Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Андрей Наврозов

Андрей Наврозов: Лондон, люди, лица

Девушки, которыми я в юности увлекался, увлекались легкой атлетикой, поэтому читать им стихи было бы с моей стороны крайне опрометчиво. Более уместно было бы подарить одной теннисную ракетку, другой — секундомер, хотя денег в ту пору недоставало даже на полевые цветы

+T -
Поделиться:

Но когда пишешь стихи, часто хочется ими поделиться, и вскоре я нашел, как мне показалось, очень остроумный выход из положения. Засев в университетской библиотеке, я принялся штудировать антологии, где наряду с критическими отзывами, которые я злорадно пропускал, мелькали отдельные строфы из стихотворений еще живущих и пишущих поэтов.

Девушки продолжали заниматься спортом, зато у меня составлялось четкое представление о состоянии современной англоязычной поэзии. Помню, что с первых же минут моего библиотечного уединения меня не переставала изумлять наглядная, как школьный глобус, очевидность различий между именитым орденоносцем и безвестным мастером, случайными соседями по букве. Это ж точно как в советской России, со сжавшимся от ужаса сердцем думал забывший о секундомерах ловелас. «Борис Леонидович, — говорил Пастернаку ассенизатор, обслуживавший как Переделкино, так и Внуково, — у меня дома портреты висят, ваш и Василия Ивановича». Он имел в виду нашего покойного соседа по внуковской даче, В. И. Лебедева-Кумача.

Некоторое время спустя, когда я начал издавать журнал, появился и повод списаться с моими избранниками, реестр которых я составил, руководствуясь не славой, не престижем, не количеством полученных премий или напечатанных книг, а исключительно собственным вкусом и разумением. Я их с упоением печатал, переписывался, делился с ними стихами и переводами. Вот первый десяток имен из этого реестра, что теперь приходят на ум: Филип Ларкин, Чарльз Каузлей, Мартин Сеймур-Смит, Дуглас Донн, Джон Хит-Стаббз, Майкл Шмидт, Дж. С. Холл, Рой Фуллер, Джоффри Хилл, Вернон Сканнелл. Все до единого оказались англичанами, но меня это не смущало.

Через шесть лет журнал закрылся, я метнулся в Англию и вспомнил, что тут есть двери, в которые можно постучаться. На прошлой неделе, перебирая архив, я набрел на пачку фотографий, сделанных мной от шока новизны всего, происходившего со мной в те дни, ровно четверть века тому назад. Первой остановкой, как сейчас помню, была редакция «Энкаунтер», чья звезда давно к тому времени закатилась, так как мировая общественность узнала, что высоколобый журнал издавался на деньги ЦРУ. Но отделом поэзии здесь заведовал Дж. С. Холл, удивительно тонкий художник английской природы:

Шесть яблонь, все в цвету, марают явь:

Клонит ручей в текущий сон оврага...

Фото автора
Фото автора
Дж. С. Холл слева, с издателем журнала «Энкаунтер»

В Восточном Сассексе, неподалеку от места, где в 1066 году началось завоевание Англии норманнами, жил Мартин Сеймур-Смит, чьи антологии я с особым интересом штудировал в университетской библиотеке. Он жил в одном доме с давно сошедшей с ума женой, не теряя при этом ни самообладания, ни чувства юмора. Его суждения о состоянии современной поэзии были настолько острыми и непримиримыми, что я оглядывался на потолок — мне казалось, что мы в Москве, и нас непременно подслушивают.

Фото автора
Фото автора
Мартин Сеймур-Смит на ж/д станции Бэттл, неподалеку от места битвы при Гастингсе

Впрочем, вскоре моя английская судьба свела меня и с Москвой, в лице проживавшей в Оксфорде Жозефины Леонидовны Пастернак, большого поэта, автора нескольких сборников стихов, о которых лестно отзывалась Марина Цветаева:

Я слишком, Господи, люблю Твое творение.

Я не умею побеждать природу,

Как мореплаватели смелые и гении.

Меня же покоряет время года.

Этими строками открывался сборник «Координаты», вышедший в 1938 году в Берлине. Жозефина полюбила меня за медленность, с которой я переводил на английский стихи ее брата: 49 стихотворений из первых четырех его книг за 12 лет. Потом, когда книга переводов вышла, расчетливо женившийся на племяннице Жозефины маститый поэт Крейг Рейн издевался над моей нерасторопностью в «Обсервере».

Фото из архива автора
Фото из архива автора
Ж. Л. Пастернак

А я, естественно, издевался над его собственными творениями в «Таймс», к чему меня подначивал Сеймур-Смит, глубоко презиравший усевшегося в кресло Т. С. Элиота завотделом поэзии издательства Фабера. Моя первая рецензия в «Таймс», 2000 знаков «на пробу», была посвящена либретто Рейна к опере «Электрификация Советского Союза», главным героем которой был... Пастернак. Иногда я перечитываю заметку, с которой началась моя жизнь в искусстве ссоры, и должен признаться, что от моей тогдашней непосредственности мне до сих пор не по себе.

Почти каждую неделю, когда на страницах литературного обозрения газеты появлялась моя статья, сотрудник газеты по имени Мэри Дежевски писала владельцу «Ньюс Интернешнл» Руперту Мэрдоку, с копией главному редактору «Таймс», что мои пасквили порочат доброе имя британского журнализма. Так продолжалось пять лет. Копия письма спускалась к заведующему литературным обозрением Филипу Говарду, который каждый раз отвечал главному редактору одной и той же язвительной строчкой: Helps move the papers — «помогает разойтись тиражу». На самом деле Говарду давно осточертели «катающие бревна» писатели, превозносившие произведения друг друга на его страницах, и он защищал меня как ниспосланного ему свыше злобного юродивого, пишущего во искупление их грехов перед историей литературы.

Латинист по образованию, по складу характера Говард был человеком еще более древним — скорее аттическим, а возможно, и пещерным. За все годы нашего сотрудничества, звоня по телефону с заказом на статью, Говард ни разу не сказал мне «здравствуйте» или «до свидания». Вместо этого в трубке раздавался шум, похожий на львиный рык, из которого в считаные секунды возникали название книги и длина рецензии, за чем в свою очередь следовали щелчок и короткие гудки.

Когда срок приближался, я звонил в газету и просил коммутатор соединить меня с машинистками. На дворе уже брезжил XXI век, но я еще застал журнализм, зиждившийся на учреждении copytakers, сидевших где-то в недрах «Ньюс Интернешнл» в наушниках и, как я себе это представлял, головокружительных крепдешиновых юбках колоколом 1948 года издания. Подражая Говарду и чувствуя себя героем эпохи фильм-нуара, я рычал в трубку: «Барышня, удручающее, да, любительство, удручающее любительство, запятая, лишь изредка оживленное комичными провалами в обыкновенную житейскую глупость, точка. Повторите, пожалуйста».

Фото автора
Фото автора
Джон Хит-Стаббз

Сотрудничество с «Таймс» принесло новые возможности неожиданных встреч. Так я познакомился с выдающимся историком искусства сэром Эрнстом Гомбричем, австрийским эмигрантом, чей отец дружил с Гофманшталем, а мать — с Брукнером. В юности он бегал по издательствам с рукописью книги своего друга Поппера «Открытое общество и его враги», а тут ему недавно стукнуло 80. Беседы с ним были подобны поездкам в машине времени, причем плавными и размеренными, как тиканье стоявших по всему дому часов, похожих на детские гробы.

Фото автора
Фото автора
Сэр Эрнст Гомбрич

Но я не обольщался новыми возможностями, а неуклонно следовал моему старому реестру, отмечая в дневнике имена издавна уважаемых, а теперь и узнаваемых мной в лицо поэтов. Так я познакомился со слепым от рождения Хит-Стаббзом, которого в ту пору переводил на русский язык эксцентричный Евгений Дубнов, и его другом Эдди Линденом, от рождения неграмотным, но издававшим интереснейший литературный журнал «Аквариус» («Водолей»). И так я наконец доехал до пригорода северного города Лидс, где в страшной нищете прозябал великий Вернон Сканнелл, с которым почему-то всю ночь пришлось пить пиво, а весь последующий день — виски...

Если вы захотите, отрежьте темнейшей воды

И развесьте ее под луной на веревке, как простынь.

К утру она вся — средоточье, комок — что латынь,

Стала за ночь белее, чем римлян прохладные кости.

Фото автора
Фото автора
Вернон Сканнелл

Так, может, все бы и продолжалось, хотя и тогда я чувствовал, что приход к власти Маргарет Тэтчер нарушил то уникальное равновесие между блаженной нищетой личности и баснословным богатством публичности — иными словами, безденежное, но безусловное признание обществом творческой фигуры, на котором в старой доброй Англии держалась литературная среда эпохи послевоенного социализма. Когда власть захватили бездарные последователи Тэтчер, грошовые доктринеры консерватизма, поставившие во главу угла спекулянтов и сутенеров, стало и вовсе ясно, что для этой среды в стране уже не было места. Вскоре мой редактор ушел на покой, сотрудничество с «Таймс» разладилось, и я собрался уехать в Италию. Незадолго до этого ко мне в гости приехал монументальный Чарльз Каузлей, и на прошлой неделе, перебирая фотографии, я вспомнил мой последний с ним разговор.

Фото из архива автора
Фото из архива автора
Чарльз Каузлей (в центре)

Я читал ему Пастернака, переводя на ходу:

Мы были музыкой во льду.

Я говорю про всю среду,

С которой я имел в виду

Сойти со сцены, и сойду.

Здесь места нет стыду.

Потом рассказывал ему о моем сериальном бесчинстве в «Таймс», о нажитых врагах, о беспросветной глупости всего недавно опубликованного о происходящем в России. «Милый мой, — сказал он, выдержав приличную, словно необходимую для философского раздумья паузу, — вы ведь сами пишете книги. Вы же знаете, как это бесконечно трудно — написать книгу. Любую книгу. Так зачем вообще осуждать? Почему бы не найти в каждой Божьей книжице хоть одно слово, единственную фразу, представляющую некую ценность, и написать об этом?» Я задумался. Говорил не просто доброжелатель, а поэт с историей, восходящей к Гомеру. Он не хотел, чтобы у меня не было врагов. Он хотел, чтобы я не тратил попусту жизнь.

Кто знает, чем бы обернулся мудрый совет Чарльза, останься я в Англии. Но к тому времени решение было принято, и сама идея литературного журнализма казалась одной из монет, брошенных через плечо в один из римских фонтанов. С ней, казалось, канули в воду и эти лица.  

Комментировать Всего 93 комментария

Спасибо, Андрей, за прекрасное эссе.

 Хочу лишь заметить, что поиск этих ценностей, о которых говорил Каузлей, значительно больший труд чем  написание книг. И целенаправленный поиск недостатков, есть способ избежать серьезной и кропотливой работы. Замечательная и справедливая мысль Чарльза Каузлея. 

Спасибо, Михаил.  Я хотел Вас немедленно поблагодарить, но у нас во всем городе с утра отключили электричество.  В Палермо это значит - что-то не поделили.

Миша, позвольте один пример. Прочла у Блаватской об одной статье, вышедшей в конце 19 века в теософическом журнале название которого уже мало что говорит современному читателю. Статья называлась «Смысл обета». Так вот из шести пунктов, составляющих обет, четыре требовали огромной нравственной силы и характера. Чтобы соблюдать  еще один необходима была железная воля вкупе с большим бескорыстием, а также полная готовность к самоотречению и даже к самопожертвованию. И тем не менее, множество теософов с охотой подписали это серьёзное обещание трудиться на благо человечества, не высказав ни слова протеста - кроме как по одному пункту, который почти во всех случаях заставлял колебаться и показывать малодушие. Ante tubam trepidat (заслышав эти трубы, они трепещут!) В чём же состояла эта ужасная клятва, соблюдение которой представляется выше сил обычного смертного? Просто в этом:

Я даю обет никогда не слушать без протеста любое злословие о своём брате теософе, а также обещаю воздерживаться от осуждения других

Замечательная находка, Ирина.  Но кто наш брат теософ, вот в чем (грустный) вопрос.

Андрей, Вы мне напомнили о советском фильме, где простоковатый студент влюбился в кубинку-спортсменку. Его решением вопроса стало изучение испанского стахановским методом ;-)

Саша, лучше бы он ночью распилил ей гири!

Андрей, а что есть литературный журнализм?

Публикация в прессе литературных произведений или художественная подача материала.

Или все вместе?

Илья, с 18 в. в Англии литературный журнализм был общественным местом, где сирые и озлобленные могли нападать на самодовольных и чванливых.  В этой традиции я и работал, полагая, что когда это делается со вкусом, литературе от этого одна лишь польза. Литературный журналист - это в худшем случае шакал, в лучшем - санитар леса, что впрочем, возможно, одно и то же.  Я слаб в зоологии.

Нападать на коллег по цеху? Как ресторанный критик?

Или речь идет о формировании общественного мнения.

А я и на ресторанных критиков нападаю, Илья, причем до сих пор: http://www.chroniclesmagazine.org/index.php/2009/08/01/unpalatable-values-culture-as-gastronomy/

Но если серьезно, то да, речь идет о формировании общественного мнения.

Критик все-таки получил критическую долю критики.

Я, кстати, люблю дебаты с определенной этикой "боя".

Как спарринг в боксе в присутствии тренера.

И очень ждал, что ЗДЕСЬ это будет возможно.

Но среди Снобов люди по большей части пугливые и к публичным дебатам неготовые.

Уверен, что многие боятся написать комментарий, переживая за возможные нелепые ошибки, допущенные в тексте. Страх быть осмеянным, в том числе и за недостаточную грамотность перевешивает у многих желание выразить позицию. 

Мнение высказывают осторожно, боясь не то "кары небесной",  не то потери собственной общественной самооценки.

Так что дебатов не получается. В лучшем случае одобрительные хлопки единомышленников.

Снобы жалуются на власть. На узурпаторов и проходимцев. Но в массе своей не готовы даже выразить свою позицию так, как могли бы.

Не готовы не только сделать что-то, чтобы это изменить. Но и даже высказать в слух свои предложения.

Страх и неуверенность в себе настолько овладела общественным сознанием, что наиболее смелые похожи на дворовых псов, впервые выбежавших за ворота, укусивших прохожего и поджав хвост бегущих обратно в будку.

Давайте наконец-то устроим дебаты :-)

P.S.

Андрей, использовал Вашу колонку для выражения позиции, так как убежден, что Ваш слог привлекает не только почитателей.

Но и тайных завистников, боящихся не только выразить свое мнение, но и вообще написать хотя бы строчку.

Замечательно сказано, очень верно и... ну вот, видите, опять дебата не получается!  А были ли Вы на Снобе в эпоху Великого Дебата о Правилах Поведения?  Вернитесь-ка туда, в те пахнущие порохом дубравы, и если Вы начнете с самого начала, Ваши подозрения о снобском характере развеются как дым Наполеоновских войн...

Дебаты о Правилах Поведения прошли стороной :-)

Они ведь тем и отличаются от базарного спора, что стороны должны держаться определенных правил.

Но этих канонов дебаты, кажется, не приемлют:

1. Молчаливое участие (... Я не знаю, как оставить комментарий... Тут все так сложно... )

2. Игра в Бяку (... Мне не о чем с Вами говорить...)

3. Оскорбленное меньшинство (... Переходит на личности ...)

4. Не барское это дело - дебаты (... Настоящий сноб не вступает в дебаты... Он летает в облаках)

Допускаю, что кому-то все это просто не интересно.

Но процент "Снобов-читателей" с правом голоса и безропотным молчанием все-таки велик.

Илья, добавлю вкратце, что подобно положительным героям ковбойской классики, we don't look for trouble, trouble finds us.

Поэтому наденьте белую шляпу, проверьте Смит-Вессон на поясе и Винчестер в углу, откупорьте кукурузный виски - и ждите!

Я вообще редко кабуру застегиваю :-)

Дорогой Илья!

Мы устроили дебаты в блоге у Анастасии Пожидаевой по теме "Красота".

А Андрею хочется внимать и говорить об этом вполголоса. Потому как все копья, положенные для "дебатов" вокруг его хижины  уже поломаны давно.:))) 

Илья, а так ли уж важен бой? Это эссе не вызывает желание драться, для меня оно похоже на поездку в машине времени, подобно поездкам автора с сэром Гомбричем - погружая меня в эпоху, о которой я, в силу своего возраста, не могу иметь представления. За что спасибо автору.

О, я помню это эссе - Вы давали ссылку ранее на череду публикаций Chronicles. Кроме этого прочесть удалось только еще одно. Забавная история - я решила почитать, после второй статьи они написали, все, давай подписывайся... я честно заплатила деньги за подписку(процедура происходит online) и как выяснилось я подписалась на их печатное издание и пришлют мне его через 3 месяца. Написала им письмо, объяснила что хочу Вас только прочесть и готова это сделать по интернету и могу заплатить если нужно. Они были крайне озадачены таким запросом. Короче, выяснилось, что это невозможно - на журнал online подписаться нельзя, только на его печатный вариант, а уж о ретроспективном чтении и речи быть не может. Они правда обещали над электронной версией поработать... авось доползут до 21 века в близжайшем будущем. 

А насчет А А Гилла(только чур не бросаться в меня гнилыми помидорами, даже если сицилийскими :-) мне кажется что Вы и он гораздо более схожи по стилю, чем Вам хотелось бы, хотя Гилла я читала довольно много, а Вас не очень(по-английски) Он по-моему очень даже неплохо и остро пишет, и уж чего а желчи у него простo таки вагонами грузи!

Интересная история про Крониклз.  Вы мне делаете рекламу!  Но зачем Вам подписываться?  У нас здесь уютней.  А про Гилла, заметьте, я и говорю в начале статьи, что он остер на язык и вовсе не глуп - именно поэтому и было так приятно выпустить пух из его перины!

Отдельное спасибо за взятие Гилла, не удержусь от дурного каламбура, за жабры. 

Михаил, а Вы прочитали? Гилл - достойная жертва, и мне часто поверхностно нравится как он пишет, но в истории с эль-Булли, по-моему, я его наконец поймал, то есть, как Вы вовсе недурно каламбурите, взял за жабры. 

Прочитал, конечно. Гилл бывает прекрасен, причем когда пишет и не про еду; помню одно его блестящее эссе про тоталитарные тенденции современной жилой архитектуры. Но в данном случае я с Вами полностью согласен. Более того, у него буквально на днях вышла крайне ленивая статья про "десять правил ресторанного дела" или что-то в этом роде, на которую меня самого подмывало написать отповедь. 

Chronicles - любопытный выбор рупора; он обусловлен Вашими взглядами или симпатией к самому изданию? (Я, например, в случаях срочной необходимости выговориться на свободную тему бросаюсь в The New Republic, они мне ближе всего по общему мироощущению).

Михаил, я пишу для них ежемесячную колонку вот уже 30 (!) лет.  Выбор обусловлен тем - поверьте старому алкоголику - что они мне платят за год вперед, чего не делает ни один журнал на свете.  Плати мне за год вперед General Motors Poetry Newsletter, я бы писал еще более живо.  А плати мне Сноб за год вперед, я бы совместил в одном лице Бл. Августина, Канта, О. Генри и Пришвина.

Лучшая из всех возможных причин!

Спасибо, растрогали и согрели. Как все-таки много хороших и чистых людей. Правда, много.

Да, Максим, удивительно.  И несмотря на все (!), их не становится меньше.  Но они становятся менее видимы.

Кто знает, может быть, это шанс отсидеться в тишине и создать нечто важное.

Спасибо, Андрей  - так интересно! Я, к стыду своему, о большинстве упомянутых Вами людей ничего не знаю ... но теперь будет повод порыться. Так что еще раз спасибo

А мудрый Каузлей хоть и неизмеримо прав(подобные мысли приходят ко многим великим в конце пути), вероятно Вам с Вашей неистребимой любовью к желчи в литературе было бы довольно сложно следовать столь миротворному его совету, даже остантесь Вы в Англии... каждый выбирает по себе.... just a guess, of course

Так ли уж и желчь, Виктория. Может скорее хватка, которая позволяет расправляться радикально и беспощадно (спасибо небезызвестному автору за точность формулировки)?

"Желчь"(в применении к литературе) - это формулировка Андрея ..... я ее лишь запомнила, скорее всего потому что упоминал он ее в нескольких местах

неужели и в любви признавался?

Совершенно верно, Виктория, без желчи писателем я себя не представляю.  )зато в быту скромен и тих.

граница проходит через сноб?

Вы абсолютно правы, Виктория, но тем не менее его замечание произвело на меня огромное впечатление.  Это был как бы гомеопатический экстракт кротости, в каплях или порошке, который желчный пациент ненароком проглотил.  Кто знает, как и когда он во мне действовал.

Спасибо, так вкусно! Как ... музыка! :-)  И так стыдно, что никто почти не известен! И так обидно, что руки не дойдут! 

Ну что Вы, Алиса, как это так, не дойдут, мы Вам еще столько здесь наплетем да напереводим, Вы уж не сумлевайтесь...  В пятницу 19, через неделю, у меня для Вас уже готов новый сюрприз. Так рад, что Вам все это нравится.  Сами посудите, ведь иначе I'm out of business! 

наконец появилась возможность вернуться в сайт развлечений под названием "сноб". начал с андрея наврозова и рад, что не ошибся.

настоящий мастер: ничего не сказал (имею в виду отсутствие потока информации в виде лекции), а настроение создал. очень похоже на ощущения, когда находишься в доме-музее, рядом никого нет, и кто-то невидимый проводит по коридорам прошлого. смотришь вокруг глазами тех, чей дух еще парит между паркетом и потолочной лепниной.  

 появилось время и продолжить "итальянскую карусель". в самолете палермо-верона прочитал на одном дыхании несколько первых глав. впечатление близкое. "близкое" со всех точек зрения: и время ближе, чем лондонский период автора, и италия мне ближе, хотя в англии довелось немного пожить. а главное, проза наврозовская изысканно поэтична. италии в "карусели" практически нет, а воспоминания десятилетней давности сочнее, чем при просмотре собственного фото-архива.

наврозов мне напоминает мою преподавательницу по матанализу. она искренне профессионально признавалась: могу обучить человека высшей математике, но вне моих способностей объяснить правило "2*2". понимал, что она не кокетничает. рад, что готов к восприятию наврозовских текстов и получить то, ради чего заскакиваю на "сноб". спасибо, андрей !

p.s. нельзя не упомянуть и некий минус в эссе - нет повода устроить словесную возню, чтобы почувствовать интерактив. совсем нет провокаций.:( из пальца их что ли высасывать прикажете, уважаемый андрей ? :)

Здравствуйте, Вадим! Завидуем Вам белой завистью, что можете читать "Итальянскую карусель"! Вы правы, эссе тонкое и очень нежное. Хочется просто спокойно посидеть рядом с друзьями и помолчать. И пускай каждый думает о своём - приятно то, что все мы находимся в одном поле глубокого ума, такта, душевного признания и уважения к опыту Великих. И пусть они даже англичане! 

Милая Елена, очень важный процессуальный пункт! Когда Вадим у нас гостил, я прозондировал относительно "передач" в Moscow Soviet и обнаружил, что в Италию он ездит с ручной кладью, без багажа.  Действительно, зачем философу багаж?!  Даже неприлично. Иначе я бы его обременил (1) бутылкой вина для Андрея Шмарова, в обладание которой последний, скорее всего, не верит, (2) экземпляром "Карусели" для Вас и (3) еще чемоданом всякой всячины. 

Сам Бог и по своему искреннему желанию вестник Богов - Гермес

Поскольку мы с Вами, дорогой Андрей, никогда не увидимся, так как Вы в Россию не ездите, а я плохо переношу жару, мне было очень приятно и ценно, что быстрый и решительный Вадим до Вас добрался, и смог передать всё очарование его пребывания в Вашей семье и Вашем доме.  Для меня самое ценное - услышать интонации. Конечно же, Вадима нельзя обременять ничем, кроме просьбы передать флёр, чувства  и настроения, не каждый это сможет сделать, не каждому дано. Поэтому, спасибо Вам за память о моей жажде получить Вашу книгу, и я надеюсь, что тот издатель, с которым Вы в конце-концов согласитесь сотрудничать, предоставит нам возможность заполучить заветно-долгожданный экземпляр в России.

Эй-эй-эй, Елена, что это за пораженчество, не увидимся?!  А в Лондоне?  Да я хоть в Исландию приеду, если и в Лондоне Вам слишком жарко.

Самолётное пораженчество, Андрей, налицо! Я столько времени в своей прошлой жизни провела в самолётах, столько насобирала чемоданов с комплектами "выхода" к завтраку, обеду и ужину (отдельно), что меня подрагивает от одного вида крылатых гигантов, к которым, замечу, отношусь с большим уважением. Так что стараюсь больше, чем три часа не летать. Но Вы правы! Кто знает, как жизнь сложится? Может и мне достанет по-новому взглянуть на победивших меня в стайерской гонке на выживание самолётов, в которых то жарко, то холодно, причем во всех без разбора, и общественных, и в частных.

жидкости принимать в ручную кладь не буду (впрочем для шмарова надо сделать исключение), а курьером наврозовской "искры" готов поработать, если отправитель, как в прошлый раз, накормит изумительной чечевичной похлебкой собственного приготовления.

p.s. вспоминается как марлен хуциев рассказывал, что во время пребывания в гостях в доме федерико феллини он не мог поверить своим глазам , что сама джульетта мазина наливала половником суп в его тарелку :)

приветствую нашу фею

рад вас видеть, елена. посыпаю голову пеплом. не был уверен, что наврозов на английском вас интересует. проблему решим просто. когда вернусь в россию, поделюсь своим экземпляром как самокруткой в землянке, а потом выпрошу специально для вас авторскую копию у желченосца. вам и вашим близким мои наилучшие пожелания ! :)

Вадим, добрый день! Стряхиваю пепел с Ваших русых волос, и хочу сказать: "Ни в коем случае!!! Нельзя!!! Подаренную Вам Мастером книгу не отдавайте никому!!! Она заряжена специально для Вас и ей нет цены!

Вадим Конаков Комментарий удален

Надо бы попросить Андрея дать здесь одну (хоть) статью тех лет, по английски, разумеется.

Максимушка, да это ж вроде не "наш формат"?  Я бы с удовольствием, но что же? ставить английский текст к себе в блог? красиво ли?  Ужас в том, что эпоха, которую я здесь вспоминаю, была до-компьютерной, так что ни одно из тех страшных бесчинств не доступно любопытному читателю по интернету.  Бог с ним, мы и тут на Снобе все заново перенасочиним, причем на этот раз по-русски -- чтоб на этот раз уж на века!  :)

Присоединяюсь к просьбе! Поставьте пожалуйста английский текст, очень было бы здорово - это блог не испортит никак, да и читающих на снобе по-английски очень даже много.

Ладненько, чего-нибудь придумаем.  Но придется поставить как скан, pdf.  Интереснее в оригинале, чем в напечатанном в газете виде. Статьи я печатал на Смит-Короне, была такая машинка (впрочем, о ней - отдельно!), а опечатки приходилось заклеивать кусочками специальной бумажной ленточки.  Вот такая была технология.

согласен, максим. надо же как-то за чужой счет развлечься :)

Очень интересно, очень!

Спасибо, Андрей! Светлое чувство после прочтения Вашего эссе греет душу. Очень интересно, очень! И написано маститым автором с высоты прожитых лет и полученного опыта. Самое ценное и может быть удивительное для сегодняшнего читателя в том, что по прошествии лет, Вы по-прежнему благодарны за дружеские и  серьёзно-продуманные советы от избранных. Пойду-ка я тоже окунусь в архивы. Благодатное для души занятие!

Андрей, мне интересно как Вы объясняете упадок поэзии в англоязычном мире? За 16 лет жизни в Америке и Англии я ни разу(!) не слышал чтобы кто-нибудь процитировал или прочитал стихотворение. И это при том, что в любой библиотеке поэзия есть, и есть масса детских книг с прекрасными иллюстрациями и хорошими детскими стихами. В школе не учат? Но ведь Шекспира-то точно учат. По телевизору не показывают? Деньги не зарабатывают? Но ведь и художники тоже не зарабатывают, а интерес к изобразительному искусству остался.

Ой, Юра, зачем Вы это?  Это ж как подойти на вечеринке к сумасшедшему рыболову, маньяку, и спросить у него, этаким ноншалантным голосом, что он думает, есть ли рыба на Марсе, а если да, то какая.  Если я Вам начну отвечать, для Сноба это будет хуже любого вируса.  Поэтому скажу Вам одно: факт, что в США нет ни ОДНОГО поэта, живущего с доходов от продажи своей поэзии.  Люди, которых я здесь описываю, худо-бедно, но жили именно так, не имея академических постов, грантов от фондов и т. д.  В один прекрасный день за бутылкой виски мы с вами это обсудим так досконально, что Вы взвоете от тоски!  А пока спасибо за комментарий. 

Действительно машина времени. Андрей, спасибо за комментарии к фотографиям. В своё время пришлось прерваться, иначе бы мои вопросы «А это кто? А это?» потребовали бы продлить пребывание на неопределённый срок. И за настроение, спасибо, ибо пробелы в знании английской поэзией удручающие.

Спасибо, Костя. Твой интерес к снимкам и заставил меня призадуматься, не сделать ли из них колонку.  (Только не вздумай требовать половину гонорара! Он был истрачен еще до твоего рождения!)

Я помню трогательное письмо рядом с фотографиями.

Вот-вот, Костя, о чем я и толкую!

Нарушенное равновесие

Спасибо за эмоции, вызванные прочтением эссе.

Личность и публичность, литературное произведение и литературный продукт, встретить ценность и постараться найти ценность...

Спасибо Вам, Максим, за интерес к забытому и к забываемому.

Андрей, спасибо огромное. Как глоток свежего воздуха, честно.

Ни одного имени конечно не знаю, но у меня сложное отношение к англоязычной поэзии - мне казалось что я ее вообще не понимаю. Вот смотрела вчера The Tempest, предварительно не прочитав, и ничего не поняла - все действо как будто на незнакомом мне языке происходило. Но должна признаться что после Ваших статей про англо-язычную поэзию у меня возникает интерес разобраться, так что может все еще впереди. И за это огромное Вам спасибо.

Хочу так же прокомментировать тронувшее меня описание о Вашем образовании в искусстве спора, которое так великолепно заканчивается советом Чарльза Каузлея. Я в своем роде, хоть и в другой области, проходила эту эволюцию на работе. Мне представляется что многие в жизни проходят этот путь от юношеского максимализма к более зрелой толерантности, но вот честно говоря последние три месяца (или уже четыре?) на снобе возродили во  мне опять какие то инстинкты юношества. Я уже неоднократно задумывалась с чем это связано и как с этим бороться - теперь вот получила совет Каузлея и буду стараться его помнить.

Мария, спасибо, очень рад.  А что не восприняли со слуха Бурю, так разве же можно без особой подготовки воспринять елизаветинского периода штуковину?  Папа меня в детстве заставил, то есть убедил, разбирать Шекспира с записи без текста, со словарем.  Помню, я целый день бился, стараясь понять что же наконец значит ofien или ofy или ofion или что-то в этом роде, а оказалось, что это O fie on it, проклятье.  И все-таки, прослушай я сегодня незнакомую пьесу на языке эпохи, я бы ни черта не разобрал.  Так что не горюйте.

Я, кажется, поняла, почему, прочитав Ваш текст, хочется перечитать его вновь

(хотя содержание то уже знаешь): у Вас изумительный стиль письма -- острый

и трогательный, насыщенный и легкий... Спасибо, это просто красиво.

Спасибо, Анастасия.  Но это как когда.  Иногда находит благодушие.  А чаще я солипсист и злюка.

Где-то читала что Бунин очень переживал, что у него не было законченного образования, он даже не закончил гимназию. Ему говорили: "Иван Алексеевич, вы же Нобелевский лауреат, почетный член Академии, великий русский писатель". А он всё равно стыдился. Вот то же чувство возникает и у меня после прочтения Вашего эссе, Андрей, - загадочный мир до которого никогда уже не добраться - эти имена, которые никогда не слышала, люди, которых никогда уже не узнаю. Спасибо.

 

Немного о «злобных юродивых, пишущих во искупление их грехов» или о санитарах леса. Не удивиться мудрости совета Каузлей невозможно. Вот только помогите разобраться – где грань которая проходит между осуждением и обличением? Все великие пророки обличали, и Христос обличал, называя фарисеев и книжников лицемерами, уподобившимся «гробам крашенным, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты". Обличал, но но судил. И нам не советовал. Вот так же и в литературе - Александр Иванович Герцен писал: «Рецензия Белинского прочитывалась, и после этого какая-то репутация рушилась, какая-то репутация поднималась». И наверное это правильно. Не знаю. Ибо снисхождение, в данном случае равно обману как себя, так и писателя, и чревато исчезновением иерархии литературного таланта в целом, что на мой взгляд абсолютно недопустимо.

Вообщем, после Вашего эссе, так же как и Вы после данного Вам совета –задумалась

Вот в том-то и неповторимость текстов Андрея, Ирина, что после неспешного прочтения их, накрывает тёплая волна благодатного жизненного знания, которая не только будоражит ум, но и переворачивает душу - именно это для взрослого глубоко-осознанно-существующего человека называется "задумалась". Представляете, какой эффект можно получить от прочтения книги? Мечтаю увидеть их (книги Андрея Наврозова) на прилавках Москвы, чтобы все наши друзья и знакомые, читающие его блог,  могли, трепетно радуясь изнутри, позадавать друг-другу серьёзный вопрос:"Ну а Наврозова Вы читали?  Ну конечно, только что вышел. Мы вчера купили!".

Елена, милая, Вы меня так хвалите, что хочется самому себе одолжить денег!

браво!

мне тоже хотелось бы захотеть одолжить себе денег!

На Ваш серьезный вопрос, милая и добрая Елена, отвечаю: "Ну конечно, только что доставлен. Три дня назад заказала" ("Italian carоusel")

Спасибо, Ирина! Я заказала сегодня. Жду!

Ирина, Елена, можно к вам обратиться по поводу ненужных трат?  То есть нужных, потому что автору приятно, что книгу заказывают и т. д., но давайте договоримся так: у меня для вас лежит по экземпляру, это просто вопрос доставки, а когда вы их получите, экземпляры, нынче вами купленные, вы подарите, идет?  Иначе мне стыдно, а мне почти никогда не стыдно. 

Никогда еще не дарила автору его книги (улыбаюсь), но данное предложение принимаю с радостью! И думаю, Елена, меня поддержит.

Благодарю, Андрей

О, Ирина, спасибо, что так хорошо прочитали: да, действительно, есть огонь и есть полымя, и человек думающий мечется между ними в поиске объективности, и сделать тут ничего нельзя.  Когда попадается нечто хорошее, идущее к нам извне, какое это облегчение, какое счастье!  Словно в глаза этому "нечто" можно посмотреть, и сказать: ты - хороший, вот и все.  Но как часто это бывает?!  Из буквально сотен книг (400? 500?), отрецензированных мной в Таймс и других изданиях, таких "нечто"  было 4 или 5 (нпр. "Костер" Тома Вульфа), вместе с переводными (нпр. Жизнь и судьба Гроссмана) - менее десятка.  Остальные в той или иной степени ставили меня между пресловутых двух огней, и тут я, наоборот, был счастлив, когда шла откровенная дрянь, которую можно было сравнять с землей.  А Каузлей и на это счастье, на счастье полымени, покусился!

"Жизнь и судьба" пожалуй одна из моих самых любимых книг. Я даже в школе реферат накатала в котором сравнивала достоинства книги Гроссмана с Детьми Арбата, и сравнение было далеко не в пользу Рыбакова. Но вот со временем, к Детям тоже подобрела...

Ну вот, Мария, относительно Гроссмана у нас с Вами мир да согласие.  А к Рыбакову я так и не подобрел, с тех пор как разорвал в клочья только что вышедших Детей Арбата в Таймс.  За что Рыбаков потом расквитался со мной в своих мемуарах.  Любопытная биографическая деталь в том, что Рыбаков был женат на моей тете, оставившей ради него, "настоящего мужчины", - как уже в ту пору называли способность к постсоветской вульгарности наши отечественные дуры - Дядю Женю, мудрейшего Евгения Винокурова, которого я обожал, и чьи разговоры с моим отцом были моей первой школой мысли. 

Перечитала свое писание почти 20 летней давности. Вряд ли я могла сравниться с Вашей язвительностью, но оказывается я тогда сравнила любовную линию "Детей Арбата" с Анжеликой (!!!). Очень было бы интересно ту Вашу рецензию почитать.

К сожалению, Мария, все это не в электронно воспринимаемом виде.  Как-нибудь надо будет разобрать вырезки и сканировать их, что ли.  Но все руки не доходят.

Три дня была вдалеке от компьютера, так что с опозданием, извините.

Действительно, критику очень не просто, его никто не любит. Писатель его не может любить по определению, читатель - может, но для этого нужно проработать в профессии достаточно долго, чтобы тебя знали, а уж издатель, думаю, конечно, старается настоящую критику вытеснить. Поэтому ничего, кроме глубокого  сострадания и приободрения людям этой профессии, выразить невозможно. Но они нужны. И как! Но увы, общественный запрос на аналитическую литературную журналистику сейчас отсутствует. А ведь еще в советское время (и я его застала) та самая литературная иерархия была  - когда прекрасно знали цену и Платонову, и Распутину, и тому же Домбровскому с Чаковским. Когда не могли популярного и способного беллетриста Рыбакова (упомянутного Вами) объявлять литературным гением, несмотря на то что «Дети Арбата» была последней книгой, которую прочитала вся страна.

Одним словом, совет советом, но ведь есть еще и совесть думающего человека, и вот против нее идти всегда тяжело.

И здесь Вы правы, Андрей. Абсолютно

Это замечательно! Это интересно! Это трогательно.

Это можно петь - "сама идея литературного журнализма казалась одной из монет, брошенных через плечо в один из римских фонтанов. С ней, казалось, канули в воду и эти лица". Я...! Нет слов. 

Иван, спасибо.  Вы кит, на котором стоит Сноб, пуская над окружающим нас морем струи, иногда - задумчивые, иногда - шутливые, и я очень ценю Ваше расположение.  Жалко, что я не заполучил Вас в читатели на прошлой неделе, когда писал в колонке о Вашей стычке с прогрессивной общественностью.  

Максим Никольский Комментарий удален

:-)

Прочитала на одном дыхании...

Спасибо.

Ирина

Сердечное спасибо, Ирина, за Ваше внимание.

:-)

С удовольствием прочитала еще раз.

Спасибо.

Ирина

Ирина, завтра выходит новая колонка, еще ближе к сути дела.  Читайте!

Признание в любви к своим жертвам – какой конфуз!

И вот уже телетайпы всего мира пестрят сообщениями: «Скандальное саморазоблачение Агента»...

На что стал похож твой блог!? Кровожадные снобцы почувствовали, что поживиться тут нечем, потоптались и ушли. Остальные застыли в благоговении, вытирая одну общую скупую слезу. И – звенящая тишина...      

Черт возьми, до какой же степени мы все развращены зрелищами! Настоящего кровопролития большинство из нас, конечно, не потерпит, но легкое членовредительство у нас всегда в почете. Как заправские бандиты или милиционеры, учимся вдарить так, чтобы было больнее, но при этом не оставалось следов, жонглируя словами как нунчаками.   

Я думаю, судя людей по делам их, мы очень много упускаем: ведь «дело» не является чем-то недвусмысленным, не нуждающимся в нашей интерпретации. Как опознать того, кто делает выпад, не сообразуясь с «презренной пользой», доводами рассудка или общим мнением, просто защищая то самое, что некому больше защитить, и кем, в сущности, движет одна любовь...

Я думаю, ключевое  слово – не «сострадание», а «страдание». Боль, мука – как мера искренности и бескорыстности.  Не «стрекательная реакция», не нанесение раны в ответ на причиненную боль, и вообще не «боль от», а просто боль.   

Расставить слова в правильном порядке все равно невозможно.  Как тут быть, если просто хочется  тихо постоять невдалеке?

Володя, спасибо за мысль.  Удивительно, как часто колонка и комментарии к ней в совокупности как бы иллюстрируют тему колонки.  Тут тон - элегичен, и комментарии - элегичны, но посколько ровным счетом никакого укуса (уксуса?) нет, дискуссия как бы удовлетворяется одним оливковым маслом: А что?  Заправить салат одним маслом?  Очень даже вкусно!  Но ясно, что долго так продолжаться не может.  Рано или поздно придется хотя бы выжать первый попавшийся под горячую руку лимон!

ну вот, видимо слишком рьяно попытался я выжать свой лимон, и после пары капель кислоты полилось все то же масло...

для меня интонация твоей колонки на самом деле не изменилась - просто чуть громче прозвучало то, что звучало всегда.

а уксус, приготовленный из высших сортов языка - это бальзам, который нужно почаще пить, закусывая лимонами

"удивительно, как часто колонка и комментарии к ней в совокупности как бы иллюстрируют тему колонки"

в основе всего, начиная с микромира и кончая вселенной, лежит резонанс!

Ну, насчет этого тебя сам Господь Бог просветил, а нам своим умом доходить, Володь!  

"Почему бы не найти в каждой Божьей книжице хоть одно слово, единственную фразу, представляющую некую ценность, и написать об этом?"

Андрей, а Вы ведь так и не воспользовались советом Каузлея. А если б воспользовались - это были бы уже не вы.

Дмитрий, точно так.  Тем не менее, понимаешь мудрость совета и как бы завидуешь искренне давшему такой совет человеку: "Бывают же такие люди на свете..."  Как после знакомства со счастливым и здоровым вегетарианцем!

Андрей, Вы разумный человек - судя по всему не пробовали читать "такую" поэзию девушкам с веслом. Я вот пробовал... реакция бывала неожиданная. Им почему-то всё "Ой, как Пушкина напоминает!" Мне кажется, что девушки с веслом в конечном счёте победили - они теперь везде.  Вот и в конце эссе Вы говорите об тэтчеровской Англии, и о "грошовых доктринерах консерватизма, поставивших во главу угла спекулянтов и сутенеров". Это они, родные.

Да, девушки с веслом - это наше все, Алеша!

Так, кстати, можно было и назвать колонку: "Вдали от девушек с веслом".  Очень прустовское название.

И точное.