Литературные технологии

Как-то раз мне нужно было убить час-другой в ожидании, и я отправился в кафе, купив по дороге с лотка книгу под названием «Прага» неизвестного мне Артура Филлипса. Я думал, там будет про Прагу, но там было про Будапешт. Про компанию странных и разных молодых американцев, тусующихся, каждый по своей причине, в Будапеште образца 1990 года

Фрагмент репродукции картины П. П. Трубецкого "Л. Н. Толстой за работой"
+T -
Поделиться:

Роман оказался потрясающим. Молодому талантливому дебютанту было, что рассказать, и было, как рассказать. Филлипс действительно прожил в Будапеште два года. Сразу по окончании колледжа. Ему был 21 год. Он считал, что самое интересное сейчас происходит в Восточной Европе. Ему предложили работу в Праге. Он согласился, купил путеводитель и учебник чешского языка. Через некоторое время работодатель передумал и предложил вместо Праги Будапешт. Филлипс и тут согласился и приобрел учебник венгерского.

Когда читаешь «Прагу», то кроме завороженности героями и сюжетом наполняешься уважительным удивлением: как этот американский мальчик смог так глубоко проникнуть в нашу измученную коммунизмом восточноевропейскую душу?! Все, подлец, просек до тончайших тонкостей!

Открывая его следующий роман, «Египтолог», я предвкушал блюдо той же авторской кухни, только с новым сюжетом. Как бы ни так! «Египтолога» писал другой человек. Все опять было сделано мастерски, искусно и при этом — искусственно. Красивый, сложный, умный пазл. Детективный сюжет. Но от живой горячности первого романа не осталось ни следа. Почему — стало ясно из послесловия:

«Пиши о том, что знаешь!»

Безжалостная заповедь Хемингуэя не дает покоя писательскому сообществу и заставляет ворочаться во сне одинокого будущего романиста: в страшных ли фантазиях, в гнетущей ли действительности он все едино проклят квазипапской буллой дяди Эрнеста. “Писать о том, что я знаю? Что я знаю… — Автор страдальчески вздыхает. — А о чем писать, если я не знаю ничего?”

Даже если так, тревожиться не стоит: вам на помощь всегда придет Британский музей».

Филлипс задумал роман, замешанный на египтологии, но, по его собственному признанию, имел весьма смутное представление о предмете. Забредя на сайт Британского музея, он решился задать по электронной почте свой первый вопрос: «Как написать в иероглифике «сексуально возбужденный»? Ответ не заставил себя ждать: «Вообще говоря, иероглифика — это египетская письменность. А вот иероглифы вы найдете в приложенном к письму файле». И Филлипс начал то, что в русском языке не имеет адекватного термина, а по-английски называется research. Буквальный перевод — «исследование» — как-то не очень подходит; будем пользоваться изысканным словом «изыскания». И вот в течение полугода Филлипс задавал вопросы невидимому сотруднику Британского музея (не стоит благодарности, м-р Филлипс. Отвечать на вопросы наша обязанность).

«Мне нужен был период истории, охваченный хаосом, в котором легко захоронить апокрифического царя (XIII династия, мистер Филлипс). Мне нужно было укромное место близ участка Картера (Дейр‑эль‑Бахри, мистер Филлипс). Мне нужно было… э… ну, это вот самое, которое, в общем… (картуш, мистер Филлипс). Как долго ехать на осле до (около часа), виден ли оттуда (нет), это слово так писали в 1922 году (иногда да), что случалось с помещенными в канопы органами в послежизни (их возвращали в ожившее тело, мистер Филлипс)?»

Так Филлипс переписывался с виртуальным экспертом в течение полугода. И так ему удалось написать роман, научная часть которого отличается высокой достоверностью. Впрочем, никакой Британский музей не поможет автору добиться художественной достоверности. На мой взгляд, в первом романе Филлипса она была куда выше. Но не на этом я хотел бы заострить внимание.

Вся эта история заставила меня задуматься о технологиях в литературе. Мне представляется интересным разделить всю литературу на «технологичную» и «нутряную». Разумеется, эта дихотомия не является абсолютно четкой. Какие-то произведения можно легко отнести к одной из этих категорий, другие представляют собой их смесь. Русская литература, по большей части, нутряная, западная — технологичная. Это утверждение может показаться слишком поверхностным, редукционистским, но все же, мне кажется, оно работает. Скажем, такие разные по времени и стилю писатели, как Достоевский, Пелевин, Довлатов, — явно нутряные; Солженицын, пожалуй, смешанный (бывший начальник израильского генштаба Эхуд Барак как-то сказал мне: «Я всегда рекомендовал Солженицына своим офицерам». Он имел в виду роман «Август 1914»); а вот англичанин Роберт Харрис, автор чрезвычайно увлекательный, тяготеет к технологичности. Рискну привести широкую цитату из раздела благодарностей его романа «Помпеи»:

«Помимо авторов тех работ по вулканологии, которые я цитировал в книге, я хотел бы выразить свою глубочайшую признательность Жану Пьеру Адаму («Римские здания»), Карлин А. Бартон («Римская честь»), Мэри Бигон («Римская природа»), Марселю Бриону («Помпеи и Геркуланум»), Лионелю Кассону («Древние мореходы»), Джону Д'Армсу («Римляне на берегах Неаполитанского залива»), Джозефу Джею Дессису («Геркуланум»), Джорджу Хоуку («Акведук Немос»), Джону Ф. Хили («Плиний Старший в науке и технике»), Джеймсу Хиггинботему («Писцина»), А. Тревору Ходжу («Римские акведуки и водоснабжение»), Вильгельмине Фимстер Яшемски («Сады Помпей»), Уильяму Джонману («Экономика и общественное устройство Помпей»), Рэю Лоуренсу («Римские Помпеи»), Амадео Маури («Помпеи»), Огюсту May («Помпеи: жизнь и искусство»), Дэвиду Муру («Римский пантеон»), Сальваторе Наппо («Помпеи: путеводитель по исчезнувшему городу»), Л. Ричадсону младшему («Помпеи: история архитектуры»), Честеру Дж. Старру («Римский военный флот времен империи»), Эндрю Уоллесу Хадриллу («Дома и общество Помпей и Геркуланума») и Полу Занкеру («Помпеи: общественная и частная жизнь»)».

Впечатляет? А ведь это только треть источников, использованных Харрисом в работе над романом!

Дядя Эрнест, которого мы больше привыкли называть стариком Хэмом, конечно прав, призывая писать о том, что знаешь. Но ведь знания можно получать самыми разными путями. Первый роман автора, как правило (не всегда, но очень, очень часто), основан на личном опыте и поэтому — тоже не всегда, но часто — отличается большей непосредственностью, чем последующие произведения, уже требующие специальных изысканий. Изыскания писатели проводят в своей душе, в окружающем мире, на собственной шкуре (Артур Хейли), в книгах, а Филлипс, похоже, первый писатель, обнаруживший изыскательный потенциал Британского музея.

Но есть странность в этой истории. Я побродил по сайту Британского музея и единственный способ задать вопрос эксперту нашел вот на этой страничке.

Она предназначена для юных изыскателей (young explorers). Неужели Артуру Филлипсу пришлось прикинуться двенадцатилетним?

Комментировать Всего 18 комментариев

Спасибо! Поскольку я не самый крутой серфингист в интернете, буду благодарен, если кто-то найдет на сайте Британского музея возможность задавать вопросы не только для young explorers.

Аркан, очень обрадована увидеть дискуссию про автора, у которого один роман, как и Вы, я очень люблю, а другой прочитала запоем и сразу забыла. "Прага" действительно выдающийся роман - роман о ностальгии и о стремлении туда где нас нет. Он как раз и назван "Прага", потому что герою целый роман кажется, что в Праге происходит что-то такое чего в Будапеште не сыскать (между тем в Будапеште идет самая настоящая жизнь).

У меня всегда возникает параллель между Филипсом и Фоером. Оба закончили Лигу Плюща (Фойер - Принстон, Филипс - Гарвард) и оба поехали после университета в Восточную Европу, и оба вернулись от туда с книгой. На блоге Артема Оганова мы как раз недавно обсуждали невнимание Фойера к фактам: и Львов у него сделан из бетона, и война началась не 22 июня, так что некоторые с деталями и с 'research' даже не заморачиваются. 

А про фактические изыскания - помню как меня поразило то, с какой тщательностью относился к этому Набоков (это прекрасно описано в книге Stacy Schiff). Там приводился пример, что он записывал на карточке необходимые ему данные (например когда встает солнце в какой-то местности), но в большой мере такими  изысканиями занималась его жена, Вера. Может просто у Филипса нет верной спутницы жизни, и никакой отдел исследований Британского музея это не заменит?

Маша, я совершенно с вами согласен. Британский музей никогда не заменит спутницу жизни, случайный секс и, вообще, любовь. Как, впрочем, не заменит он друзей, выпивку и легкие наркотики. Но это - романтическая точка зрения. Артур Филлипс счастливо женат, двое детей. Впрочем, мы оба с вами согласны, что "Прага" - его лучший роман. А ведь ни жены, ни детей у него тогда не было.

Скажите, пожалуйста, а этого Фойера стоит читать?

Наверное его жена все больше о кухне, да о детях, а не о изысканиях для мужа. Может и Набокову хватило бы одного интернета, кто знает?

Фойера первый роман читать нужно, а вот на второй я так и не собралась - рецензии были плохие и меня это немного охладило.

А два другие романа Филипса Вы не читали? 

У меня в последнее время есть правило - не читать новоизданную литературу пока не прочитана еще классика, которая по моему мнению заслуживает большего внимания. Это у меня возникло после того как потратила время на 'Bridge of Sights' Richard Russo. Его 'Empire Falls' очень понравился, а вот после 'Bridge of Sights' осталось впечатление, что я время теряю. Но вот сейчас захотелось прочитать новый роман Jonathan Franzen, думаю может и Филипса стоит?

Еще добавлю объяснение почему я перестала читать современные романы, но для Филипса хочется сделать исключение. У Дорис Лессинг в предисловии к 'Golden Notebook' есть мысль, что современные романы все больше заменяют антропологические исследования - они о том как где-то и когда-то живет определенный круг людей, и как практически не осталось романа мысли. От современной американской литературы все больше возникает именно такое послевкусие антропологического исследования, а вот 'Прага' Филипса' все же роман-мысль, и этим он очень ценен.

Аркан Карив Комментарий удален

"Египтолог" мне не понравился своей явной выстроенностью. В это смысле третий роман, "Ангелика", еще тяжелее. Я прочел страниц двадцать и бросил. Но вышел четвертый роман - The song is you. Про любовь. Здесь можно прочесть начало по-английски:

http://www.nytimes.com/2009/04/12/books/chapters/chapter-song-is-you.html?_r=1

Да, Вы правы - он действительно очень сильно выстроен по традиции викторианского детектива, а Ангелика, насколько я понимаю, в стиле такой страшилки noir? В принципе это интересно, но конечно до Праги не дотягивает. Начало 'The song is you' по-моему более в струе Праги. Будем брать.

А вы случайно не знаете, где берут в Москве по-английски?

there are few things i still don't know in life. this is one of them.

Аркан,

Не знаю прочитаете ли, но оставлю Вам здесь все равно сообщение (потому что в тему ;-)

Была вчера на литературном салоне (есть у нас такие) где Артур Филипс читал отрывок из своего нового романа: "The Tragedy of Arthur'.

Это было нечто. У него, оказывается, блестящее, искрометное чувство юмора. Этот новый роман написан якобы от лица героя в руки которого попадает утерянная рукопись Шекспира (пьеса тоже прилагается к книге). И Артур продолжает разыгрывать такую шараду - может настоящая, может нет. Это уже даже не просто книга. Ее представление, и шутливо-серьезное отношение к пьесе внутри книги (I don't deny, but I don't confirm) - это уже из разряда Performance arts. Кстати, пьесу из книги (которая якобы Шекспир, но может быть и Филипс, кто знает?) собираются ставить в театре ;-)

Вообщем, I am sold. Думаю, надо простить египтолога и Анжелику и читать дальше ;-)

Кстати, посмотрев вчера на то как легко он "лжет" (по его словам) я думаю, что про вопросы на сайте Британского музея он тоже напридумывал. ;-)

Спасибо.Захотелось прочитать "Прагу.

Эту реплику поддерживают: Олег Оксанич

Прага лежит уже давно, не доберусь никак... но Вы дали стимул начать таки читать! спасибо

Простите, Аркан - а Вы кто? Ваш профайл девственно пуст!

Я - Тот, Чей Профайл Девственно Пуст. Но, в принципе, Гугл все, что нужно обо мне сообщит)

гугл это конечно хорошо, благодарю за столь неочевидную наводку )) вот только зачем вынуждать людей им пользоваться если есть возможность(и мне казалось, даже необходимость - но об этом скорее у редакции спросить) немного рассказать о себе .. но воля Ваша, я не редакция и не цензор - просто отметила очевидное, вероятно зря

Дорогая Виктория, ради Бога не обижайтесь! Просто я думаю, что людям, с которыми мы лично не знакомы, про меня может быть интересно только то, что я сделал.