Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин /

Кто напишет «Раковый корпус»?

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
+T -
Поделиться:

Советская школа. Как старый шрамик — всегда под рукой...

Как ее звали, училку по литературе, — Наталь Николавна? Людмил Алексевна? Вер Тимофевна? Наверно все-таки — Лид Сергевна.

Восьмой класс, Подмосковье. Сперва нудно толкли в ступе Базарова и Рахметова, в надежде получить субстрат Павла Корчагина, потом она отодвинула дымящуюся ступку в сторону, встала, поправив недлинную юбку:

— Мы с вами только что говорили о положительных героях, о великих писателях. Сегодня я расскажу вам и про литературных отщепенцев. Вы уже взрослые, должны это знать. Махровый антисоветчик Солженицын опубликовал на Западе очередной свой пасквиль на нашу советскую действительность. Под названием...(пауза) «Раковый корпус». (пауза)

Когда Лид Сергевна волновалась или выходила из себя, она слегка приседала, одновременно беря себя за локти. У нее были красивые ноги и красивые туфли на шпильках. Да и сама она была вполне. Легко впадающая в гнев и в экзальтацию, она носила высокую прическу и роговые очки. Над верхней губой у нее виднелся светлый пушок. Она была безнадежно глупой. Наверно, она любила и умела хорошо отдаваться мужчинам.

Большую часть урока она посвятила «Раковому корпусу». Не знаю, какая муха ее укусила, думаю, на нее, вероятно, сильно подействовало выступление какого-нибудь сухощавого заезжего политработника в РОНО, доносящего до учителей литературы разъяснительное уложение по поводу очередной вылазки антисоветчика Солженицына.

Она вещала вдохновенно, краснея, прохаживаясь между рядами и возбужденно приседая, словно собираясь помочиться на коричневый дощатый пол. Голос ее звенел:

— На окраине города, в глухом лесу стоит мрачный раковый корпус. Он переполнен раковыми больными. Гноящиеся раны, стоны, проклятия, гнетущая атмосфера безнадежности... (она зажмурилась, качая головой)...натурализм, мрачнейшая, жутчайшая атмосфера! И вот туда приезжает больной антисоветчик, отбывший наказание и ставший в лагерях уголовником, по фамилии...(пауза) Костоглотов! Какая жуткая, античеловеческая фамилия, не правда ли?! Этот Костоглотов валится на пол в приемном покое. К нему подходит врач, молодая женщина. А он обкладывает ее...(пауза)... чудовищным, многоэтажным матом! И это все написано буквально! И сразу требует, чтобы она стала...(пауза) его любовницей. Костоглотова интересуют только секс, жратва и антисоветчина...

Никогда на ее сумбурных уроках не стояло такой гробовой тишины. Класс оцепенел.

Даже отпетые хулиганы Полоз и Труба, даже вечный хохотун Максюта замерли, как первоклашки.

Лид Сергевна была в ударе. Образ злобного, грязного, с горящими глазами матерщинника и антисоветчика Костоглотова, похабно пристающего к медсестрам, потряс молодые умы.

Она пересказала сюжет этого совершенно безумного романа, завершив его:

— И чем же отплатил вылеченный Костоглотов советским врачам? Ночью он пробрался на кухню, украл мешок с продуктами, взял нож и побежал на станцию. Сел на поезд и поехал в Москву. Чтобы продолжать свою антисоветскую деятельность. Чтобы насиловать московских женщин. А если понадобится — грабить и убивать.

Дома я расспросил родителей о Солженицыне. Переглянувшись, они, прилежные читатели «Москвы» и «Нового мира», сказали, что он пишет очень мрачно, потому что «крайне озлоблен на советскую власть». В ту пору родителей интересовал Солоухин.

Не добившись ничего вразумительного, я заснул, повторяя, как заклинание: «антисоветчина... многоэтажный мат... рак... секс».

Потом, позже довелось увидеть и фотографию автора в зачитанном журнале. Лицо отщепенца впечатлило: сурово-напряженное, с маленьким тонкогубым ртом и упрямым острым подбородком. Показалось, что он, как и всякий подпольщик, крайне малорослый.

«Уж этот может написать многоэтажным матом про секс, рак и антисоветчину...» — подумалось с замиранием сердца.

Миф страшного романа креп. Его подстегивали «вражеские» радиоголоса, регулярно передающие какие-то открытые письма автора. Письма дышали гневом.

«Эх, почитать бы “Раковый корпус”...» — думалось мечтательно.

Но неслись годы, бурно навалилось другое: рок-музыка, сюрреализм, поэзия, институт.

И вот он, священный миг: на лекции по ТММ мне суют ксерокс... «Ракового корпуса»!

Трепеща, я взял плохо пропечатанные страницы, стал читать:

«Мысли о доме не помогли, и Павел Николаевич постарался отвлечься государственными мыслями. В субботу должна открыться сессия Верховного Совета Союза. Ничего крупного как будто не ожидается, утвердят бюджет...

— Не говори, браток, — вздыхал Максим Петрович и перекладывал продукты в тумбочку, — нужна реформа законодательства...

— Как вы могли так горячо меня уверять, что уколы — нужны, но я не пойму их смысла? А что там понимать? Гормонотерапия — что там понимать?»

Что это? Кондовая совковая проза. При чем здесь «Раковый корпус»? Какой-то «отрицательный» Русанов. А вот и «положительный» Костоглотов... но это совершенно не тот Костоглотов! Где «многоэтажный мат»? Где «чудовищная, гнетущая атмосфера»? Где зловеще горящие глаза? Где секс?!

Ксерокс был без титула, вероятно, из-за соображений безопасности.

— Это не «Раковый корпус», — решительно сказал я и вернул пачку. Но в душе замерцала смутная догадка: надули! Отогнав эти мысли, я вытеснил «Раковый корпус» на периферию памяти...

И вот он день, когда внучка советского детского поэта-гения дает мне почитать первое западное издание «Ракового корпуса», да еще с правкой самого автора: наборщик-эмигрант насажал ошибок.

Приехал домой, открыл. И как полуразложившиеся трупы всплыли положительный Костоглотов с отрицательным Русановым и закружились в соцреалистическом вальсе хрущевской оттепели...

Надули! Как же меня надули!

Я был зол даже не на экзальтированную дуру Лид Сергевну и не на автора с острым подбородком. А на логоцентризм места, в котором довелось родиться и вырасти. Сила слова запретного, мать его через герменевтическое колено...

Но кто же напишет «Раковый корпус»?!

Комментировать Всего 24 комментария
Но кто же напишет «Раковый корпус»?!

Приходит на ум один подходящий автор..

Его зовут Владимир Сорокин..

Исходя из неумолимого принципа равновесия, чтобы на одной чаше весов появился текст "Ракового корпуса", на другую надо вывалить целую эпоху. А в конце еще ведром потрясти,чтобы прилипшая ко дну газетка выпала и накрыла всю эту кучу . А на газетке что -то написано, да не разберешь из-за натекших помоев, правда что-ли .

Предлагаю будущему автору многозначный, интригующий вариант модифицированного названия: "Корпус рака". Также хотелось бы побольше кровищи, кишок и различных неожиданных девиаций. Заранее спасибо.

Представил, как главред красным карандашом  "Кремль" пишет резолюцию: "Бухгалтерии. Заключить с тов. Сорокиным договор. Выдать аванс."

черный юмор – другого не дано

Как чудесно написано! оччч смешно (мы тоже всем классом хотели Свет Михаллну). Могу поделиться своим, устоявшимся отношением к Александру Исаичу: яркий сатирик в духе  "Дневника писателя" Достоевского. Лучшие страницы – Весь "Ленин в Цюрихе", главы о Сталине из "Круга первого", рассказ об Алексее Толстом и, разумеется, "Гулаг" – гимн черному юмору. Сложна советская действительность, плохо поддается беллетризации, а, смотри–ка, черный юмор вывозит! И у Вас, дражайший, с этим – богато.

Поэтому–то я Вам и переслал ссылочки на соц. рекламу в Красноярске. Соответствует....

"Рассказ об Ал.Толстом" -  Вы имеете в виду "Абрикосовое варенье"?

Да. Но, конечно, с оговоркой – это очень злободневное... sein'n Zeitn g'höat – выражаясь в венском стиле. Но и страшно, и смешно.

Красный граф в рассказе дан плосковато. Чтобы циник, бабник и гедонист Алешка Толстой за чаем у себя на даче  говорил о "внимании самого товарища Сталина" и о "вредителях, пробравшихся в РАПП"?  В рассказе торчит нескрываемая зависть автора. Красный граф как художник был на две головы выше Солжа. Письмо  из глубинки  приписанное, шибко умное...

Торжество соцреализма, в общем...

Эту реплику поддерживают: Илья Басс

Но ведь и сам АИС пишет: "Этот последний фрагмент годился, кажется, не для чайного стола? Нет, теперь входило в моду и в частных компаниях так говорить."

А у сатириков зависть – это нормально. Steven Berkoff'а тоже упрекают. что он –выскочка и завидует "аппер классу", потому и линчует. Лимонов (вернее, его герой) и сам все время сознается, что завидует и типа "вот увидите, я тоже буду на Ист Сайде в белых костюмах по 5й авеню" и т.д.

Потом, рассказ написан уже в конце жизни, "по памяти".

Т.к. я Вам больше чем доверяю – неужели придется читать "Хождение по мукам"?

Не лукавьте, Владимир Георгиевич! «Раковый корпус» очень даже может написать Ваш любимец Михаил Елизаров. И вполне может быть, что вопрос припозднился, потому как у этого самого Елизарова – в пику «Раковому корпусу» – давно уже свой «Госпиталь» имеется. И как раз со всем, чего Вам у Солженицына не хватало: «Ночь, рассказывает «дед» Евсиков: – Короче, мужик пошел к одной бабе, ну, кинул палку, ну, дал ей в рот, нормально, да… А потом захотел ее в жопу выебать, ну, баба, типа, согласилась, ебет он, короче, ее в жопу, да, а баба вдруг перднула, и у мужика потом хуй отсох, вот… – Пиздец, – вздыхает кто-то. – Не повезло мужику.

– Так что в жопу лучше не ебаться, – заключает Евсиков. – Опасно» («Госпиталь». М.: Ад Маргинем. - С.7).

Написать-то может...Но, боюсь, что уже не написал...

Написать ТОТ раковый корпус   практически некому.  Это же нужно чтоб совпало сразу несколЬко довольно случайных событий.   Это должен быть даровитый писатель, устремленный к кремлевским звездам, больной раком , и при этом осознающий что осталось ему всего ничего, ну 2-3 месяца скажем.

Вот с этим последним - самая большая проблема.  Врачи-онкологи хорошо знают на что способен человек точно знающий сколько ему осталось, к каким высотам духа он может подняться перед смертью, и  ....  професссионально убаюкивают пациентов  словами и  наркотиками до самого последнего момента.

То есть я бы процесс создания такого писателя начал бы с обнаружения врача согласного участвовать в таком експеримент-проекте... и чтоб он специализировался   именно на писателях и других художниках.

Владимир,у Вас уже с помощью училки получился замечательный"раковый корпус".

Вот ведь муза-то: экзальтированная и гневливая, с загнанной вглубь похотливостью. Раздражительная муза. Откуда она взяла столь поразительный сюжет? Кто ей внушил подобным образом заинтересовать детей в Солженицине? И одновременно заронить семя будущего разочарования.

Нынеча, не то, что давеча.

«Раковый корпус» - роман предельного состояния.

Люди, описанные в романе, были уникально интересны тем, что у них исчезали «колодки», сдерживавшие их в прежнем состоянии.

Сегодня такой метаморфозы произойти не может: НИЧТО НИКОГО НЕ ДЕРЖИТ.

Более того есть явно ощущаемое желание силой выдавить из себя и то, чего на самом деле в человеке и нет.

Размножается племя «фантазистов».

Юлий Либ Комментарий удален

Рынка нет, а читатель остался. Поскольку, как видите, тема сисек у Солженицына – для Владимира Георгиевича – осталась нераскрытой. Рынок создают издатели, а темы – как несбыточные (по Фрейду) желания – по-прежнему в голове у школьника из Подмосковья.  Хотя, это раньше писатели за темами в народ ходили, теперь они издателя слушают. Какого-нибудь Сашу Иванова, который когда-нибудь, возможно, и закажет Владимиру Георгиевичу роман об очередных идолах.

 

"Рынок создают издатели..."

Ох, не смешитя...Они себя-то создать не могут.

Саму   книгу  не  читала  из-за  названия  и  моя  "Лид  Сергеевна"     в   школе   про    неё,  приседая,   не  рассказывала,   но   Ваше   впечатление    мощное   и  воображаемое   меня   всю  проняло...

Владимир, ну убейте не верю, что можно не вспомнить сразу и без сомнения имя учительницы (такой!) по литературе, а Базарова с Рахметовым "толкут в ступке" (очень точно!) все-таки по-моему в девятом, и вообще - где Вы видели "сухощавого политработника"?Придираюсь, естественно, понравилось потому что - без промаха.

Павел, я учился в четырех школах, всех же имен не упомнишь. Зрительная память у меня гораздо лучше.

Сухощавый-то политработник в отличие от полноватого именно творчески и подошел к уложению. Он-то, подлец, и суггестировал впечатлительную Лид Сергевну.   

Жалко, фотография не та - ни рта, ни подбородка. И, простите за занудство, ТММ - это что? Теория могучего модернизма?

Раковый корпус-удручающее название. Снять бы по нему кино, как вы описываете, мне сразу кино видется. Кстати, не знаю как в России, но в США оно бы пошло. Голливуд бы из этого ещё и фильм ужасов бы сделал.