Алексей Герман о своем новом сценарии

Фильм по этому сценарию станет первым его крупным кинопроектом после «Бумажного солдата», получившего «Серебряного льва» два года назад в Венеции. На вопросы, про что будет новый фильм и в чем беда российского кинематографа, отвечает Алексей Герман-младший

Иллюстрация: GettyImages/Fotobank
Иллюстрация: GettyImages/Fotobank
+T -
Поделиться:

Картина состоит из переплетения нескольких новелл про людей, живущих в одном городе. Одна из новелл — история брата и сестры. Молодые люди всю жизнь провели в Лондоне, а когда у них умер отец, приехали в Россию, чтобы разобраться с делами, поставить какие-то последние подписи и уехать навсегда. Они приезжают сюда очень благополучными, устроенными людьми и неожиданно оказываются в огромном пустом доме: вся дворня сбежала, отцовское дело развалилось, у них все отбирают. Как говорит Герман, это история про людей, которые на наших глазах проходят путь от небожителей к совершенно потерянным людям.

Вторая новелла про таджика, который приехал в Россию и вообще не понимает по-русски. Это короткая история о том, как человек учится говорить первые слова на незнакомом языке.

Третья новелла про искусствоведа, который всю жизнь занимается русским авангардом. Он подрабатывает гидом в маленьком музее. И никому не интересно, что он там говорит про Малевича и Кандинского. Это сломленный человек, единственное его желание — купить новый ноутбук. Однажды он встречает на дороге шумную, веселую компанию с девушкой, похожей, как написано в сценарии, на героиню итальянских фильмов. Девушка думает, что он часть компании, просто они не знакомы, что он не маленький никчемный человек, а один из них. Они начинают говорить о Малевиче, о Кандинском, ей становится невероятно интересно. Она зовет его: «Поехали с нами», но он отказывается, потому что у него дела, ему надо купить этот ноутбук, надо занять денег, надо еще сводить на выставку пару китайских туристов с их китайским фотоаппаратами и китайскими телефонами... И он никогда себе этого не прощает, он все выходит на эту дорогу в надежде снова встретить девушку.

Четвертая новелла про самого Германа. «Я очень люблю фантастику, — рассказывает режиссер, — в какой-то момент, в 1989-90 годах, вышло невероятное количество фантастических книжек, которые раньше у нас не издавались, а тут вышли тиражами 100-150 тысяч экземпляров. И вот 1990 год, появляются первые кооперативные магазины, по радио все еще обещают, что в 2000 году у всех советских граждан будут отдельные квартиры, а уже все разваливается, особенно херово в провинции, в Москве поспокойнее, в Питере нехорошо, там появляется общество “Память”: “Бей жидов, спасай Россию”. Герой, 14-летний мальчик, бежит в книжный ларек: ему бабушка подарила на день рождения большую иллюстрированную финскую книгу про диких животных, и он бежит ее продать, чтобы купить Кларка, Желязны, ну и всех правильных писателей-фантастов».

Комментировать Всего 15 комментариев

Алексей, в вашем прошлом фильме «Бумажный солдат» вы тоже соавтор сценария. Почему вы не работаете со сценаристом, а пишете сами?

Я писал сценарий полтора года. Сначала пытался писать со сценаристом. Но потом сел и сам все переделал. Потому что привидение нельзя увидеть вдвоем.

Знаете, в России есть мертвое поколение сценаристов. Хороших сценаристов всего четыре с половиной человека на всю страну. Дело в том, что в 90-х годах все кинематографисты, которые уехали в Америку и Германию, начали возвращаться и всех учить. Тогда же появились все эти дешевые американские книжки «Как написать сценарий». Нам объясняли, что надо сначала написать поэпизодный план, нужно знать, что будет с твоим героем на 47-й минуте, нужно точно знать финал... Эти правила работают. Но гораздо важнее придумать героя, сжиться с ним, набрать какую-то жизнь, обстоятельства, чтобы ты сам в него поверил. В сценариях, написанных по тем правилам, герои — лишенные мышц и мозга скелеты — путешествуют по выдуманной схеме.

Чтобы истории получились живыми, я старался писать про людей и про ситуации, которые я знаю. История брата и сестры реальна, жизнь гида я представляю себе, потому что моя бывшая жена была таким гидом.

Почему вы выбрали такую форму повествования?

Мы воспринимаем американскую депрессию по картинкам из фильмов Чаплина. Образ послевоенной Италии показал нам итальянский кинематограф. Россию 60-х годов мы знаем по картинам Марлена Хуциева. А 80-е мы воспринимаем по картинам Романа Балаяна. Образа современной России в кино нет. Нет ни одной этапной картины, которая показывала бы нашу жизнь. Поэтому мне было интересно попытаться через переплетение каких-то человеческих микроисторий ухватить общее ощущение страны, которая невероятно разная, наполненная дикими противоречиями, находится не в прошлом, не в будущем и не в настоящем, потому что распята многочисленными архетипами, ухватить ускользающее от нас ощущение той реальности, в которой мы живем. И мне кажется, что это правильный путь развития кино.

Представьте себе, что человек идет по улице, оглядывается и мельком видит в витрине отражение себя, своих друзей, а за ними отражение еще каких-то людей, там дальше дорога, ездят машины, живет город… Вот, собственно, то ощущение, которое я хочу передать в своем фильме. И тогда, возможно, если история получится эмоциональной и убедительной, мне удастся отразить картину повседневности, которая на самом деле очень важна для любой культурной жизни.

Моя цель — собрать все эти микроистории так, чтобы, выйдя из кинозала, зритель почувствовал, что встретился с людьми, которых он где-то видел, с которыми мог бы быть знаком, мог бы поболтать, чтобы ему было жалко, что этот калейдоскоп закончился. Как-то так.

"Представьте себе, что человек идет по улице, оглядывается и мельком видит в витрине отражение себя, своих друзей, а за ними отражение еще каких-то людей, там дальше дорога, ездят машины, живет город…"

А "День Полнолуния" - это разве не то?

Не согласен.  День Полнолуния - один из немногих 'советских' фильмов, который вызывает эмоции у людей, не имеющих никакого представления о России.   Это - серьёзный критерий.  Написать шутки для капустника легко, а для общей аудитории - сложно.  Нахреначить фильм, генерирующий эмоции у русских-советских - пара пустяков.  Для аудитории в развитых странах - посложнее будет.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Потому  что  генерация  эмоций    у  русско-советских  людей,   зачастую  - на   внешние   жизненные проявления:  революции   и  прочие  смуты,   а   у   европейского   индивидуума  носит    личностный  характер...

Сложно сделать что-то по-настоящему существующее и в своей стране, и в мире. Как «небо над Берлином» или «Амаркорд». На мой взгляд все-таки «День Полнолуния» в иной весовой категории. Мне не хватает там личного.  Хотя, может я не прав.  

Сергей Соловьев считает, что российское кино ждет великое будущее. По его словам, у нас есть целое поколение «колоссальных молодых режиссеров», в то время как французскую «новую волну», которая повлияла на весь мировой кинематограф, по существу, сделали всего три человека: Трюффо, Годар и Луи Маль. Вы же в своих интервью все время говорите, что российское кино загибается. Почему? В чем наша проблема?

У нас есть примерно 12 талантливых молодых режиссеров в стране. Они все друг друга знают, встречаются, толкаются локтями, ревнуют к успехам друг друга или не ревнуют, кто-то получает приз — его поздравляют, искренне или неискренне, — это и есть, собственно говоря, вся наша культурная жизнь.

При этом на всех международных фестивалях и кинорынках всегда есть несколько картин из Франции, несколько из Германии, Италии, Англии и так далее. А появление русских проектов — всегда редкость. Но мир глобализируется. И чтобы талантливые российские режиссеры выжили, нужно пробиваться в тот огромный, конкурентный мир, который нас окружает, нравится нам это или нет.

Проблема русского кино, и моя тоже, в том, что мы разучились говорить языком, понятным жителям разных стран. Я имею в виду не упрощенным языком, но общечеловеческим. Как правило, наше кино прочитывается только здесь: в России, на Украине и в Восточной Европе. Чтобы выжить, необходимо пересмотреть способы, которыми мы коммуницируем со зрителями.

Это первое, о чем я думал, когда садился писать новый сценарий: мне важно было говорить прозрачным общечеловеческим языком.

Дело уже не только в режиссуре и драматургии как таковой. На обе ноги хромают элементарные составляющие: монтаж, операторская работа, звук, титры. "Бумажного солдата", кстати, слушать одно удовольствие.

Алексей, здравствуйте.

Ваше кино удивительно трагично и прекрасно.

Скажите, кто будет исполнять главные роли в вашем новом фильме?

Алексей, мне кажется очень сложно в одном полнометражном фильме сделать так, чтобы все четыре истории ожили, чтобы в каждой была набрана глубина...если одна история основная и она более всего трогает зрителя, то через нее естественно текут второстепенные... мне из четырех рассказанных вами историй больше всгео понравилась история про мальчика...его глазами можно рассказать остальные три - брат и сестра могут быть его тетей и дядей, маленький человек искусствовед - соседом, а таджик, к примеру,  тот человек, который метет двор -именно мальчик учит его первым словам по-русски. Вы в 1000 раз опытнее меня, я просто делюсь своими мыслями.  Поскольку четвертая история о вас - вы знаете и чувствуете ее лучше всех - мне кажется ее стоит сделать главной, от нее вести остальные истории. 

с уважением,

Маша

Мы пока не определились с актерами. Должны быть долгие пробы,  будем искать . По поводу сценария, то там еще очень много чего есть. И История про мальчика не хуже и не лучше, чем другие.  На самом деле она далеко не самая личная. Она просто иная. Сценарий   менялся много раз не случайно. Искалась некая идеальная гармония и сочетание этих разных рассказов, где каждый дополняет друг друга. Здесь нет главных и не главных историй. Кстати, все время забываю сказать, что историй шесть. При этом каждая новелла не отдельное существо, а часть целого. Не отдельно нос или глаз, а лицо. Вроде бы  хаос, а на самом деле нет. Это было самое сложное. Иногда казалось, что я где-то подобное  видел, иногда появлялось ощущение выдуманного кино про выдуманных людей, иногда все разваливалось. Тогда я начинал заново. Боролся. Боролся с заданностью, но это долгий разговор. Так как в такой истории самое опасное, когда зритель сразу понимает что к чему.