современного общества о которых Вы пишете), лишь избранным дано понять зачем и почему, впрочем как и во всем остальном

По Максиму Кантору :  " Деться все равно некуда, сколько не шляйся в поисках революционной ситуации - кривая выведет к тапочкам с помпоном" .  То бишь счастье как раз и есть в тапочках, а все прочее это борьба с ветрянными мельницами :-)

Виктория, проблема в том, что когда отбирают коров, убивают и буддистских монахов.  Жизненный путь современного монаха - мыслителя, писателя, художника - движение, "бега", необремененность собственностью, камуфляж, грим, хитрость, ловкость рук, вечно хорошее, как у заядлого циника, настроение и добрые друзья, как у отпетого сентименталиста.  Цыган, циркач, бродячий музыкант, странник, раскольник, юродивый - вот его role models.  Все это вовсе не просто.  Биографические материалы о Пастернаке показывают, какого внутреннего напряжения ему стоило "косить под юродивого", начиная с начала 20-х гг., когда все вокруг "верили" в НЭП.  Зато он умер своей смертью - потеряв талант, но не преклонив колена.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.

Или сливами. Расскажешь мне известья.

Постелю тебе в саду под чистым небом

и скажу, как называются созвездья

.....Что-то навеяло по прочтении.

Да, Константин, в этом что-то есть!  В юности мне очень нравилось, я даже перевел на английский, не то отрывок, не то все стихотворение.  Особенно к нашей теме:

Если выпало в Империи родиться,

 лучше жить в глухой провинции у моря...

Вот, вот. Поближе к виноградникам и наблюдать как кораблик с ветром борется у мыса. Только обычно от молодости ожидаются бросания на кронштадтский лёд.

Кстати, Андрей, давно хотел спросить. Как звучит в английском варианте: 

" их здравый смысл был тяжелей увечья,

а путь прямей и проще тупика "

Костя, как интересно, что ты про это спрашиваешь...  Я же не переводил "Спекторского".  Но мысль всегда крутилась вокруг некоторых строчек, вокруг этих в частности.  Есть у меня и фрагменты, 4 строчки тут, 8 - там, но эти - очень трудны, особенно потому что, если не ошибаюсь, он же рифмует с названиями журналов.  Так или иначе, вот вариант:

Their common sense more cruel than a maiming

Their way more strait and narrow than the gate...

А глагол я бы закопал где-то еще в строфе.

А вот еще четверостишие из "Спекторского" в моем переводе, цитирую его, потому что очень даже относится к теме колонки:

And then you scream: "Enough of all the raping!

I'm not your fool!"  Yet the reply's long known.

For history is not who did the draping,

But how the naked waded in the snow.  

Какой красивый перевод, Андрей! А всего Спекторского не хотели перевести? такая удивительно Ваша вещь.

Эх, Максим!  Близок локоть, да не укусишь...

Спасибо, Андрей.

Почему спрашиваю? Ответ в разделе "Про меня / создал и придумал" на странице А.Наврозова сайта Сноб.ру

"Мой Телемак, троянская война закончилась. Кто победил не знаю" - скорее уж на это наталкивает. Хотя у Андрея Наврозова совершенно иной взгляд (думаю я) на античность, в принципе. И взгляд этот интересен особенно тем, что мы все (Бродский не исключение) привыкли считать от Рима (в силу понятных аллюзий. Тут и Третий Рим, и СССР как поздний Рим, и традиции либерализма. идущие от Рима. и римское право, и вообще сорок бочек арестантов). А считать, конечно же, естественнее и правильнее от Итаки - и все изменения мерять именно по Греции.

+1, как говорят деловые люди.

Даже здесь не существует, Постум, правил

Очерк Ваш, Андрей Львович, в очередной раз донес до души моей смутный и одновременно явственный призыв к Свободе индивидуальности. Цивилизация сломала немало преград на пути свободы самовыражения. В результате в словосочетании "свобода самовыражения" слово "свобода" заретушировалось и осталось "самовыражение". Это такие тонкие материи, что, боюсь, они не совсем подвластные моему умению излагать мысли. Хочу сказать что-то вроде того, что множество разнообразных свобод не дают неутолимого голода к Свободе, не требуют гениальности для оправдания обладания Ею. (Привет психоанализу:))

Но, возможно, это и не совсем плохо. Ведь не всем нам суждена нескромная обусловленная потребность в гениальности (или страшно неловко сказать - сама гениальность). А тому, кому суждена, тот в любом случае будет испытывать особый зуд недовольства, многократно превышающий потребительский зуд и ворчание. Но напоминать о Свободе все равно необходимо. Это как с сторонами света: понять где Север, а где Юг не во всех случаях такая уж и проблема, но чтобы точно выйти к цели компас все же необходим (внутренний или внешний). А особенно после пересечения экватора эпох, когда новый ход Солнца может ввести в смятение. Так вот Ваши очерки - это как сверка компасов:) И при этом все равно кому-то плыть на указываемый вами условно Юго-запад, а кому-то совсем в другую сторону - на условный Северо-восток. Но компас от этого не становится менее необходимым.

Спасибо, Дмитрий, сравнение с компасом, хотя бы и неисправным, но неисправным постоянно, с благодарностью принимаю.

Нужна ли гениальность?  В смысле итальянской поговорки, "Что делаешь, делай хорошо", нужна, необходима, без нее жизнь пресна и скучна.  Вспомните моего баристу, варящего кофе в Римском аэропорту!  Это и есть - гениальность, которая отличается от гениальности художника или писателя лишь отсутствием "гламура".  Никогда никто не даст другого определения гениальности, чем Богом дарованная способность делать что-то лучше многих-многих других, а если даст, то знайте, что перед вами мошенник и прохвост.

В этом определении - Великая уравниловка, Великое левеллерство, Великая демократия, ибо и Данте, и Пастернак, и римский бариста играют в одном и том же казино одними и теми же фишками.  По фишке ведь не определишь деноминацию, ее цвет лишь позволяет крупье отличить одну "личность" от другой!  А мерзавцы, пытающиеся и в этом оскорбить божественное в нас, хотят казино закрыть и забрать помещение под их лицемерную богадельню. 

Спасибо, Андрей, прочитал на одном дыхании, завтра перечитаю ещё раз

Не мого не сказать пару слов по поводу воспетого тобой (и намедни Карлосом Тевесом -Саша Рязанцев тебе объяснит, кто это) crime passionnel. Сам этот закон, ныне изменённый лейбористами, основан на вековых прецедентах британского судопроизводства. Защитники одного аристократа, замочившего жену с любовником (застанных в том самом in flagranti), пытались спасти его от казни путём довода о temporary insanity своего клиента. Лорды из Высшего Суда Справедливости постановили, что свершённое доморощенным Отелло суть есть the action of the reasonable man, ergo он не сумасшедший, и не был им даже временно. А вот это решение судей и подвинуло членов парламента принять закон, признающий супружескую измену смягчающим обстоятельством для вынесения приговора. Я, кстати - не согласен! Ревнуешь - застрелись сначала сам, а потом уже убивай других!

Сергей, простите пожалуйста, что вмешиваюсь в Ваш разговор с Андреем. Стреляют-то чаще всего мужчины, оскорбленные изменой супруги. Члены Парламента тоже в основном мужчины. Наверное их закон - выстраданное нововведение.Ведь когда глючит от горя, тоски и страшного отчаяния, что у тебя за спиной..., а ты со всей душой... Но даже если и не совсем с душой, но с соблюдением правил... И вообще, я же муж, самый главный в ее жизни! Так что уж Вы не уговаривайте либеральничать. :)))

Вмешивайтесь спокойно, Лена, my pleasure!

Парламентарии действительо были все как один мужского пола 350 лет назад, это точно. Они, как и судьи, были правы в том, что ревность - это один из основных инстинктов человека. Как известно, на безрассудные и отчаянные поступки из ревности вполне способны и женщины, но 95% актов насилия на почве ревности совершается мужчинами. С моей точки зрения - это варварский атавизм, вроде убийства мужчин и изнасилования женщин солдатами победоносной армии после захвата вражеской столицы. Ныне в армиях западных стран это не просто запрещено, а карается строжайшим образом, вплоть до расстрела. Мне пришлось столкнуться вплотную с последствиями подобных crimes of passion, когда я проходил практику во время учёбы Академии Полиции Израиля. Те самые мужья, поднявшие руку на жену из-за реальной или воображаемой измены, делали это не из-за горя и отчаяния. Они вели себя как хозяева, у которых пытались отобрать принадлежащую им по праву вещь. Я помню парочку особо светлых персонажей, которые зверски убили собственных детей, чтобы побольнее наказать жен-изменниц, до которых была не добраться, так как они находились в охраняемом полицией убежище. Какой уж тут либерализм . . .

Сергей, нет атавизмов более варварских, чем Бог, душа и чувство.  Зачем же заходить так далеко и осуждать ревность?

А красота, которая даже не упоминается Христом в Евангелиях, будто ее вообще нет на свете?  Будто это копчик, который якобы был хвостом?  Так что, как видите, моя ирония справедлива и вовсе не "христаноцентрична".

У Розанова есть рецензия 1909 г., к сожалению, не могу найти, на спектакли труппы сицилианского театра.  Весь Петербург был в ужасе: муж буквально загрыз любовника на сцене, предварительно схватив его за волосы и посмотрев ему в глаза.  "Варварство!" Один только Розанов писал, что люди, не способные к "варварству" такого рода, не способны и к защите своей страны, своей культуры, своей свободы.  Они выхолощены.

Андрей, я считаю варварским атавизмом не ревность, а насилие и убийство, оправдываемые им! Бог, душа и чувство - это хоть и древние понятия, но отнюдь не варварские, и к убийству они не ведут! Ещё один варварский атавизм - это убийство и насилие из мести. Выхолощенное, по твоему определению, западное общество отрицает месть, и ставит во главу угла правосудие, хоть бы и несовершенное. Мне абсолютно понятны чувства как Моргентау, так и руководителей Моссад Алия Бет в послевоенной Европе, планировавших в конце войны уничтожение Германии. Но они были неправы, А Рузвельт с Трумэном и Бен-Гурион поступили верно, хоть последнему и немало здоровья стоило отговорить лидеров европейского сионистского подполья убить миллионы немцев путём отравления воды в немецких городах в 46-ом году.

Я бы, скорее, подумал, что тебе, как истинному аристократу, больше импонирует вызов соперника на дуэль, проводящуюся по строго оговоренным правилам. Это всяко лучше банального убийства, оправдываемого ревностью. Тоже анахронизм, но красивый! Хотя, будь я истинным другом Пушкина, скажем, я бы не вызвался быть его секундантом. а просто бы зарезал бы Дантеса ночью, не дожидаясь его приезда к Чёрной Речке. Но я, понятное дело, не дворянин, что с меня взять . . .

По поводу Пушкина - очень симпатично придумано. Но помните ли рассуждение В Соловьева касательно возможной победы Пушкина в поединке, В С считал, что пушкин бы не смог писать.

Да, Максим, причём придумано не сейчас, а в младенчестве - я помню своё потрясение, когда, будучи ребёнком, узнал о нелепых обстоятельствах гибели великого поэта. Я даже сделал наброски весьма плагиатского фантастического рассказа, в котором главный герой-пушкинофил возвращается в прошлое из 22-го века, чтобы убить Дантеса и спасти Пушкина. Из-за того же плагиата и моей intellectual honesty кончилось всё вполне предсказуемо - замочивший из скорчера иностранного проходимца герой триумфально вернулся в светлое будущее, и  с ужасом обнаружил, что благопасённый Александр Сергеевич умер через пару месяцев после несостоявшейся дуэли от случайно подxваченного воспаления лёгких. От судьбы не уйдёшь . . .

Может быть, Соловьёв был прав - Пушкин был человек тонкий и очень ранимый. Лермонтов и Толстой, помнится, писали очень даже неплохо, хотя и убивали, будучи офицерами на очень горячей войне

Хороший рассказ!

А думаете, Лермонтов и Толстой убивали? Если бы Толстой убил - он бы тысячу раз про это рассказал. Да и Лермонтов тоже.

Идею для сюжетa я подсмотрел у одного известного фантаста, отправившего своего героя в 1919-ый год, что бы убить усатого агитатора из Freikorps.

Насчёт военного опыта Лермонтова - надо поисследовать. А Лев Николаевич, если помнится верно, был офицером артиллерии в Крыму во время той самой войны, и его батарея дала немало залпов по англо-французским позициям. Кого-то наверняка убило, стреляли-то не горохом! В любом случае, Толстой насмотрелся там на все ужасы войны, и это оказало немалое влияние на формирование его мировоззрения

Ну да, артиллерист, это понятно. Но сам в живот не стрелял. Лермонтов в атаки скакал, но что-то я не представляю, чтобы он кого саблей рубанул.

Да, артиллерист. но образованный, и с хорошо развитым воображением! Командир Enola Gay тоже никому в живот не стрелял, но мы же не скажем, что он никого не убил!

Согласна с Вами, Сергей, тут не до либерализма!!! Это вообще какая-то особенная жестокость и подлость. Страшные качества, которые у ослепленного ревностью выростают до гигантских размеров. Подлость человеческая вообще не знает границ, особенно когда ей дают волю под благовидным предлогом, и чаще всего ее испытывают на себе, как ни странно женщины, которым могут мстить и убивая общих детей тоже. Мороз по коже... Приходят на ум "более легкие " формы мщения - когда мужчина задействует весь административный ресурс, если работает вместе с изменившей ему женщиной в одной организации. Ее начинают подставлять, воровать документы, присылать всякие письма нехорошие. Воистину воображение в таких случаях работает у обиженного отменно. Или в отместку лучшему другу, чтобы "служба медом не казалась", начинают приставать к его жене, доводя ее до слез и объясняя при этом другу:"Ну я же токлько хотел твою  проверить, что она не такая шлюха, как моя!".

Но те страшные случаи из настоящей жизни, о которой мы недавно с Анатолием Волковым говорили, которые Вы привели в пример, должны всех заставить остановиться и подумать перед тем, как начинать мстить! И думая, кстати, начать с себя. Спасибо Вам.

Сергей, далее в комментарии сказано, что оскрбленные в чувствах мужья "вели себя как хозяева, у которых пытались отобрать принадлежащую им по праву вещь".  Вели ли себя подобным образом сами Лорды, когда их закрыли Лейбористы?  Нет.  И никто не поверил в их правоту - хоть и скрепленную целым тысячелетием правоты британской юстиции!  Вели ли так себя израильтяне?  Однажды, да.  И тогда кто-то верил в их правоту.  А сегодня так ведут себя палестинцы.  И кто-то верит в их правоту, и получается, что правильно делает.

Да, Андрей, Лорды дали слабину, и не случайно - это уже не те богатыри из описанного поэтами времени. А в шизофренически старом-молодом Израиле ещё полно людей, которые вполне готовы бороться за своё, и делают это весьма успешно. Издалека это можно не заметить. Военный историк Мартин ван Крефельд написал в 2000-ом году, что израильская армия будет бессильна против палестинских инсургентов, так как составляющие её люди слишком привыкли к сытой и уютной жизни, и не способны более на рукопашный бой на улочках арабских городов. Через два года профессору пришлось есть свою шляпу, а израильские резервисты зачистили касбы в Дженине и Наблусе в самых тяжёлых условиях, и несмотря на то, что правительство запретило применение там авиации и артиллерии, чтобы уменьшить жертвы среди местного арабского населения!

Но извини, я отвлёкся. Да, я не считаю, что жена это вещь, которая принадлежит мужу. Я также выступаю против насилия, хоть и не христианин. Единственное оправдание насилию, будь оно со стороны индивидуума или государства - это самозащита. "Убей того, кто поднял на тебя руку!"- раби Акива добавляет, что имеется в виду угроза не только лично тебе, но и членам семьи, просто соседям, народу и стране. Насилие из чувства мести и ревности недалеко ушло от насилия для получения удовольствия и садистского наслаждения - только у таких товарищей нету удобного для общества оправдания

Увидел знакомое имя. Ван Крефельда я читал, причем по-русски, две книги перевели. Как Вы к нему относитесь, Сергей?

А насчет насилия - и так все ясно. Оно провоцируется всей системой воспитания, увы. надо проделать очень большую работу над собой, чтобы не видеть в другом - средство.

Ван Крефельд - большой интеллектуал, профессор Иерусалимсkого Университета. Я лично предпочитаю Джона Кигана, Крефельд для меня уж слишком кабинетный и оторванный от жизни. Почитав пару его трудов, я пришёл к мысли, что он страдает от склонности подгонять факты и логику к удобным для него выводам. Вот ссылка на его интервью корреспонденту ABC, данное судьбоносной осенью 2000-года. Как я уже написал - попал профессор пальцем в небо. Его можно понять, конечно, он давал свои soundbites на фоне идиотских заявлений тогдашних (обречённых на скорый разгром на выборах) израильских руководителей. А потом пришёл старый и невозмутимый Арик Шарон, и опроверг все предсказания профессора. Это не отрицает многих умных постулатов, высказанных Крефельдом, например в его "Трансформации войны". В израильском Высшем Командном Колледже эта книга включена в список обязательной литературы

Добавлю одно объяснение.  Бог, душа - нереализуемые понятия, так как Бога нам узреть не дано, а душу не пощупаешь.  Ревность и месть - тоже потенциальности, которые не обязательно выражаются в кровопролитии, разрешенном, однако, Ветхим Заветом ("око за око").  А я говорю о ЧУВСТВЕ ревности и мести, которое так же обязательно для человека, как уважение к могилам предков или восприятие красоты.  Христианство призывает подавлять эти ЧУВСТВА, и в этом часть его гениальности, но подавление их - это уже рассказ о другом.  Если их нет, их не подавишь.  Из бесчувственного овоща христианина не выйдет.

Подавление личности и вечное ему противостояние – не это ли столь часто управляет людьми и заставляет двигаться в том или ином направлении?

Да, это так, милая Марго.  Но когда, в тот или иной период истории, "подавление" становится похожим на гидравлический пресс, а "противостояние" - на серную спичку, историк должен эту аномалию выявить.

Андрей, как-то некрасиво выглядит, хотя и понимаю, что сказано вами чисто с эпатажными целями... Они же (университеты, то есть) вас все хотели  отчасти из жалости, отчасти из любопытства и желания заполучить не такого, как все студента. Ну и отчасти, я надеюсь, в силу продемонстрированных вами способностей... А вы - типа: "Он меня вытащил из-под трамвая, чтобы самому не опоздать в кино. Вот гад!"

А по сути вашего поста - я думаю, что стремление вернуться  к тапочкам - прекрасно. Конечно, если в процессе возвращения еще и ведешь себя благородно, и повышаешь свой культурный уровень..

"По сути моего поста", Вит.  Трагедия в том, что к тапочкам вернуться нельзя.  Не дают.  Отбирают, как Сталин - корову.

Относительно же "трамвая", я вовсе не виню университеты за то что они меня приняли.  Уж скорее я их виню в том, что они приняли всех остальных. 

Андрей, я с вами согласен про трагедию.И есть, есть, куда улучшить униветситеты. А у половины профессоров, того, отобрать тапочки...

Отобрать, отобрать, Вит!  Недаром Вы - Кантор!  Ох, и лютый они народ...

Как ни странно, Вит, именно этот звук - из уст моего давнишнего редактора в "Таймс" - выступает тематическим стержнем следующей колонки.  Увидимся в пятницу!

Tatiana Vetrova-McRite Комментарий удален

Ну, Татьяна, положим, считать себя таковым значит быть спровоцированным на нескромность.  Поэтому скажу, что скорее считаю себя одним из стражей ограды, бродящих по ночам со смутной целью всадить из обоих стволов каменной соли в задницу забравшегося туда охотника до наших яблок.

Tatiana Vetrova-McRite Комментарий удален