Катерина Мурашова /

/ Москва

Кусок хлеба для блокадной бабушки,

Иллюстрация: Сноб.Ру/Наталья Цыбулина
Иллюстрация: Сноб.Ру/Наталья Цыбулина
+T -
Поделиться:

Молодые родители сидели рядышком и смотрели смущенно. Ребятенок приблизительно полутора лет деловито покопался в ящике с игрушками, извлек оттуда большого резинового динозавра самого свирепого вида и ткнул пальчиком в его морду, призывая меня к совместному восхищению:

— Зюбки!

Я улыбнулась малышу и перевела взгляд на его родителей.

— Слушаю вас.

— Понимаете, он крошит хлеб, — сказал молодой папа.

— Крошит, — повторила я. — И что?

— Мы не знаем, что делать! — энергично вступила молодая мама, нащупав руку супруга.

— А надо? — уточнила я.

Современное поколение молодых людей психологически грамотнее своих родителей — это однозначно. Но иногда начитаются рекомендаций в глянцевых журналах или на форумах в Интернете и начинают делать такое... Я лично не видела ничего такого уж криминального в том, что полуторагодовалый ребенок крошит хлеб.

— Надо! — хором сказали молодые люди.

— Тогда рассказывайте подробно, — велела я.

История оказалась достаточно необычной. В большой по мегаполисным меркам семье имелись: пожилая супружеская пара, их дочь со своей дочерью, их женатый сын с сыном (именно эта часть семейства пришла ко мне на прием), незамужняя сестра отца и еще совсем старенькая то ли бабушка, то ли прабабушка. В душевном комфорте последней и заключалась проблема. Пожилая женщина когда-то пережила Ленинградскую блокаду и потеряла тогда всех своих близких. Младшему поколению семьи она никогда специально не рассказывала о пережитых ужасах, но кое-какие ее привычки явно имели «блокадное» происхождение и были хорошо известны всем многочисленным домочадцам. В том числе и чрезвычайно щепетильное отношение к хлебу. Хлеб в семье никогда не выбрасывался и не плесневел: сушили сухари, которые потом использовали в хозяйстве или, на крайний случай, зимой скармливали птицам. И надо же так случиться, что младшему ребенку, которому тетка показала, как кормят птичек, необычайно понравилось крошить в пальчиках хлеб! «Гули-гули!» — кричал он за столом в кухне и крошил на пол выделенный ему к обеду кусочек. Пытались запрещать. Ребенок, который как раз находился в возрасте, когда дети устанавливают границы, позабыл о первоначальном чувственном удовольствии и удвоил усилия в направлении: «Нельзя? А вот я сейчас вам...» Заметив, что больше всех нервничает и кипятится старенькая бабушка, стал крошить хлеб демонстративно и нарочно в ее присутствии.

— Можно, конечно, вообще не давать ему ни хлеб, ни булку, — рассуждал отец. — Но, во-первых, он их любит и просит — ведь мы по традиции обедаем все вместе и хлеба у нас едят много, а во-вторых, он позавчера начал крошить печенье... С другой стороны, можно просто бить по рукам (именно это нам посоветовали на одном психологическом форуме), но нам с женой не хочется начинать воспитание сына с такого шага... Должен же быть какой-то внутренний нравственный закон...

— Да, да, — подхватила я. – Тот самый, который так поражал старика Канта...

К этому времени я уже знала, что папа недавно закончил философский факультет Санкт-Петербургского университета и теперь учится в аспирантуре и работает учителем в гимназии.

— Да он же еще и не поймет, за что его наказали, — быстро добавила мама малыша, трогательно ограждая мужа-философа от моих возможных насмешек. — Ведь они до этого вместе с теткой крошили на улице хлеб голубям... И ничего нельзя ему объяснить — он просто по возрасту не может понять ни про блокаду, ни про хлеб... И бабушку жалко, она потом таблетки глотает, и у нее давление скачет! Мы просто не знаем, что делать...

Малыш и его большая семья мне нравились. Они стояли друг за друга и заботились о бабушкином душевном комфорте... Хотелось им помочь.

— В полтора года ребенку действительно еще нельзя практически ничего объяснить рационально и тем добиться изменения его поведения, — согласилась я. — Но вот эмоциональный отклик есть уже у младенцев первых часов жизни. Эмоции дети читают прекрасно. На них и попробуем опереться. Сейчас я расскажу вам, что надо сделать, а вы уговорите бабушку...

 

                                                     ***

 

Очередной обед малыша оказался приватным — только он и бабушка. Родители спрятались за кухонной дверью. Получив в свое распоряжение кусочек черного хлеба, мальчишка хитро взглянул на бабушку и занес ручку над полом. Бабушка присела рядом на табуретку и начала рассказывать... Зная, что правнук ее все равно не понимает, она говорила о том, о чем не позволяла себе вспоминать уже много лет. Снова падали фашистские бомбы, снова гибли под развалинами и падали от голода на улицах люди... Вот кто-то вырвал вожделенную, полученную в очереди пайку хлеба, и мать пришла домой к голодным детям с пустыми руками... «Уходи! — крикнул ей истощенный до последней крайности сын. — Где наш хлеб? Ты, наверное, сама его по дороге съела!»

Голос бабушки дрожал и прерывался. Замер малыш. Зажимая себе рот рукой, беззвучно плакала за дверью молодая мама, с ужасом представляя себя на месте той блокадной женщины...

Неделю после этой сцены ребенок, которому протягивали кусок хлеба, прятал ручки за спину. Потом потихоньку стал есть хлеб и булку, но никогда больше не бросал их на пол...

 

                                                      ***

 

— Здравствуйте! Я как раз недавно вас вспоминала! — миловидная полная женщина подошла ко мне в коридоре. На руках у нее сидела щекастая, приблизительно годовалая девочка. — Вы нас помните?

— Простите... — я не помнила.

— Крошеный хлеб и блокадная бабушка...

— А, да, да, конечно! — я тут же вспомнила. — Как мальчик?

— В этом году в школу пойдем, — с гордостью сказала мама. — Вот сестренка родилась, он с ней так хорошо возится...

— А бабушка?

— Бабушка умерла. Уже три года. Он ее и не помнит почти... А в начале этого года мне воспитательница в саду как-то и говорит: «Знаете, у вашего сына по занятиям и с детьми все хорошо, но вот я обратила внимание — он как-то странно к хлебу относится. Другие дети и не едят его почти, откусят и бросят, а он не только сам крошки не уронит, но и если с чужого столика упадет, обязательно вскочит и поднимет. Да еще и говорит: "Нельзя, нельзя!"» Тут-то я все и вспомнила. И вас, и бабушку нашу, и блокаду... Поплакала даже. И мужу рассказала...

— Да, это он, — больше себе, чем женщине, сказала я. — Тот самый внутренний закон, о котором говорил когда-то ваш муж. Если вашему сыну никто не расскажет историю с хлебом и бабушкой, он так никогда и не узнает, откуда идет его уверенность в непреходящей ценности хлеба и необходимости бережного к нему отношения. Но навсегда сохранит его и когда-нибудь постарается передать своим детям.

Комментировать Всего 11 комментариев

Катерина, как всегда - потрясающе!

Спасибо, Марина!

Я надеюсь, что нам как-нибудь удастся-таки встретиться и поговорить. Затронутая Вами в письмах и дискуссии "Сноба", тема "свой-чужой" и возможность-невозможность отреагировать эти чувства меня очень волнует как психолога и человека. К сожалению, ее обсуждение сейчас затруднено по вполне понятными вполне уважительным причинам, что - увы! - не отменяет самой проблемы.

Катерина!

Ответила Вам на почту. С удовольствием с Вами увижусь при случае.

Спасибо! Есть взаимное желание - мир наверняка подстроится и мы с Вами увидимся. Счастливого отпуска!

вам надо книгу издавать!

для детей школьного возраста в том числе!

Спасибо, Михаил! У меня есть книжки для родителей. А для подростков - только художественные повести. Мне кажется, что с приключениями им легче воспринимать и анализировать вечные проблемы. Но, может быть, я ошибаюсь...

зависит от возраста, в принципе =)

очень сильный текст

и очень страшный

меня в нем смущает только одно: честно ли заставлять пра(или пра-пра-)внуков избывать своей жизнью психотравмы старших поколений рода? понятно, что так или иначе они все равно будут это делать. но ведь этим приватным обедом бабушка просто передала мальчику свои недовыплаканные слезы, свой недопережитый ужас. а что, если ему и своего хватит?

каждому из нас дается его собственная жизнь. вправе ли мы требовать, чтоб потомки осушали наши невыплаканные слезы?

Мы однозначно не вправе требовать осушения наших слез. Ни от кого вообще, в том числе и от наших детей, внуков и т.д. Но мы ведь не роботы, мы - живые люди. Можно ли передать детям только свое умение веселиться и лихие "охотничьи истории" из прошлого? И - правильно ли это будет?

Дикая история. Из нее следует, что ребенку нужно привить все неадекватные реакции, которые есть у его родственников, которые когда-то были травмированы. И не просто сказать или объяснить, что не надо травмировать. А еще и из ребенка сделать травматика. Теперь у него будет останавливаться сердце, когда кто-то будет крошить хлеб.

Не хочу с вами спорить на эту тему, я уже поняла, что мы с вами никогда не придем к согласию, слишком разные у нас и ценности, и жизненные позиции. Хотела просто высказать мнение.