/ Санкт-Петербург

Откуда берется агрессия

Как скелет в шкафу помог вылечить «психического» ребенка

Фото: AFP/EastNews
Фото: AFP/EastNews
+T -
Поделиться:

— Вы знаете, иногда я его просто боюсь, — призналась мама. 

Я внимательно посмотрела на четырехлетнего Артура и на первый взгляд не обнаружила в нем ничего ужасного. Крепкий, круглоголовый, смотрит исподлобья, самое необычное — неожиданно низкий, какой-то «бархатный» голос: 

— Можно мне эту машину поиграть? Это бетономешалка, да? 

— Да. Да, — ответила я на оба вопроса и обратила внимание на то, что Артур, который уже минут пятнадцать играл на ковре и время от времени что-нибудь говорил мне, не только словом, но даже взглядом не обращается к матери. 

Мама жаловалась на агрессивность Артура. По ее словам, она одинаково проявлялась везде — в семье, в детском саду, на игровой площадке. 

— Он прямо как бешеный делается. Ничем не остановить. Потом отходит постепенно. Иногда даже понять нельзя, с чего началось. 

— Беременность, роды, контакты с невропатологом и его вердикты? 

Родившийся вроде бы здоровым, первые полгода своей жизни Артур тяжело болел. Одна непонятная инфекция перетекала в другую, иногда даже педиатры затруднялись с установлением причин состояния малыша, жизнь которого буквально висела на волоске. Больницы, капельницы… В шесть месяцев мальчик поправился и с тех пор ни разу не болел ничем, кроме легкого насморка. «Проскочили, слава богу!» — вынесла свой вердикт пожилая участковая врачиха. 

Развивался по возрасту. Особенного внимания не требовал, всегда мог занять себя сам. В детский сад пошел хорошо, никаких истерик не устраивал. И вот где-то год назад — началось… 

— Он одинаково агрессивен со всеми членами семьи? 

— Да.

— А что говорят отец, бабушка с дедушкой?

— Отец говорит: не обращай внимания. А бабушка с дедушкой сначала его жалели, а теперь говорят, что он «психический».

Скажу честно: в эту встречу я так ничего и не поняла. Даже никакой гипотезы не возникло. Мальчик казался совершенно адекватным. Понимал запреты, спокойно слушал и выполнял мои инструкции. Единственное, в чем я была уверена твердо, на интуитивном уровне: этот случай — не психиатрия. Стало быть, моя епархия.

В следующий визит я сыграла с Артуром в игру: «люблю — не люблю — равнодушен». В группе «не люблю» он разместил фигурку кота и доктора в халате, в группу «люблю», поколебавшись, положил мороженое и велосипед. Все остальное (включая «маму» «папу» и детей всех возрастов) мальчик горстями переложил в группу «равнодушен». 

Еще через раз я наконец увидела, как выглядит агрессивность Артура. В коридоре перед приемом он как-то договорился с совсем маленьким мальчиком и взял у него поиграть жужжащий пистолет. 

— Отдай мальчику! – велела мама. 

— Отдам потом, — буркнул Артур, нажимая кнопки. 

— Сейчас отдай, нас же уже зовут. 

— Сейчас. 

— Дай! – забеспокоился и сам малыш. 

Две руки (матери Артура и малыша) потянулись к игрушке. И тогда Артур зарычал, отшвырнул малыша с такой силой, что тот стукнулся об стенку, бросил на пол пистолет и кинулся на мать с кулаками. Вдвоем мы с трудом затащили его в кабинет. 

— Дома надо держать таких психических! К батарее привязывать! — бушевала в коридоре мать малыша. 

Мать Артура бурно рыдала над раковиной. Сам Артур, когда я его отпустила, сидел на корточках, прислонившись спиною к стене. Его темные глаза казались матовыми и не отражали свет. Мать взглянула на его позу и отчего-то заплакала еще горше: 

— Что ж, все правильно они говорят, действительно похож… 

Я не обратила внимания не несовпадение формы местоимений и упустила очень важную подсказку. 

Из последующих бесед с матерью и отцом Артура я узнала кое-что новое. Беременность была незапланированной. Артур родился, когда оба родителя были еще студентами. Молодой муж продолжал учиться, ездить на практики, общаться с прежней (общей) компанией, а жена ушла в академку, сидела дома, оказалась совершенно вырванной из привычной жизни. А тут еще прибавились постоянные непонятные болезни Артура, бессонница… Супруг поддерживал жену, как мог, вставал ночью к задыхающемуся сыну, но днем и вечерами его чаще всего не было дома. Бабушка помогала в начале, в самый острый период, потом как-то отдалилась. Но ведь все постепенно наладилось: Артур пошел в сад, мама, вслед за мужем, защитила диплом, вышла на работу, супругам, несмотря на трудности, удалось сохранить свои отношения… Что же происходит теперь? Я все равно ничего не понимала и даже уже начинала злиться на собственную тупость. Ключик был где-то рядом, я это чувствовала. Был, но не давался в руки. 

— Наверное, я просто плохая мать, — покаянно признала женщина. — Не надо было мне его рожать. Мама уговорила. А теперь… Да ладно сваливать на кого-то — я сама с самого начала не могу его любить. Все время жду какого-то подвоха. 

— Какого же подвоха можно ждать от четырехлетнего ребенка? — удивилась я. — Его пресловутая агрессивность весьма демонстративна. Или вы имеете в виду младенческие болезни Артура? 

— Да, да… — она неопределенно помахала в воздухе пальцами. — И уж очень он на Колю похож… 

— Кто это — Коля? — ухватилась я, чувствуя уже, что последний кусочек головоломки готов лечь на место. 

Коля оказался старшим, «неудачным» сыном бабушки, одним из двух братьев матери Артура. О нем в семье не принято говорить. Коля с самого раннего детства был «трудный», потом «связался с плохой компанией», потом… В общем, в настоящее время Коля отбывает срок, как я поняла, уже не первый в его жизни. 

Когда родился Артур, бабушка достала из шкафа семейные фотографии. На одной из них Коля был сфотографирован голопузым младенцем. 

— Мне даже страшно стало, честное слово — один человек!... Только мужу не говорите. Он Колю не видел никогда и не знает, я не хочу… что он подумает… 

Последний скелет с грохотом выпал из семейного шкафа, и теперь четырех с половиной летняя жизнь Артура лежала передо мной как на ладони. Нежданный ребенок, с самого начала оторвавший мать от всего, что было ей на тот момент дорого. Его не хотели, он всему мешал, и «базовое доверие к жизни», которое формируется у младенца на первом году жизни, встретило на пути своего оформления существенные трудности. Понятны стали и ужасные болезни Артура: организм нежеланного ребенка попросту колебался — остаться ему в этом мире или уйти за ту грань, из-за которой он только что пришел. Но его хотела бабушка, и спустя полгода было принято окончательное решение: остаюсь! Но именно в этот момент на свет были извлечены злополучные фотографии. И бабушка, всю жизнь носящая в себе историю старшего сына, как открытую рану, в ужасе шарахнулась в сторону от внука: слишком похож! Она не хочет еще раз пережить такую же боль… И Артур остается один. Он силен, умен, на первый взгляд самодостаточен, он развивается по возрасту, но… он маленький ребенок! С одной стороны, ему хочется тепла и ласки, с другой стороны, он не доверяет даже самым близким к нему людям. Так бесконечно тяжело жить и взрослому-то человеку. А у трехлетнего малыша самым закономерным образом истощаются адаптационные механизмы и появляются вспышки пугающей окружающих ярости… 

Из всех имеющихся в наличии я выбрала отца Артура, как персонажа, наиболее далекого от семейных скелетов. 

— Я не знаю, не понимаю, что с ним делать, — сразу заявил он. 

— Я вам скажу, — пообещала я. — Даже напишу. Будете ставить крестики около выполненных мероприятий. 

— Он просто мне подчиняется, — пожаловался папа месяца три спустя. — Я не вижу, чтобы что-то из этих ваших игр или поездок его радовало. 

— Он тоже ставит крестики, — я кивнула головой. — А вы что хотели?.. Кстати, что там с агрессией? 

— Ой, а вы знаете, ведь намного меньше… И в саду давно не жаловались… 

Я вспомнила удивительный голос Артура. 

— Кстати, у меня есть знакомый хор мальчиков. Туда берут с четырех лет. Будете водить? 

— Конечно, раз ему помогает! А вот что жене-то делать… она так смотрит, когда я с ним вдвоем еду или играю… 

— Пусть что хочет, то и делает, — отмахнулась я. — Записывайте следующую порцию мероприятий… 

Она пришла еще через год. 

— Я так не согласна! — с порога заявила она. 

— А в чем дело? 

— Он поет. В хоре и арии из рок-опер. У него абсолютный слух. Мама сказала: Коля никогда песен не пел! И теперь она его облизывает 24 часа в сутки так, что мне даже близко не подойти. Муж увозит его на выходные на рыбалку, ходит с ним на концерты какие-то. 

— Чем вы недовольны? У Артура продолжаются вспышки агрессии? 

— Нет, что вы, все давно прошло. Он очень спокойный. 

— И что же? 

— Я же все-таки его мать! 

— Да? Это стало для вас актуальным? Ну что же — стройте отношения с сыном. 

— Мама меня не подпускает. Да и муж… 

— Кроме вас, у него нет других матерей. Если вам действительно это нужно… 

— Но вы, вы скажете мне? Я же помню, у мужа были такие списки… Я тоже хочу! Хотя бы вначале! Я и блокнот с собой принесла, только вот ручку дома забыла… 

Я тяжело вздохнула и бормоча себе под нос: «А говорят — инстинкт, инстинкт…» — принялась искать ручку.

Комментировать Всего 28 комментариев

Грустные такие истории у вас, Катерина. Детей жалко.

наоборот - отличная история:)) и на правду похоже:)

Дмитрий, я и не говорил, что история плохая :).

Дмитрий и Олег, спасибо на добром слове! Я бы и рада, чтобы ко мне почаще приходили с веселыми историями, но увы... :)   А детей и вправду жалко. Взрослых как-то меньше, они все-таки сами выбирают...

Катерина, спасибо вам и остальным авторам блога за ваши истории! Много нового и полезного узнаю.

Грустные - не грустные, а детишкам и их родителям - помощь. Реальная. А люди всего лишь люди.

Как Вы правы, Маргарита! К сожалению, мы не всегда готовы принять заведомую неидеальность другого (даже близкого) человека и судим так сердито...

Эту реплику поддерживают: Олег Оксанич

Детей жалко, но "хорошо то, что хорошо кончается". Спасибо.

И Вам спасибо. Но у Артура и его семьи, увы, все только начинается. Нарушенное базовое доверие к жизни - вещь, которая очень трудно осознается даже во взрослом возрасте и очень долго и с трудом выправляется. Нужно очень много любви и доверия.

Двоякое какое-то чувство. Твой ведь ребенок, мало -ли на кого он похож. Нельзя отстраняться, и нельзя прекратить любить за то, что он не оправдывет наших ожиданий. Он просто другой. Но мой-то он навсегда!

Млада, Вы знаете, я видела довольно много родителей, которые так и не смогли полюбить собственных детей (при этом никаких "скелетов в шкафу", подобных выше описанному,  у них не имелось), даже как-то писала об этом материал. Это сложная, но обычно вполне решаемая проблема.

Разве можно сделать так, чтобы один человек полюбил другого?

Нет, конечно, заставить полюбить нельзя. Но с этим вполне можно жить, не изводя себя, не калеча детей и отношения в семье. Тут еще нюанс в том, что родители в таких случаях обычно интуитивно отстраняются ("ах, у меня так много работы..."), а дети так же интуитивно как раз  пытаются ЗАСТАВИТЬ родителей если не полюбить их, так обратить внимание на их поведение. Легко понять, к чему это ведет.

Я думаю, что просто не всем надо иметь детей. А вот клеймо детородной машины на женщине - которое поставило ей общество, тоже пора снимать. Не обязана женщина рожать детей и никто от нее этого не в праве требовать. Думаю, когда многие найдут в себе смелость хотя бы подумать об этом, количество недолюбленных детей сократиться.

Может быть, Вы правы, Млада, а может, и нет. Я, по крайней мере,  жесткой корреляции не замечала. Бывает, женщина в общем-то равнодушная к детям, вдруг, родив, становится совершенно сумасшедшей мамашей, а другая, которая осознанно хотела ребенка, после родов не может найти в себе эмоционального отклика. Все-таки здесь многое зависит не только от того о чем мы найдем в себе "смелость подумать", но и от гормонального фона, личной истории с ее подсознательными ловушками и т.д.

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Здесь я даже не буду спорить, Вы специалист! Об этом я читала у Лоренс Перну, когда ждала ребенка. И когда в послеродовом отделении увидела фотографии новорожденных, похожих на маленьких старичков, средце мое сжималось. Но у меня родилась девочка как антноновское яблочко, наливное, круглое, круглопопое и круглощекое. Я очень хотела ребенка. А у Вас есть какие-нибудь работы по этой тематике, или может быть что-то посоветуете прочитать?

Простите, Млада, не совсем Вас поняла. Почему в послеродовом отделении Вы видели фотографии, а не самих новорожденных? И о чем Вы хотели бы почитать? О механизмах формирования материнской привязанности? О нарушениях детско-родительских отношений? Еще о чем-то?

Здоровья и удач Вам и Вашей дочке!

Катерина, я видела фото на стене послеродовго отделения, в род доме в Матвеевском от 1 мед института. Долго объяснять почему я видела фото. Хотя странный вопрос, если я из предродового, то  кто мне мог показать чужих детей. Просто я лежала месяц до родов и через мою палату прошло 10 молодых женщин, которые полность окунулись в унизителную процедуру ухода из палаты, когда женщина, во время схваток должна была собрать постельное белье, рубашку, отдать все это сестре- хозяйке, получить расписку и только после этого следовать дальше. Меня все это угнетало, и я сама все это делала за женщин, которые мучились схватками. Именно поэтому, после 9 вечера я могла пойти их навестить в послеродовом отделении, где на стенах висели фотографии новорожденных.

Ага, теперь поняла. Фотографии на стене - это ноу-хау, которого я уже не застала. Я лежала в и-те им. Отто и меня, как биолога, который ничего не боится, вечерами матери  посылали подглядывать в отделение новорожденных (они тогда лежали отдельно) - не бегают ли по их деткам тараканы (они - тараканы - там были какие-то удивительно огромные и бесстрашные, мутировавшие, что ли, от ультрафиолета?) :))

Мне свезло ( как говорил Шариков), я лежала по блату, и тараканов там не было, но вот равнодушие персонала меня убивало. А почитать я хотела бы о нарушениях детско-родительских отношений, точнее, меня все- таки волнует вопрос  вот какой. Когда я училась в педучилище, то наша педагогиня дивная совершенно женщина, одним из важных принципов в воспитании называла личный родительский пример. Как я понимаю, это не всегда работает. Мне хотелось бы знать почему?

Млада, литературы ОЧЕНЬ много, проблема, как всегда в совр. обществе - выбор. Поэтому на мой вкус -  Пезешкиан Н. Позитивная семейная психотерапия: семья как терапевт. М., 1993 (Он остроумный) и  Эйдемиллер Э.Г., Добряков И.В., Никольская И.Н. Семейный диагноз и семейная психотерапия. Учебное пособие для врачей и психологов. - СПб., 2003 -( я у него училась, он серьезный и качественный)

Касательно Вашего вопроса: на основании моих наблюдений могу сказать, что личный родительский пример работает 1) когда родители честны с детьми (это бывает не так уж часто) 2) когда дети похожи на родителей по врожденным параметрам (в первую очередь речь идет о темпераменте). Если родитель флегматик, а ребенок - сангвино-холерик, то никакие личные примеры не помогут - ребенок просто не сможет так реагировать и так относиться к происходящему.

Екатерина, спасибо Вам большое! Была в отпуске, только сейчас прочитала Ваш ответ. Обязательно прочитаю.

Родителей тоже жалко. Найти хорошего психолога очень сложно.

Спасибо, Катерина

Вы, как будто поговорили со мной обо мне самом.В детстве не вылезал из больниц - мать сдавала меня туда при первой возможности. Но и дома не хотела,  чтобы я жил, била по многу часов. Только к старости я позволил себе начать разбираться во всех моих неудачах, не утаивая от себя ничего. Очень точно Вы всё описали, спасибо. Выговориться бы Вам. В смысле что я Вам, а не Вы мне.

Эту реплику поддерживают: Евгений Стариков, Федор Гнучев

Давайте дружить, Микс ...

Спасибо Вам, Mix! Нужна большая личная смелость и сильная развитая личность, чтобы спустя много лет решиться разобраться во всех психологических хитросплетениях истоков нашей жизни и главное -двинуться дальше по жизни, оставив их в прошлом, как клубок аккуратно смотанной шерсти (а может, и связать из нее что-то получится? :)) От всей души желаю Вам удачи!

а мы ещё не дружим?

Мне кажется, я уже всех тут люблю...

Эту реплику поддерживают: Олег Оксанич, Сергей Кондрашов

 Микс, представляете ли Вы, как важны слова любви и поддержки в современном (да и в любом!) обществе? Спасибо Вам еще раз за Вашу доброжелательность.