Катерина Мурашова /

Садо-мазо нашего двора

Хочу сразу успокоить: вы не перепутали кнопки и не попали по ошибке в блог «Секс». Это действительно блог «Дети». Все дело в том, что в процессе взросления ребенка тема садизма и мазохизма отрабатывается очень активно, хотя часто и не очень заметно для взрослых. Наш двор не был в этом смысле исключением

Фото: Getty Images/Fotobank
Фото: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

У всех людей разная высота болевого порога, и начинается эта отработка с попытки понять, какой порог у тебя лично. Ведь никто не знает, какие испытания ждут нас дальше. Если вспомнить, как активно эксплуатировалась советской пропагандой тема «гордых несгибаемых партизан» времен Великой Отечественной, как часто демонстрировался по телевизору фильм «Камо» про честного, мужественного, но явно глуповатого революционера, как любили мы Фенимора Купера с его несгибаемым Чингачгуком…

В общем, современная изнеженная молодежь может смеяться, но тема «попадания в застенки» и «невыдавания страшных тайн» казалась нам вполне актуальной. Трудно сейчас сказать, пепел каких именно Клаасов (революционеров, партизан или Чингачгука) стучал в наши сердца, но всяческие «испытания воли» были в нашем дворе необыкновенно популярны и разнообразны. От банального поочередного сования пальца в кипяток (чистая сравнительная проверка болевых порогов) до каких-то сложных и очень тщательно продуманных ритуалов у горящего за гаражами костра. К ритуалам этим допускали далеко не всех. Таинственность подготовки была настолько скрупулезной, а грозящая за разглашение тайны кара настолько жуткой, что моя в общем-то неплохая память «на всякий случай» не сохранила никаких подробностей самого действа. Чтобы случайно не выдать их врагу. Когда позже мои знакомые, учившиеся на историков и этнографов (и, видимо, проведшие свое детство не во дворах), с возмущением говорили: «Ну как это ничего толком не известно про эти элевсинские и прочие мистерии, там же тысячи человек участвовали. Кто-то же должен был проболтаться!» — я только усмехалась тихонько. Ибо понимала участников тех античных мистерий…

Кроме тайных, существовали и «публичные» испытания, зачастую смертельно опасные. Так, например, у нас во дворе стояли большой пятиэтажный дом и двухэтажный флигель. Между ними был проем метра три-четыре. С крыши флигеля в открытое окно парадной большого дома перекидывалась длинная доска шириной в ступню, украденная на стройке, и на высоте трех этажей по ней шли мальчики и девочки от восьми до пятнадцати лет (внизу валялись доски с гвоздями, ломаные ящики и арматура)… Надо сказать, что даже в самый последний момент, уже на крыше флигеля, перед вступлением на доску можно было отказаться. Никаких санкций, укоров, насмешек за этим не следовало. Старшие очень за этим следили (видимо, осознавая какую-то свою ответственность за происходящее). Зато прошедших по доске истово приветствовали на обеих сторонах. Маленьким доставалось больше похвал, но теперь я понимаю, что старшие рисковали неизмеримо больше: они были тяжелее, и доска под ними прогибалась просто ужасно! Очень хочется соврать и даже описать свои победные чувства, но попробую быть честной: по этой доске я так и не ходила. Несколько раз примеривалась, но так и не решилась — у меня не очень хорошая координация, я и с бревна в ручей часто падаю, а уж тут-то…

Зато второе публичное испытание (прыжки с гаражей на кучу песка, высота — приблизительно второй этаж) я выдержала с честью. Когда друзья приволокли меня домой с вывихнутой лодыжкой, бабушка долго допытывалась: «Ну зачем ты это сделала?! Тебя кто-то заставил? Может быть, столкнул? Скажи, не бойся, я разберусь, мало ему не покажется!» — «Я сама!» — отвечала я в сотый раз. «Да не может нормальный человек сам просто так с крыши сигануть!» — злилась бабушка (происхождением из столбовых дворян, решительно не имевшая дворового детства). «Надежда, оставь ее в покое!» — требовал дедушка (из саратовского пролетариата, «выдвиженец», рос на улице и с крыш, «чтобы доказать», наверняка прыгал).

Эти истории я периодически вспоминаю. Несколько раз за последние годы ко мне на прием приходили тетеньки и жаловались на вполне уже взрослых сыновей, которые вдруг начинают прыгать с мостов вниз головой на резинке, как-то очень рискованно ездить на каком-нибудь виде современного транспорта и т. д. и т. п. Мамами это обычно воспринимается как помешательство или как следствие какой-то очень серьезной психологической травмы. Если юношей удается привести ко мне, я обязательно спрашиваю, был ли в их дворовом детстве период «испытания воли». Ответ всегда отрицательный.

Тему садистской «расчлененки» члены клуба уже не раз озвучивали в комментариях к предыдущим материалам о «нашем дворе». Скажем наконец-то и об этом. Хотя садистские куплеты в массовом масштабе появились как раз на моих глазах, эту тему открывали и прежде. Моя дворовая подружка (нежное создание крошечного роста) очень любила брать в библиотеке и читать документальные (!) книжки о зверствах фашистов. Я этого решительно не понимала и даже пыталась возмущаться. Подружка опускала глаза. Большинство из нас были читающими детьми. Книжки были «на всех». Фильмы в кинотеатре «Призыв» тоже смотрели все вместе. Сцены с привязанными к чему-нибудь и истязаемыми героями пользовались большой популярностью (я была чуть ли не единственной, кто закрывал глаза, причем подружка презирала меня «за слабость». В «Молодой гвардии», которую проходили в школе, я так никогда и не прочла конец. Некоторые, я знаю доподлинно, наоборот, читали только его). Но именно «садистские стишки» оказались идеальной формой — они сполна раскрывали тему и одновременно «снижали» ее за счет своей принадлежности к смеховой культуре. Позже они у нас исполнялись под гитару на вариации мотива «Похоронного марша», что еще усиливало эффект.

Животных в нашем дворе не мучили. Отчасти потому, что боялись меня. Впрочем, правильнее будет сказать не «боялись», а уважали как фанатика идеи. Я в детстве была довольно равнодушна к людям и их чувствам, но за права животных сражалась отчаянно. Попытки помучать кошку, залить расплавленным варом гнездо земляных муравьев и даже просто оторвать крылья мухе вызывали с моей стороны бешеную и явно выходящую за границы нормы реакцию, с которой никому сталкиваться не хотелось. Если же меня не было, добросердечные девчонки пугали мальчишек: «А вот мы Катьке скажем!»

Надо сказать, что годам к 11-12 мы уже очень хорошо понимали, что садизм (происхождения слова мы не знали, но само слово употребляли правильно) бывает не только физического толка. «Моральную» разновидность тоже отрабатывали. Например, почти случайно выбирали жертву и начинали писать ей оскорбительные записки. Жертва, естественно, не понимала, что происходит, начинала метаться, совершать какие-то глупости, обращалась за помощью (зачастую именно к обидчикам). Все это подробно и с наслаждением обсуждалось. Теперь подобные эпизоды вспоминаются со стыдом. Многим из нас они послужили уроком на всю жизнь — ведь это были чистые модели, которые легко припомнить, читая и некоторые дискуссии в интернете.

Пожалуй, самым интересным во всем этом было наше отношение к данному аспекту дворовой субкультуры. А оно было таким: мы доподлинно знали (sic!), что все вышеописанное почему-то нужно для нашего взросления, но так же твердо знали и то, что эта область относится к «тайной», внутренней жизни нашего двора, представляя собой ее «неприличную» часть. Обсуждать это со взрослыми считалось решительно неуместным, а если последствия были видны невооруженным глазом (например, ожоги у меня на руках), следовало врать. Более того, мы отчетливо понимали «временный» характер происходящего. Шестнадцатилетний пэтэушник, уже ушедший от дворовых игр, вполне мог сказать мне, семикласснице, добродушно усмехаясь: «Так это когда было! Это было еще тогда, когда я, помнишь, кошку мучил, а ты на меня с арматуриной кидалась…»

Интересно, как обстоят дела с этим этапом взросления теперь, когда данный аспект жизни, с картинками и пояснениями, доступен в интернете человеку любого возраста в любое время дня и ночи? Может быть, я ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что он (как и прохождение подросткового кризиса) сильно растягивается во времени. А каковы могут быть последствия этого «растяжения»?

Комментировать Всего 14 комментариев

моему сыну еще четыре года и сам во дворе он еще не гуляет. зато мы с ним недавно отдыхали на море и он мне рассказал про то, что они с мальчиками нашли мертвую улитку, разделали ее и "там внутри был ребеночек!"

и с одной стороны, я понимаю, что большинство моих ровестников и людей постарше – в детстве делали ужасные вещи с лягушками и мухами. я сама лет в шесть собирала коллекцию кузнечиков, нанизывая их, еще живых, на булавки. и никто это не называл садизмом или жестоким обращением с животными. бабушка с дедушкой даже поощряли мое увлечение "ботаникой", помогали мне оформить каталог кузнечиков и все такое. через год, когда я приехала на ту же дачу – идея пришпиливать живого кузнечика показалась мне ужасной. я даже взять в руки доску с моей коллекцией не смогла. как отрезало.

из этого вопрос: с одной стороны, идея сына раздавить муравья и посмотреть, что получится, кажется мне чудовищной. а особенно – торговля "ну, хотя бы одного!" С другой стороны, я думаю, что этап "садизма" – он зачем-то необходим. И человек сам должен его полностью пройти и сам осознать, почему так нельзя. Дилемма, да?

А до "испытаний воли" сын пока не дорос.

Мне кажется, если ребенок делает что-то "из этой оперы" доступным для взрослого наблюдения, он обязательно должен получить реакцию близких взрослых. Мы все точно знали, как отнесутся наши родители к нашим "садо-мазо экспериментам", хотя и не отказывались от них. Интересно, как Вы полагаете сейчас: хорошо ли это, если шестилетний ребенок увлекается энтомологией в описанной Вами форме? Станете бы Вы, как Ваши бабушка с дедушкой, фактически поощрять такое увлечение Вашего сына, буде оно возникнет? 

Он знает, что я даже из игрушечного пистолета, даже из палки не разрешаю целиться в людей и животных. И понимает, почему. И принимает. Но ему все равно хочется. А я каждый раз думаю, что, может, все-таки лучше отыграть во все эти игры с насилием – в детстве, чем просто подавить в себе и загнать поглубже любую агрессию. Если честно, то у меня нет ответа на этот вопрос.

Также, я вижу во всяких американских комедиях для подростков, как школьники на уроках препарируют лягушек. И первая моя реакция – нет, ни за что, я такого не разрешу! Вторая – а вдруг он вырастет и поступит на медицинский. И там будут не только лягушки. И что тогда? Снова нет ответа.

Алина, объективного ответа на этот вопрос, я думаю, никто не знает. Вот моя личная позиция: выбор ребенок все равно сделает сам - убивать ли ему муравьев, препарировать ли лягушку в классе (я в свое время в зоологическом кружке отказалась делать "тушки" из наловленных полевок, при том, что впоследствии стала-таки биологом), поступать ли на медицинский. Но родители, как значимые для него люди, ДОЛЖНЫ предоставить ему свое честное мнение и отношение к этому (и еще паре сотен других) вопросу.

Очень знакомо. Со взрослыми это хоть и не обсуждалось, но сами взрослые иной раз так или иначе участвовали в подобных "испытаниях". Во дворе у нас тоже практиковали всякое "партизанство", но в этом смысле запомнился мне наш физрук, который взял однажды в мае первоклассников в "поход". На пути был ручей, а через него пресловутое бревно, по которому пройти смогли не все. Впереди меня шёл мальчишка, который страшно боялся, и потому опустился на колени, а потом просто обхватил бревно и пополз. Физрук вернулся за ним и, грязно ругаясь, протащил его на другой берег, ревущего от ужаса. Увидев это, я развернулась и рванула прочь, вероятно, оставив за собой пылевое облако. Бежала я быстро, остановилась отдышаться только около подъезда своего дома. К счастью или нет, но после этого случая любая форма насилия, включая самоистязание, стала вызывать яростное неприятие. "Растяжение" периода познания всего, что связано с болью и страхом, по-моему, неизбежно с эволюцией цивилизации. Чем лучше мы живём, чем цивилизованнее общество, тем длиннее этот период.  

Анастасия, насилие взрослых над детьми - это особая тема. Она, кстати, в детской субкультуре всегда активно отрабатывалась. Причем возникают новые формы. Сейчас я, например, повстречала сайт, где дети-беспризорники, не понаслышке знакомые с взрослым насилием, очень агрессивно это насилие пытаются "отработать"...

да черт его знает. не помню испытаний болевого порога. А что лазили по выщерблинам на стену Преображенского монастыря, ходили по ней и в башню разрушенную поднимались - или там по гаражам скакали - то, мне казалось тогда и кажется сейчас, это было не на испытание воли, а просто в башню и по гаражам. Потому что не было даже мысли не полезть. И все лазили, не помню, чтоб кто-то отказался или со страху не смог.

Испытания - это мы дрались во дворе с другой компанией (двоечников классом старше, то есть враг серьезный). Свинчатками. (Потому что те свинчатками дрались). Но тут тоже деться некуда было - не бегать же, двор один, завтра - новый день...

Моя дочь-подросток говорит, что школа теперь - не учебное заведение, а школа выживания. теперь не коммуникативные навыки вырабатывают, а навык "не потерять лицо". прелюбопытную ситуацию она мне поведала. Учительница на уроке обществознания задала вопрос ( не цитирую) : " Вы - команда первооткрывателей на новой планете. Вы идете по маршруту и до цели еще далеко. Один из товарищей ранен и ему срочно нужно сделать переливание крови. Его группа крови соответствует всем членам экипажа, кроме вашей. Но все боятся дать ему кровь - места-то какие! Можете ли вы заставить кого-то стать донором?"Моя, ясное дело, принялась с жаром доказывать, что она убедит товарищей спасти раненого. (Она и заставит, за ней не заржавеет!) ОКАЗАЛОСЬ - ответ неверный!!! "Нет такого закону, чтоб честных граждан неволить жизнью ради умирающих товарищей рисковать!"Не знаю, что там за программа в школе, и учителя в "Лучшей школе России" все сплошь "высшей категории", но мы с доченькой моей до 3 часов ночи на эту тему дискутировали и все-таки не сочли нужным следовать такому "закону"! Вот где нашим детям испытание "болевого порога".Калечная душа стоит 100% ожога кожи...

А учитель то прав:)) читайте внимательно вопрос...

"Заставить" - т.е. решить вопрос силой. Силой нельзя в этом случае. На самом деле эти вопросы решаются обычно еще до полета "на новую планету":)) Так что учитель прав - и правильная у него категория.

Совсем другой вопрос - стоит ли попробовать, если вдруг "бац и все отказались"...

Рассматривался ли тот вариант, что если ваша дочь убедит кого-либо из членов экипажа сдать кровь, а потом – заражение, сепсис, и оба человека умрут – и раненый, и его спасатель? Готова ли она взять на себя ответственность по содержанию семьи погибшего? Чисто теоретически )

А если погибающий - ваш лучший друг, ваш ребенок? Ребята, а как же вечная русская истина: сам погибай, а товарища - выручай? Заставить - не значит надругаться. Мы каждый день заставляем себя что-то делать. Только кто-то заставляет себя пройти равнодушно мимо чьей-то беды, а кто-то засучивает рукава!

Себя, но не других. Очень легко – рисковать чужой жизнью. Быть благородным, когда ты ничем не рискуешь и не твоим родителям прийдется хоронить ребенка.

Если даже предположить, что погибающий – мой близкий, то я буду умолять, но не буду давить и "заставлять". Я не Б-г и не готова брать на себя ответственность за чужую жизнь и смерть, за последствия подобного давления. К тому же тут возникает еще один этический вопрос: кого из участников экспедиции ваша дочь выберет в "доноры"? Самого мягкого и беззащитного, самого физически слабого? Того, кого легче всего будет "заставить"? Какой-то Повелитель мух получается, честное слово.

Светлана, у меня нет однозначного ответа в этой ситуации. Думаю, что и учительница пыталась обратить внимание детей именно на ее неоднозначность. САМ погибай-выручай, заставить СЕБЯ - это все понятно. А вот заставить кого-то быть героем... Такие вещи, насколько я могу понять, прописаны только в военном уставе. Так что все однозначно только если астронавты были военными людьми, а лирический герой - командиром подразделения. Тогда он имел право принять решение и просто приказать ДРУГОМУ отдать раненному свою кровь. В остальных случаях - возможно, попытаться убедить, но никак не заставить.

Эта ситуация - пограничная. Если люди отправились в далекое и опасное путешествие, то у них невозможно возникновение подобного инцидента. Вы встречали когда-нибудь альпинистов, которые бросят своего товарища в беде, если он провалился и спасти его - большой риск? Я, очевидно, сбила вас с толку репликой, "она и заставит"...Моя малышка - не монстр, но она очень красноречива и, к тому же, красавица. В этом задании невозможен этический ответ. Когда человеческая жизнь в опасности - это не вопрос этики, а вопрос нравственности. Мне очень понравился монолог главного героя фильма "2012", когда власть имеющие не хотели запускать людей на борт Ковчега. Когда же мы можем еще проявить свою человечность, если не перед лицом смертельной опасности для других, совершенно незнакомых нам людей? Вчера наблюдала момент воспитания Мужчин. На военно-полевых сборах один из курсантов прибежал в столовую, не позвав и не дождавшись своих товарищей (ребята 16 и старше), просто проголодался парень и поступил, как привык "на гражданке". И его наставник при всех назначила ему наказание - 8 километров пробежки после ужина за то, ЧТО НЕ ДОЖДАЛСЯ!!!Спокойна я за нашу Армию и за этих Мужчин. Там КОМАНДА создается во всем, там - мелочей не бывает.