/ Москва

Елена Фортуна: 
10 главных вопросов об усыновлении

Елена Фортуна — мама троих приемных детей. Издает журнал «Родные люди», посвященный проблемам усыновления, ведет сайт для приемных семей и рассказывает о своей работе в блоге на «Снобе». Мы составили список самых важных вопросов, которые возникают у будущих приемных родителей, и попросили Елену ответить

Иллюстрация: Cоrbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Cоrbis/Fotosa.ru
+T -
Поделиться:

В наших дискуссиях об усыновлении то и дело возникают вопросы, как подготовить себя к усыновлению, от каких страхов избавиться и каких ошибок избежать заранее. Вот ответы на десять самых важных вопросов.

1) Вдруг я не смогу полюбить его?

Очень распространенный страх. Я придерживаюсь мнения, что любовь не зависит от внешних обстоятельств и качеств того человека, которого любишь. И полюбить можно любого, потому что любовь — это твое внутреннее состояние. Если у тебя есть душевные силы любить, то совершенно не важно, кого именно. Но со мной вряд ли многие согласятся, это как-то нереально звучит.

На самом деле приемный ребенок как никто дает возможность расширить представления о том, какая разная бывает любовь. Я вот знаю, что любила своего младшего сына с первых же дней, но сейчас это совершенно другая любовь. Как-то очень ясно начинаешь понимать, что это не взрыв эмоций и снос крыши, а что-то более надежное и пригодное для долгой жизни вместе.

Но даже если человек продолжает спустя год, два, пять говорить себе «я не могу его полюбить», трагедии в этом нет. Эти год, два, пять лет ребенок мог провести в детдоме. Это искалечило бы ему психику на всю оставшуюся жизнь. Да и не было бы нормальной жизни после выхода из системы... Ребенку на самом деле нужны внимание и забота. И «персональный взрослый» рядом. По большому счету, он даже не знает, какая она — родительская любовь, ему сравнивать не с чем (даже если был семейный опыт — он был тяжелым, ведь сирот из благополучных семей, у которых погибли родители, у нас исчезающе мало).

У нас в последнем номере есть прекрасное интервью с писательницей Диной Сабитовой — у них несколько лет назад появилась 16-летняя приемная дочка: «Я открыла фотографию и говорю мужу: “Посмотри, какая девочка”. Без всякой задней мысли. Потому что мысль ее забрать была настолько фантастической, что ее не имело смысла озвучивать. Муж посмотрел, почитал, помолчал. А наутро сказал: «А давай мы Люду заберем. Ну, даже если не сложится у нас… Ей 16. Через два года она уйдет во взрослую жизнь. Чем мы рискуем? В худшем случае — двумя потерянными годами. Но для нее они будут очень важными — ведь во взрослую жизнь она отправится из семьи».

2) Вдруг ребенок сам не будет любить приемных родителей?

Здесь есть лукавство и ожидание некой благодарности от ребенка. Но у ребенка действительно нет опыта любви родителей и любви к родителям. Он просто не умеет. Родитель в состоянии этому научить. А вообще в таких случаях полезно думать об обычных семьях, с самодельными детьми. Сколько случаев, когда родители и дети терпеть друг друга не могут? Не разговаривают годами? Открыто признаются, что не любят? Или им кажется, что их не любят? Да примерно такое же соотношение, как в случае с приемными. Просто в обычной семье по умолчанию подразумевается, что безусловная любовь и доверие есть. Природа, инстинкт и все такое. А ведь инстинкт — это не только и не столько биологический механизм...

Впрочем, дети на самом деле благодарны. В отличие от некоторых «самодельных», которым запросто сказать родителям «нафига вы меня родили, я не просил». Особенно если дети уже подросшие и понимают, что к чему. Недавно между нашими старшими произошел такой разговор.

Даша: А мне подарили самый лучший подарок на Новый год!

Адиль: А мой самый лучший подарок в жизни — то, что меня родители из детдома забрали.

3) Мне дадут усыновить?

В России настолько мягкие требования к усыновителям и такая несложная процедура, что, чтобы не дали, надо быть бомжом-алкоголиком на Курском вокзале. Или прикованным к постели тяжелым инвалидом. Или маньяком с судимостью. То есть продемонстрировать такую жизнь, что станет очевидно — о ребенке этот человек заботиться не в состоянии.

4) Бывают здоровые дети в детских домах?

Однозначно да. И личный опыт, и опыт множества других родителей это подтверждают. Кроме того, многие диагнозы дома исчезают без следа.

5) Генетика — откуда я знаю, вдруг его мать шизофреничка?

А откуда вы знаете, что у вас идеальные гены? Любые муж и жена могут, сами того не зная, быть носителями генов, которые в сочетании дадут что-нибудь страшное. Что ж теперь, не рожать?

Но заболеть может совершенно любой ребенок. Просто когда болеет твой ребенок, независимо от способа его появления в семье, ты видишь в этом не фатальную проблему или свою ошибку, а задачу, которую надо решать.

6) С какого возраста брать?

Да с любого — зависит от желания. Однако чем менее четко заданы возрастные (да и любые другие рамки), чем шире «коридор» ожиданий, тем лучше должен быть подготовлен будущий родитель и тем больше у него шансов найти быстро и безболезненно своего ребенка. При первых мыслях об усыновлении у многих «на автопилоте» подразумевается, что усыновлять можно только младенцев. Когда человек готов принять в семью ребенка постарше — это как минимум означает, что он изучил материалы о приемных детях разных возрастов, а как максимум — более трезво оценил свои возможности и, скажем, понял, что в 45 лет с младенцем не справиться. Оценка собственных ресурсов — очень важный момент.

Чем старше ребенок, тем дольше и сложнее адаптация, конечно, потому что он так или иначе уже личность, а какие-то его личные черты и качества в нем уже «проросли». С другой стороны, со старшим ребенком можно договориться, и он понимает, что попасть в семью — это огромная удача для него.

7) Как-то неудобно выбирать ребенка в детдоме — не арбуз все-таки. Но ведь и первого попавшегося не возьмешь?

Эту этическую проблему каждый решает для себя сам. Кто-то выбирает годами. Кто-то берет первого, которого предложат (ну а что? ребенок и ребенок — руки-ноги на месте, все остальное тоже). Мы брали первых — я даже не рассматривала вариант выбирать. Я знала, что не смогла бы.

В конце концов, можно ведь выбрать на этапе знакомства с документами. Не знакомясь с ребенком лично. Это как минимум его не травмирует. Но очень немногие люди это понимают. Идут знакомиться из любопытства... Мы по дочке знаем, как это любопытство отражается на мировосприятии, характере, способности ребенка доверять...

А вообще про поиск «своего» ребенка есть хорошая статья психолога Людмилы Петрановской. Я так красиво и профессионально не скажу.

8) Как понять, что я готов?

Не знаю. Идеальной готовности, наверное, не бывает — тут всех поворотов темы не предугадаешь. Ну, я бы сказала так: если ты добросовестно учился на курсах подготовки приемных родителей и после этого остался при своем решении — готов. Около четверти родителей после школы отказываются от этого решения, и это очень хорошо.

И еще мне кажется, что надо просто очень хотеть стать родителем. Хорошим родителем. У меня лично других мотиваций не было.

9) А вдруг его родители объявятся и отберут?

Если ребенок усыновлен — не отберут. В крайне редких случаях могут, если нарушена судебная процедура и вскрываются обстоятельства, которые препятствовали усыновлению. Но это исчезающе редко. Я таких случаев не знаю даже из десятых рук.

Если под опекой — да, могут. Если приемная семья — то тем более могут. Чем больше на ребенка выдает денег государство, тем больше он «государственный» и тем меньше «родительский» (это не про любовь, а про права и обязанности). А приемная семья — это вообще прообраз фостерной семьи, т.е. по сути семьи временной.

10) У кого искать поддержки?

Надо быть готовым к тому, что тебе сложно будет получить поддержку — профессиональную ли, дружескую или родственную. Потому что для нашей страны усыновление — это пока не «дело житейское», а «нестандартный поступок».

У нашей семьи проблемы явного неприятия не было, но круг общения очень изменился. Кто-то, кто еще не определился со своим отношением к усыновлению вообще и к нашему в частности, как бы сам собой отдалился. Кто-то, наоборот, стал ближе. Но все равно поговорить не с кем. Только с новыми знакомыми, которые сами приемные родители.

Ну вот такой пример. Когда у нашего сына в пять лет появились первые самостоятельные рассуждения, развернутые фразы и даже шутки — для нас это была огромная победа. Но эту радость не разделишь с родителем, чей ребенок развивался обычно и для них это норма. А уж когда у тебя личные страдания и переживания, пока ты к ребенку не привык... когда иногда приходится обнимать его через усилие, просто потому что надо (а надо действительно!), когда все время сомневаешься, а все ли ты правильно делаешь. Кто это может с тобой разделить? Как это вообще объяснить?

Что касается неприятия окружающими — наличие в нашем законодательстве тайны усыновления говорит само за себя. И кто-то скрывает даже от собственных родителей, имитирует беременность, опасаясь неадекватного отношения (хотя с моей точки зрения — маразм, у Антона Жарова на эту тему есть весьма язвительная заметка). Боятся шушуканий за спиной, травли одноклассников и т.д. На мой взгляд, беспочвенно — и за стремлением скрыть происхождение ребенка стоят, прежде всего, родительские тараканы. Можно подумать, кому-то в нашей стране вообще есть дело до окружающих, у нас вон даже соседи не знают, ну человека два из всего подъезда в курсе — хотя дети появились очень взросленькими.

Комментировать Всего 40 комментариев

Есть ли какие-то хорошо известные вам проблемы, с которыми всегда сталкиваются усыновители и которые трудно предусмотреть заранее, не ориентируясь в теме?

На каком-нибудь популярном форуме усыновителей можно прочитать о каких угодно «специфических» случаях, но подготовиться к ним все равно не получится. Потому что каждый ребенок уникален. У детей разные обстоятельства «прошлой жизни», разные механизмы переживания травм, разное состояние здоровья, разный уровень развития и т.д.

Пожалуй, самой большой неожиданностью становится какое-то нестандартное поведение ребенка в первые дни дома. Но обо всем этом и на школах родителей говорят, и пишут много в сети.

Ну и плюс обычно будущие родители пугаются страшного слова «адаптация». В среднем — от года до двух нужно семье и ребенку, чтобы окончательно «стать своими». Это не говорит о том, что только через это время наступит неземная любовь. Адаптация — вполне естественный процесс привыкания друг к другу. Труден у приемных детей он бывает в основном потому, что:

– у родителей в голове слишком много неоправданных ожиданий;

– у родителей в голове слишком много необоснованных страхов (самый частый — а вдруг я его не полюблю?);

– ребенок травмирован, и понадобится время (а иногда — и работы с психологом), чтобы эту травму залечить, а пока ребенок не умеет быть собой, быть открытым, быть любимым и любящим.

Однако есть родители, утверждающие, что у них никакой адаптации не было, и ребенок влился в семью так, как будто всегда в ней жил. Признаться, я в это не верю. Когда происходят любые изменения в семье — рождается ли ребенок, совершается брак, появляется ли приемный ребенок — так или иначе семейная система и ее новый обитатель подстраиваются друг под друга. И, повторюсь, это не имеет никакого отношения к любви.

Кардинальные изменения зависят от поведения нового родителя? Или от того, что заложено в ребенке?

Даже не от поведения родителей, а скорее просто от их наличия. Вот живет ребенок в детдоме. С психологической точки зрения — не живет, а выживает. Вырабатывает защитные механизмы. Сам с собой наедине переживает свои глубокие травмы (прежде всего травму отвержения — все-таки их мамы бросили), он ничего не знает о себе, своих эмоциях и чувствах. И ведет себя так, чтобы обезопасить себя в коллективе. А дома вдруг молчаливый тихоня превращается в живого баловника, главный хулиган — в сообразительного вдумчивого мальчика... У них просто появляется возможность быть собой и потихоньку просыпается уверенность, что их полюбят такими, какие они есть. Хотя поначалу бывает очень странное поведение, потому что дети теряются на “другой планете»: еще не знают, как здесь все устроено, еще не уверены, что это с ними навсегда, и боятся — как новой жизни, так и того, что она закончится вдруг. Но даже при самой сложной адаптации и самом неадекватном поведении у ребенка меняется взгляд. В первые же дни дома он становится нормальным детским взглядом, а не как в детдоме. Как лампочки в глазах загораются.

Вы говорили про школы будущих усыновителей — их обязательно посещать?

Ожидается, что к 2012 году документ об успешном окончании таких «курсов компетенции» войдет в обязательный список документов, которые должен предоставить кандидат в усыновители или опекуны. Там будущих родителей готовят всесторонне, но в основном психологически. Школ таких открывается сейчас много, но специалистов не хватает. И еще меньше таких специалистов, которые помогали бы искать выходы из сложных ситуаций.

Какие службы психологической помощи существуют на тот случай, если возникнут проблемы?

Есть, куда идти за помощью, особенно если вы в Москве. Например, благодаря «Отказникам» Елены Альшанской, родителей бесплатно консультирует лучший в нашей теме психолог Людмила Петрановская, а детей — замечательный детский психолог Мария Капилина. Хорошая поддержка в Московской психологической помощи населению — их отделения есть в каждом округе, плюс при них открыты свои школы принимающих родителей, так что о специфических проблемах приемных детей и их родителей они знают и умеют с ними работать. И это тоже бесплатно.

Кроме того, есть какое-то количество «тематических» психологов, просто их услуги не бесплатны. Есть попытки организовывать различные тренинги на эти темы. И как самый крайний вариант, если живешь в глуши, где нет психологов — задать вопрос психологу через наш сайт (это я не рекламы ради, а просто чтобы дать вам полный спектр возможностей) либо идти искать утешения и совета на усыновительский форум.

Есть ли корреляция между возрастом и количеством диагнозов — чем старше, тем сложнее болезни? В этом смысле маленький ребенок быстрее приходит в себя, в том числе и физически?

Болезни в детдомах не усугубляются (если это просто соматические болезни) — выявленные вовремя, они лечатся. Вот развитие — да, оно страдает. И чем старше ребенок, тем глубже у него отставание речевого развития, эмоционального и психологического. И никто, увы, с ними не работает. Если совсем все запущено — ставят ребенку умственную отсталость и отправляют в соответствующий интернат.Но дома реально чудеса начинаются. Представьте, вот попадает к вам мальчик лет этак четырех. Мальчик и мальчик. Ну, не говорит почти. Слегка заторможенный, замкнутый... И за полгода вы видите распускающийся, как в ускоренной съемке, цветок. Он за несколько месяцев переживает с вами рядом все непережитое — просит подержать его на ручках, покормить из бутылочки, стремительно проскакивает восьмимесячный кризис, потом трехлетний, а потом ррраз — и у вас совершенно офигительный обаятельный и открытый пацан, который просто не очень хорошо разговаривает. Но и это исправимо — просто не так быстро. Не знаю, насколько это понятно, но там столько эмоций, что разумных слов не находится...

Вообще, на тему «как дети меняются» у «Радио России» есть программа «Детский вопрос». У них на сайте deti.radiorus.ru — раздел «обыкновенное чудо». Посмотрите. Только морально подготовьтесь, что будете плакать. Я уж сколько раз смотрела, сколько этих историй через меня прошло — а все равно каждый раз в три ручья...

Есть ли какие-то знания, которыми нужно обладать, общаясь с чиновниками из опеки или с сотрудниками в детском доме?

Нужно знать свои права и обязанности как потенциального усыновителя или опекуна. Хотя бы основные положения Семейного кодекса, касающиеся семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей. И в целом представлять себе процедуру, которая делится на три основных этапа: сбор документов, который заканчивается получением заключения органов опеки о возможности быть усыновителем или опекуном; поиск ребенка и знакомство с ним, которое заканчивается подписанием согласия; суд (в случае усыновления) или получение постановления об опеке.

А что в этих школах происходит? Чему там учат?

Я вам как преподаватель Школы приемных родителей отвечу.

Там не "учат". В целом, вот, программа нашей школы, например, "разбвается" на три компонента: компетенции, информация и тренинги.

Задача - не только дать информацию (как "читать" зачастую "нарисованные" диагнозы, каки есть законы, нормы, правила и т.п.), но и оттренировать, как эти знания применять на практике. То есть,  у нас, например, есть тренинг под названием "суд", где наши ученики пробуют себя с разных сторон, не только могут примерить на себя "роль" усыновителя, но и представителя органа опеки, скажем. А когда становится понятно, как я бы вел себя на их месте - начинается понимание, как же с ними разговаривать.

Ну и, разумеется, компетенции по адаптации ребенка к семье и (в большей степени) семьи к ребенку. Здесь тоже без тренингов не обойтись...

Главная задача ШПР -это дать возможность человеку самостоятельно оценить, во что он ввязывается и то ли он действительно хочет. Я не встречал выпускников, которые бы утверждали, что после прохождения ШПР их взгляд на усыновление не изменился.

Снять все "мифы", рассказать правду, поддержать человека (отказаться от намерения усыновить, осознав всё в комплексе - тоже поступок, и таких - порядка 20%!, это значитт, на 20% меньше трагедий разного масштаба) - вот это "делают" в ШПР.

Спасибо за подробный ответ. Про то, что это способ осознанно решить, надо ли тебе усыновлять ребенка, я, конечно, понимала. Но как это делается, вот в чем хочется разобраться. И очень интересно про законы и суд. Спасибо!

Елена Фортуна Комментарий удален автором

В Москве таких школ много

Они работают, например, при Московской службе психологической помощи населению (в каждом округе), либо при некоммерческих организациях. Есть даже дистанционная. В других городах школы организуются при местных органах опеки и центрах по усыновлению (городских, областных, республиканских).

Программа обучения везде разная: где-то делается упор на психологию как родителей, так и детей, где-то большой блок тем посвящен здоровью (в том числе и так волнующей всех генетике), где-то - юридической части. Самая полная программа, где есть все - в школе проекта "К новой семье", она одна из первых (собственно, название "школа приёмных родителей" стало нарицательным благодаря им). Обучение - в среднем 2 месяца, 1-2 раза в неделю. На мой взгляд - очень полезно. Мы с мужем вот собираемся отучиться, несмотря на собственный богатый опыт.

Наталья Конрадова Комментарий удален редакцией Почему?

Елена, спасибо вам большое за текст! У меня такой, скорее психологический вопрос - вот я одна, беру приемного ребенка. Не безответственно ли это, с моей стороны? Ведь случись со мной что - кто о нем позаботится?

У моего биологического ребенка есть отец, есть другие родственники - то есть сын не останется один. А приемные сын или дочь - куда они пойдут в случае моей смерти? Вот это меня останавливает.

Нелли, такой ответственный подход - это замечательно! Но почему вы предполагаете, что всегда будете одна? Я первого ребенка усыновляла одна. Конечно, у меня есть родители, но они далеко, и на их помощь я могла бы рассчитывать только в самых крайних обстоятельствах... И, честно говоря, я вообще не думала, что выйду замуж. А оно вон как обернулось :)

Приёмный ребёнок очень меняет и жизнь, и мироощущение. И, возможно, это новое мироощущение и приведет в вашу жизнь того человека, который будет рядом, если, не дай бог, с вами что-то случится.

Елена, я спрашиваю не с точки зрения эмпирических построений "что, возможно, случится", а с точки зрения практики - что случается с приемным ребенком одинокой матери в случае ее смерти?

Ребенок возвращается в детдом? Может ли мать в завещании назначить опекуна надо ребенком, и - самое главное, - будут ли государственные органы опеки исполнять это завещание?

Все эти вопросы надо прояснить, прежде чем начинать процесс усыновления, потому что, я думаю, вы сами понимаете, что если ребенок по смерти матери идет обратно в детдом - то это никуда не годится.

Пока все устроено так,

что, увы, только обратно в детдом :( Ребёнка нельзя "завещать". 

Как это, собственно, происходит со всеми детьми, когда они остаются без родителей, и не находится родственников (либо их нет в принципе, либо они отказываются от участия в судьбе ребенка).

Спасибо. Это ужасно.

То есть тут еще сто раз подумаешь, рожать ли еще одного биологического ребенка, зная, что после твоей смерти он на 99% обречен на детский дом, а брать приемного в таком случае - вообще верх безответственности.

Я тут уточнила у мужа, он юрист

Он говорит, что можно написать в завещании - назначить конкретного опекуна. Но опекун имеет право отказаться. То есть гарантии, что ребенок будет пристроен - нет.

И я бы не делала такой уж большой разницы в этом случае между кровным и приёмным ребенком. То есть если нет решимости рожать - то, конечно, брать приёмного не стоит. А если рожать не страшно - то почему страшно брать приёмного? Конечно, у него уже была травма, и вторая такая тяжелая - это действительно очень грустно. Но каждый проведенный в учреждении день - это тоже травма. И если есть возможность дать ребенку прожить в семье хотя бы несколько лет - это очень многое ему даст.

Нет, не в завещании. Нужно писать отдельно заявление. И, кроме того, такое "назначение опекуна на случай смерти" допустимо только для одиноких родителей.  Если где-то в природе существует второй родитель (даже  лишенный родительских прав) - эта вся история не про вас.

Антон, спасибо за уточнение. Думаю, Нелли имела ввиду завещание не как документ, а как сам факт изъявления воли, но в в данном случае это неважно. А вот про одиноких родителей - очень важно.

ПОчему "обречен"?

Во-первых, живите, пожалуйста, долго и счастливо.

Во-вторых, ребенка (своерожденного или усыновленного) одинокой матери можно "завещать" под опеку выбранному вами лицу.

В-третьих, если вы приняли этого ребенка - почему вы думаете, что его не сможет принять другая семья, если случиться трагедия (не дай бог)? Я всегда спрашиваю у людей: готовы ли они принять в свою семью племянников или племянниц, если с их братом или сестрой что-то случиться. Почти никто не задумывается долго: конечного, готовы. И детей своих друзей - конечно, готовы.

По-моему, вы сгущаете краски. Усыновление - это радость.

Эту реплику поддерживают: Елена Фортуна

Спасибо, это очень хорошие новости! Понятно, что с предполагемым опекуном должна существовать договоренность на этот счет.

Тогда задам еще один вопрос - как российские органы опеки будут проверять условия жизни усыновляемого ребенка, если усыновитель живет за границей? Или эта проверка - формальная, и ее не происходит на самом деле?

Проверяют местные органы опеки (которые выдавали заключение) и отсылают отчет в российские. Либо отсылает уже агентство, если усыновление происходило через агентство.

Хотя сейчас на эту тему много разговоров в связи с новым договором с США об усыновлении, и злые языки говорят, что это во многом попытка обеспечить нашим опекским тетенькам возможность ездить за рубеж за государственный счет. Так что, возможно, с отдельными странами будет и какой-то иной порядок.

Елена Фортуна Комментарий удален редакцией Почему?

Елена Фортуна Комментарий удален редакцией Почему?

Антон, спасибо!

Но вот представьте себе ситуацию -человек, у котого родители уже умерли, у кого нет братьев или сестер, и вообще нет близких родственников. И такой человек усыновляет. "Завещать" под опеку - тоже страшно, возьмет выбранный опекун, и откажется. Друзья - мне кажется, это только в голливудских фильмах такое бывает, уж простите.

Надо очень, очень хорошо все подготовить для такого случая.

Нелли, совсем не только в голливудских фильмах. 

вот, например, у одной моей знакомой, есть две взрослые дочери и приемный сын. да вот когда у одноклассника этого приемного сына умерла мама, знакомая взяла под опеку и одноклассника и его старшего брата.

ребенка моей умершей соседки снизу удочерила соседка сверху.

мама нашей Ксюши Чудиновой взяла под опеку детей своей подруги -- мальчика и девочку -- после ее смерти, хотя у нее уже было трое своих детей.

мир не без добрых людей. и если единственное, что тебя останавливает от усыновления это страх, что ты можешь внезапно помереть, то я тебе могу пообещать, что возьму твоего ребенка к себе, если что. только ты его научи тюбик с пастой закручивать.

Есть ощущение, что я вашу знакомую из первого абзаца знаю :)

Елена, да мы наверняка и друг друга знаем под какими-нибудь усыновительскими никами :)

Наверняка :)

Но меня очень просто опознать - у меня ник почти такой же, как фамилия :)

Он умеет, что ты:) Ну я не знаю, я на машине езжу, в море ныряю, и периодически появляются такие мысли. Хотя они у всех появляются, я думаю.

Спасибо тебе!

Елена, спасибо большое! Понятно.

>>В 45 лет не справиться с младенцем

Одна единственная реплика может  перечеркнуть все доверие автору.

Это реальный пример из жизни, причем таких примеров - не один и не два. В 45 лет очень в разном состоянии здоровья люди. Кто-то уже бабушкой выглядит и себя ощущает, а кто-то бодр и полон сил. Цифры тут не имеют решающего значения.

Ну и вообще фраза вырвана из контекста.

Эту реплику поддерживают: Антон Жаров

В Германии разница в возрасте между усыновителем и усыновляемым не может превышать 46 лет. И это - правильно.

Вопрос не в том, что человек в 45 лет хочет взять младенца, и даже думает, что это для него будет доступно и по силам. Дело в том, что при усыновлении учитываются интересы ребенка. А ребенку не слишком хорошо, когда разница в возрасте с родителем столь велика. И не только потому, что мама костьми уляжется в его младенчестве, но и потому, что в 55 лет очень трудно ездить с сыном на роликах, в 15 лет стеснительно представлять 60-летнюю бабушку мамой, а в 65 лет - почти нереально разделить проблемы 20-летней девушки и не сойти с ума от того, что она до ночи гуляет...

Эту реплику поддерживают: Елена Фортуна

Вообще говоря, этой дискуссии уже несколько лет - родители стареют везде, совершенствуется технология искусственного оплодотворения. Но обычно вопрос, может ли мама выглядеть как бабушка, каждая мама решает самостоятельно. А когда встает вопрос об усыновлении, уже не ей решать - вот в чем проблема.

Вот же удивительно: и тут возрастная дискриминация, да еще и прикрытая интересами ребенка. Возмутительное лицемерие.  В 55 лет совсем не трудно ездить на роликах, у меня вот получается без каких-то проблеми, однако я знаю немало 25-летних, которые на роликах совсем никак.. А своих старых родителей стыдиться -  совсем гнусность какая-то.  И взаимопонимание у меня в детстве было гораздо лучше с бабушкой - потому что она была женщина старая и мудрая, и у которой не было ничего более важного, чем внуки. И когда мне было 20, с ума сходила моя мама, а бабушка ее успокаивала и вообще как-то разряжала ситуацию.

Так что дело не в роликах ни в каких, а в просто в дискриминации по возрасту. Я бы еще поверила в защиту интересов ребенка, если бы ограничение начиналось типа лет в 65, когда есть большой шанс просто не успеть вырастить человека - хотя продолжительность жизни в Германии средняя вполне приличные 79,1 лет.

Ну что касается "дискриминации" - в нашем законодательстве ее нет :) Изначально ведь разговор о возрасте зашел в том ключе, что многие родители заново оценивают свои ресурсы и понимают, что не справятся. ОНИ понимают - это ведь не значит, что все поголовно приходят к тем же выводам.