О чем рассказывают обычные приемные мамы

Каждый год количество приемных детей растет в России примерно на тысячу. Приемные родители сталкиваются со многими проблемами, в первую очередь с исключительно плохим здоровьем своих новых детей и систематическим обманом органов опеки. Мы поговорили с двумя обычными приемными мамами, которые благополучно пережили эти проблемы

+T -
Поделиться:

Лева под опекой

У двухлетнего мальчика Левы каштановые волосы до плеч, у них с мамой одинаковые прически и внешне они похожи. А когда в комнату входят поздороваться два светловолосых сероглазых подростка, на Ольгу не похожих, — мальчик и девочка, я понимаю, что приемный ребенок в этой семье именно Лева. 

Фото: Юлия Лисняк
Фото: Юлия Лисняк

— Лева на вас похож… — замечаю я.

— Специально под него покрасила волосы, — отвечает Ольга. — Мы его взяли под опеку, но не усыновили, у него не было статуса на усыновление, а теперь никак не доберемся до суда — так, наверное, до школы и дотянем.

Когда Ольга это говорит, Лева сидит у нее на коленях и ковыряется в коробке с печеньем.

— А вы от него не скрываете то, что он приемный?

— Опека не предполагает тайны — это первое. А во-вторых, мои старшие дети — ни разу не Штирлицы.

— Но разве вы не специально выбирали похожего на себя?

— Мы просили ребенка со светлыми волосами и серыми глазами, чтобы он был похож на старших. Нам это казалось важным. Нам показали его фотографию, но он был на ней в чепчике и с закрытыми глазами. И его нам… надо сказать…

— Впарили, — заканчиваю я за нее, потому что Ольга даже в шутку не хочет заканчивать свою мысль таким словом.

— Скоро у меня возникло ощущение: раз так получилось, значит, так и надо.

— А когда вы возитесь с Левой, все по-другому или так же, как со старшими детьми?

— У Левочки было трудное детство. До пяти месяцев он лежал в больницах — просто лежал на спине, глядя в белый потолок. Он был лишен общения, и по нему это было заметно. Он не умел сидеть на руках, носить его было невозможно — растопыривался, как палка. Я прибинтовывала его к себе. Он ни звука не издавал, даже не плакал, не гулил… — Лева, — перебивает она себя, заметив, что сын крошит на столе печенье, — ты же не будешь это есть, давай положим на место.

Лева оставляет печенье и убегает в другую комнату, но за дверью останавливается и поглядывает оттуда на Ольгу.

— То есть вам было тяжело за ним ухаживать?

— С ребенком, которого сам родил, ты понимаешь, что делаешь, удобно ему или нет. А с приемным вначале напрягает — непонятно… Ну, и со здоровьем… У него был сильный бронхит, и у меня поехала крыша — я хотела его вернуть, лишь бы он тут у меня не умер. Он каждую ночь начинал плохо дышать. У нашего подъезда постоянно стояла неотложка. Но я удачно спихнула из дома старших по разным местам, мы остались с Левой вдвоем, и он поправился.

— А старшие не обиделись?

— Сын сначала немного переживал. Дочь Ксюша вообще не хотела, чтобы мы Леву брали. Говорила: вы только его будете любить. Поорала дня два, но потом взяла малыша на руки, и все. А Илюша, который кричал «Да, да, я хочу брата!», месяца два переживал. Он вообще такой мальчик — с камушком внутри. Ходил себе, что-то думал. Но теперь они братаны.

— Вы хоть раз жалели, что взяли в семью приемного ребенка?

— Нет.

— Вы на него кричите, шлепаете?

— Сейчас у меня вообще другое отношение к детям. То, что казалось «ужас-ужас» со старшими детьми, теперь… Пока никого не убивают — да ради бога, пусть деточки развлекаются. Я прикрикиваю на детей не потому, что злюсь, а потому что надо на них прикрикнуть.

— Чувства, которые вы испытываете к своим…

— К старшим, — поправляет меня Ольга.

— К старшим и к Леве — различные?

— Я чувствую, что по-другому к нему отношусь, но мне кажется, это потому, что я сама с возрастом изменилась.

— А мне показалось, что у Левы взгляд тяжелый…

— А я что-то не замечаю… Эй, выходи, — зовет она сына, — иди посмотри на меня…

Лева подходит к ней, обнимает за колени.

— Мне больше кажется, хитрая наглая морда, — говорит она. — При первой встрече, да, у него был тяжелый взгляд. Но ведь у детей, с которыми не общаются, мимика страдает. Вначале впечатление было нехорошее… Болезненное нарушение мимики, взгляд неподвижный… А так вечную еврейскую тоску в глазах он умеет изобразить. За то, что ребенка не выбирали, Бог нас наградил. При таком неблагополучном старте он на редкость спокойный. Сейчас он молчит, потому что стесняется немножко, а так-то он гораздо веселее и болтливее.

Тема и Катя: полный комплект

Светлана с мужем и детьми живет в небольшой трехкомнатной квартире в Москве. С ними живут две престарелые собаки, большие и ласковые. В доме — тихий час. Дети спят.

Пьем со Светланой чай на кухне. Дверь наглухо закрыта.

— Почему вы усыновили детей? — спрашиваю сразу.

— Мы хотели ребенка, но естественным путем не получалось. Альтернативный путь тоже рассматривали. Сначала мы взяли мальчика. А потом девочку — чтобы был полный комплект, сын и дочь. Теме, когда мы его взяли, был год и восемь месяцев, а Кате — год и четыре.

— Они знают, что родились не у вас?

— Знают, но пока их это не очень волнует.

— Вы можете честно сказать, приходилось ли вам жалеть о том, что вы их взяли?

— Я могу честно сказать, что были моменты, когда мне вообще хотелось исчезнуть. Но это когда устаешь, тогда хочется плакать и кричать. А жалеть я никогда не жалела. Сын был проблемным мальчиком, я и не ожидала, что на меня столько свалится. Он не кушал — страдал пищевым неврозом. У него были проблемы с развитием, с речью. Мне казалось, что он у меня неправильный мальчик… А оказалось, что все проходит.

— Вы его выбирали?

— Его выбрал муж. Муж сначала говорил: «Только девочка и только до года. Никаких мальчиков». Увидел пачку фотографий на столе у работников опеки, внаглую взял и стал рассматривать. Увидел мальчика и сразу пошел знакомиться.

— Вы его попросили называть вас мамой или он сам начал?

— Ему просто сообщили: вот это — мама. Он же никого до этого мамой не называл.

Фото: Юлия Лисняк
Фото: Юлия Лисняк

Судя по всему, Светлана опытный родитель. Меня сбивает то, что она говорит очень сухо и компетентно.

— Кем вы работаете?

— Преподавателем в школе приемных детей, психологом и дефектологом.

— Если бы я говорила с вами анонимно, вы были бы со мной откровенней? Есть что-то такое, чего вы мне ни за что не скажете?

— Нет, я ничего не скрываю. Но тенденцию вы правильно уловили — не все родители готовы говорить об этом. Тема усыновления хранится в тайне. Согласно общественному мнению, приемные дети — даже не второго, а десятого сорта. Ближнее окружение знает, что дети приемные. Но дальнему стараются не сообщать. Ведь каждому не будешь говорить, какой ребенок у тебя замечательный… Воспитатели детсада и врачи часто имеют предвзятое отношение, говорят, что эти дети больные, дебилы, с дурной наследственностью.

— То есть вы мне хотите сказать, что не выясняли наследственность?

— А что мне это даст?

— Давайте честно. Если ребенок от мамы-наркоманки, у него могут быть патологии…

— В картах любой роженицы записывается, как протекала беременность, как развивался ребенок в первые месяцы жизни. Если не выявлено тяжелых заболеваний, то мне информация про маму-наркоманку ничего не дает.

— Вам было тяжело с первым ребенком?

— После Темы мне ничего не страшно. Мы познали все прелести жизни: слезы, истерики, скандалы, характер. С Катей было легче, мне казалось, она сущий ангел.

— Вы можете прикрикнуть, дать подзатыльник?

— А что, родная мама не может? Если нужно наказать, значит, нужно наказать. Очень быстро забываешь, откуда ребенок появился.

Светлана наконец вздыхает.

— Опишите ту минуту из вашей жизни с сыном, которая врезалась в память и уже часть вас.

— Был момент, когда мы познакомились. Нам его вынесли, такого полусонного. Напялили на него яркие ползунки, желтую кофту цвета «вырви глаз», розовые пинетки и… хохолок на голове у него стоял. Это было что-то… Нам это принесли и сунули в руки. И я пошла рыдать в коридор. Чего-чего, а этого я от себя не ожидала, такой сентиментальности. А Тема с папой сидел и вздыхал вот так: «аха-а». И муж сидел и тоже вздыхал: «аха-а». А я стояла в коридоре, подглядывала за ними в щелочку и рыдала… На всю жизнь эта минута врезалась.

— Вдруг появятся их биологические матери?

— Я всячески им помогу узнать, кем были их предки, если они захотят. Но я скептически отношусь к такому понятию, как голос крови. Это сказки из кино.

— Я осознаю, что не я их родила. Я к биологическим матерям своих детей отношусь так: эти женщины не вытравили плод, не сделали детей инвалидами, пришли в роддом и оставили, и за это им большое спасибо. У меня нет к ним агрессии.

— А почему вы вздыхаете?

— Потому что понимаю, почему приемные семьи сейчас на слуху. Конечно, ни одного кандидата в приемные родители нельзя полностью проверить, но в кровных семьях ситуации с насилием бывают гораздо чаще. Приемные родители в трудных ситуациях часто обращаются в органы опеки с просьбой найти психолога, но когда их не слышат, бывает, они срываются и выливают агрессию на ребенка… Тут все тонко и ломко.

— Какие родители должны брать в семью детей?

— Приемных родителей вообще нужно готовить. Приемные дети — это не картинка из ТВ, не пастораль. Нужно работать, не спать, перекраивать свои желания.

— А если взял, но ошибся, не можешь полюбить?

— Бывает и такое. Но такие ситуации чаще возникают, когда ребенок изначально не нравился, а органы опеки навязали.

Дверь открывается. Входит мальчик лет четырех, в пижаме. Бросает взгляд на меня.

— А ты куда-то собралась? — спрашивает он Светлану.

— Нет… — отвечает она.

— Почему вы не скрыли от детей то, что они приемные?

— Я не вижу повода врать своим детям. Мы ничего стыдного не сделали. Я всегда помню о том, что, когда оформляешь усыновление, об этом знают как минимум 50 человек. Лучше эта информация придет от меня, от значимого взрослого, от любимой мамы, чем кто-то чужой нашепчет.

Когда официальная часть разговора закончена и дети собираются на кухне, Светлана расслабляется и рассказывает, как она ездила за дочкой.

— Муж увидел девочку на сайте челябинских волонтеров, а он быстро все решает, позвонил туда и сказал: «Жена завтра вылетает к вам из Москвы». Прилетела, вынесли Катю. Ее нарядили в немецкое платье безумной красоты, из которого торчали тоненькие кривые ножки в эластичных колготках. У нее топорщилось ухо, и воспитатели, чтобы я этого не заметила, надели ей на голову бант на резинке. Они ей так ухо хотели прижать. Я бант сняла, а там ухо и шрам от резинки через всю голову. Воцарилось напряженное молчание. Спрашиваю: в чем дело? Говорят: боялись вы ее из-за уха не возьмете. И, в общем, такое это было зрелище — колготки, зеленые козявки в носу и ухо…

Светлана отворачивается.

Комментировать Всего 30 комментариев

Дай  Бог, чтобы таких приемных семей было больше

Эту реплику поддерживают: Елена Житенева, Артур Асмарян

К сожалению, это скорее исключение из правил...

По-моему, обычых семей с приёмными детьми всё-таки больше, чем "не таких".

Светлана, мое мнение базируется на многочисленных статьях, комментариях(в том числе на Снобе), ужасающей статистике возвратов. Если это всего лишь наводящий ужас пиар – так это здорово!Дай Бог!

С восхищением читаю про людей, готовых усыновить детей. Меня хватает только на периодическую, я бы даже сказал спонтанную, помощь детским домам. Лично я не готов по двум причинам – ответственность и наследственность. По первому пункту – если берешь ребенка - должен уделять ему внимание. По второму – у меня есть опыт общения с приемными детьми, в двух случаях – очень близко (одноклассница и двоюродная сестра). И практически во всех случаях с возрастом проявляется эта самая наследственность. Моя одноклассница носила княжескую (настоящую!) грузинскую фамилию. Семья была прекрасная, отношение к ней тоже, и ребенок был талантливый, но лет с 12-13 постепенно стала превращаться в монстрика.

 p.s. Кстати, если есть информация о детском доме, можно разместить, полагаю, на Снобе, или ,вот даже, прямо в рамках этого обсуждения. Главное, чтобы до детишек помощь доходила. А то всякое бывает (опять личный опыт:))… Достаточно краткой информации и банковских реквизитов.

хотела бы я посмотреть на ребенка, который в 12-13 лет  не превращается в монстрика.

про наследственность -- это очень неоднозначная штука. моя приемная дочь, например, чья биологическая мать была вич-инфицирована и принимала наркотики никогда не болеет, с одного раза запоминает двухстраничные тексты и т.д. а моя самодельная дочь, которую я кормила грудью до 2, 5 лет, носила в слинге и все такое цеплят каждую заразу, болеет бронхитами и аллергиями.

кроме того, про наследственность -- должен ли был меня остановить тот факт, что мой дядя алкоголик, а кто-то в роду болел шизофренией? и останавливают ли подобные вещи кого-нибудь?

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук

Вера, когда я писал о " монстрике", я просто выразился мягко... Должен ли остановить факт знакомства с проблемами родителе? Он Вас УЖЕ не остановил, и слава Богу! Я же писал о своих ощущениях

Да, Артур, про ощущения это понятно, просто, к сожалению, рассуждения о наследственности очень часто останавливают людей при размышлениях о принятии ребенка в семью. я считаю своим долгом с этим мифом бороться. хотя бы просто рассказывая свою историю и поясняя свой взгляд на наследственность.

Да, Вера, согласен, меня вот точно останавливают.Пока. Возможно, мое мнение поменяется, и здесь Ваш опыт ОЧЕНЬ важен.
Если сообщите способ связаться с Вами, могу передать китайские лекарства, могут помочь...

По моим ощущениям, такие семьи – скорее, норма. Статистики, конечно, не имею, но по опыту работы знаю. Детдомовцы, побывавшие в семьях гостевым вариантом, рвутся в них. А взрослые все же долго взвешивают свое решение – брать или не брать. У меня есть знакомая, которая с детства страдала диабетом типа 1. Они долго обсуждали с мужем вариант – усыновить ребенка. Однажды сходили, посмотрели на детей – самых маленьких. Муж ее, страдая, сказал: «Они лежали там, как овощи». Они оба поняли, что не смогут полюбить чужого ребенка. Это я к тому, что в большинстве своем люди берут в семьи детей не для того, чтобы над ними издеваться. Просто им нужен ребенок. Бывают исключения. И мы узнаем о них из СМИ. О благополучных семьях рассказывать неинтересно, поэтому о них мы слышим реже.

Эту реплику поддерживают: Полина Шершнева, Елена Житенева

уверен, что норма.

Спасибо за статью - все настолько натурально, что никаких сомнений...

Свету я знаю лично - я ее снимал в программе про усыновителей, а после стали приятелями. Так что могу подтвердить.

Эти семьи вызывают только восхищение и самые добрые слова. Но, к сожалению, исключений не единицы: несколько недель назад Маша Гессен говорила о 30ти тысячах детей, возвращенных в детские дома за последние 2 года россиянами.

Мне кажется, проблема не в усыновителях, которые берут детей с самыми хорошими намерениями, а в органах опеки, которые не следят за ситуацией и не помогают таким семьям. Не каждый, приняв решение об усыновлении (особенно не имея при этом опыта воспитания собственных детей) может самостоятельно справиться со всеми сложностями.

о возвратах сейчас говорят очень много -- к сожалению, это не единственная проблема. 

например, о том как детей переводят из одного детского дома в другой никто ничего не говорит, а это для детей равносильно возврату.

Мне думается, Вы не совсем верно понимаете статистические данные. Во-первых, "30 тысяч возвращённых детей" - это некий жупел для наведения ужаса. В действительности цифры гораздо скромнее. Во-вторых, значительная часть детей возвращается в кровные семьи, на основании чего опека над ники заканчивается, но данные о прекращении опеки попадают в ту же статистику.

я думаю, что и в тех случаях, о которых мы узнаем из СМИ детей не брали для того, чтобы над ними издеваться. 

мне, например, когда я брала ребенка никто не рассказал, что такое, например, аутоагрессия, и вообще все наше общение с опекой ограничивается их единственным звонком на новый год -- зайдите за подарком. 

ну, мы положим справляемся и без них, а ведь есть семьи, которые, усыновив ребенка, получают совсем не то, на что рассчитывали. а на помощь им никто не приходит.

Эту реплику поддерживают: Мария Ваняшина

Вера, я говорила именно об отсутствии помощи и внимания от органов опеки. Мне кажется странным, что в СМИ поднимают вопросы только об усыновителях, а они, зачастую, такие же жертвы системы опеки, как и дети. О том, что происходит в детских домах, знаю: два года была волонтером, и снова стану, как появится возможность.

Уважаемые снобчане! дайте консультацию: можно ли усыновить ребенка в неполной семье?

Александра, безусловно - да! Я далека от бюрократии, говорю по факту: две моих приятельницы, не выходя замуж, удочерили прелестных девочек. Одну в возрасте трех месяцев, другую - около двух лет. Сейчас первой - 15 лет, второй 7. Обе - родные-преродные, хотя проблем, конечно, хватает.

Александра, я удочеряла старшую дочку, когда у меня еще не было мужа. если вам или кому-то из ваших друзей нужна консультация, напишите мне сообщение -- чем смогу, помогу.

Вера, спасибо, я обязательно обращусь, потому что я мыслю (планирую- сухо, раздумываю - как то неуверенно звучит) усыновить ребенка. Я читала статьи в инете по усыновлению, захожу на "Усыновите,ру". Вообщем, морально готовлюсь. Вера, а на Ваш взгляд, какая разница должна быть между детьми, чтобы всем было максимально комфортно?

Конечно можно.См. "Семейный кодекс", гл. 19-21.

Требования к усыновителям (опекунам, приёмным родителям) не такие уж суровые.

Да разве с родными не хвататет проблем? Да и не важно потом уже, свои-или небиологические. Может, просто другие проблемы по характеру. Но если решился- все

И мне приходили подобные мысли.Останавливало опасение проявления наследственности. Дай Вам Бог мудрости и терпения!                     

Эту реплику поддерживают: Артур Асмарян, Ксения Буржская

Да, терпения и здоровья! Всегда восхищалась такими семьями! Может потому, что самой, наверное, слабо...

Я с большим уважением отношусь к людям, которые принимают в свои семьи детей из детских домов.

Тем более, что насколько мне известно, государство никакой поддержки им не оказывает. Я даже не имею в виду финансовую сторону вопроса, а говорю об отсутствии информации, социальной адаптации, психологической помощи.

Эту реплику поддерживают: Артур Асмарян

Справедливости ради, надо сказать, что опекуны получают пособие на содержание ребёнка, а приёмным родителям также выплачивается заработная плата. Понятно, что это очень относительные деньги (сумма сильно варьируется ) в зависимости от региона. Но всё-таки. Опять же, в некоторых регионах выплачиваются пособия усыновителям.

Что касается психологической и социальной помощи, в последние годы мало помалу начинает формироваться и эта сфера. Открываются новые школы приёмных родителей, сотрудники органов опеки проходят специальное обучение. Хотелось бы верить, что тенденция не зачахнет.