Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Максим Котин

Максим Котин /

Иметь или не иметь

Нет на свете существа более обиженного жизнью, униженного, истерзанного и несчастного, чем московский житель. Об этом много сказано людьми, куда более умными, чем я. Мне остается добавить лишь, что со стороны мироздания особенно подло, что предельному унижению москвич подвергается в свой звездный час — когда он наконец оказывается в автомобиле

Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

Ну где еще московский человек мог бы почувствовать себя нормально? В учреждениях неразбериха и очковтирательство, в накуренных ресторанах равнодушие и банальности, в магазинах ассортимент из прошлого при ценах из будущего, а дома теснота и обои в цветочек, а то, не дай бог, и ремонт. И только автомобиль — особенно если он импортный — дает московскому жителю ощущение разумности организации жизненного пространства и бытия.

Поэтому у московского жителя трусы могут быть бахромой, но зато автомобиль большой и красивый, с дорогостоящей аудиосистемой и кожаными сиденьями, престижными, хоть и совершенно непрактичными (летом липнет, зимой деревенеет). И вот каждый раз, когда московский житель готовится испытать наивысшее наслаждение и втопить педаль в пол, оказывается, что наслаждение снова недостижимо. Пробка. Причем такая, что хоть вешайся. И тогда все самые страшные русские вопросы — кто виноват, что делать, кому дать и до каких пор все это будет продолжаться — встают перед ним с нестерпимой остротой.

Как всякий русский человек с неустойчивой психикой, я стараюсь избегать встречи с этими вопросами, особенно в наиболее уязвимые моменты своей биографии. И поэтому в аэропорт, например, чтобы не рисковать, обычно езжу на поезде. Но тут я подумал: полночь, свободная дорога, проверенное такси — что может случиться?

Несмотря на вполне ординарные столичные будни и ночное время, пробка в аэропорт началась еще на полпути к границам из города. Поначалу я даже не верил, что это возможно, но глянул на часы и понял, что за полчаса машина проехала пару станций метро. Ну и началось: неравная борьба с мобильным интернетом в попытке узреть конец пробки (которая, оказалось, растянулась и за город на полдороги до аэропорта), поиски новых рейсов и сочинение альтернативных планов (все с перспективой бессонной ночи) и унизительные бабьи судачества с таксистом о причинах возникновения на дороге этакой подлянки. Массовая авария? Талантливо спланированные дорожные работы? Техногенная катастрофа? Президентский кортеж?

За час — измочаленные абсурдностью происходящего — доползаем наконец до горлышка, где четыре полосы сужаются до трех. На обочине припаркована фура, или скорее даже просто оставлена — ощущение такое, что человек, увидев нечто на дороге, резко ударил по тормозам. Длинный прицеп грузовика повело и вынесло на дорогу. В результате три полосы превратились в две. Неоднозначность оставленного для проезда пространства только добавляет водителям неуверенности, заставляя снижать скорость больше необходимого.

Тут следует сказать, что водитель мне в этот раз попался выдающийся. Одет он был для московского таксиста в высшей степени необычно: не в клетчатую рубашку и жилетку с полсотней карманов и даже не в майку в сеточку (слава богу, пока не сезон), а в белую рубашку и костюм. Правда, на руках у него при этом были кожаные перчатки без пальцев. Он очевидно старался наслаждаться каждой минутой нахождения в импортном автомобиле по максимуму и воображал себя кем-то вроде водителя лимузина (хоть и напоминал больше Слепого Пью). Прежде он вежливо интересовался, устраивает ли меня температура в салоне (боже, благослови этого водителя). Теперь, однако, протискиваясь сквозь горлышко пробки, он обернулся и сказал: «Вот суки!» Кто, спрашиваю, суки? «Дальнобойщики! — отвечает он. — Проституток! Ебут!»

Дорога впереди была свободна. Он ударил по газам, с облегчением оставляя страшные русские вопросы позади. Меня, онемевшего и пораженного, отбросило на спинку, и пока мы мчались к аэропорту, воображение дорисовывало открывшуюся мне только что эпическую картину дорожного апокалипсиса. Я представил себе здорового такого мужика, властителя карбюратора с широкой душой и грязными ногтями, тонкого знатока политики и потенциально более одаренного футбольного тренера, чем сам Гус Хиддинк. Вот он тащится на склад, чтобы забрать груз, вот он долго ругается с супервайзером, вот он рассовывает кэш по потайным местам в кабине, вот он включает любимую музыкальную композицию про вертухаев на вышках, вот он вместе с другими стоит в аду столичных пробок и все самые страшные русские вопросы — кто виноват и что делать, а также кому дать и до каких пор все это будет продолжаться — встают перед ним со всей своей нестерпимой остротой. Прождав еще с час на выезде из города у полицейского поста и оплатив наконец все полагающиеся подати и подорожные коррумпированным инспекторам, он вырывается на шоссе, проклиная эту новую полицию пуще прежней милиции. Униженный, оскорбленный и несчастный не меньше других жителей и гостей столицы, он устремляется навстречу своему будущему — и вдруг видит на обочине придорожную богиню.

В следующий за этим удар по тормозам он вкладывает всю свою душу, как настоящий художник вкладывается в лучшее свое полотно, отдавая искусству всего себя без остатка. Все неудовольствие собой и окружающим пространством, накопленное на нерегулируемых перекрестках его судьбы, где ему всегда мерещился знак «уступи дорогу», наполняет этот его почти рефлекторный, необдуманный жест неведомой ему прежде внутренней силой. Где-то на краю сознания у него мелькает мысль о том, что надо бы, наверное, припарковаться по-человечески, чтобы не мешать собратьям по несчастью и другим участникам дорожного движения (с каким остервенелым удовольствием он в иной раз поливает матом дуру, которая чуть больше, чем нужно, выставит на дорогу аппетитный зад своего «мини»). Но энергетика момента увлекает его безвозвратно. А блеснувшая мысль о ближнем заставляет даже сильнее вывернуть руль, чтобы увеличить занос.

Ведь когда дело доходит до суетливых движений в тесноте провонявшей кабины, трепет его чресел стократ усиливается от этого волшебного и почти внесознательного ощущения (хорошо знакомого, должно быть, бандитам, крупным чиновникам и олигархам): он имеет не только проститутку. Он имеет меня. Он имеет моего водителя. Он имеет сотни и тысячи других людей в автомобилях, выстроившихся в эту сколь аномальную, столь и типичную московскую многокилометровую пробку в своих превосходных дорогостоящих автомобилях. Он имеет весь этот город, который терзал и унижал его все эти годы. И в этот вот самый миг для него важнее всех прочих премудростей бытия одна простая истина, которую он теперь ощущает всем своим существом: этот редкий миг счастья, самозабвения и эйфории стоит того, чтобы в другой раз поимели и его самого.

Комментировать Всего 14 комментариев

Но скажу тебе, настоящие Москвичи мало стоят в Пробках-) 

Я живу почти на Тверской Ямской, на Новолесной... 

Да последние 5 лет если от гаража с витдом на Бутырскую тюрьму в город не выеду, то точно стоять или на Бутырском валу или на Маяковке у разворота.

Но жизненный опыт и знание города позволяет не зватыкаться в те пробки в которых часто стоят "так называемые" Москвичи... 

Например возвращаясь к примеру от Центра на Белорусскую ни в какой час пик никогда не стою на Тверской, ее можно прекрасно объехать по параллельным   улицам. 

Мне кажется, это просто вопрос психологии ;) Оптимисты помнят те случаи, когда поехали в объезд и успешно. А пессимисты запоминают, когда поехали якобы хитро все объехать и встали. Судя по всему, Вы, Антон, оптимист ))) Но вообще история не про пробки совсем.

Эту реплику поддерживают: Антон Чупилко

Максим, ну прямо школьный урок биологии напомнили))

Вид: москвич обыкновенный

Ареал обитания: пробка

Условия жизни: тяжелые))

тяжелые, созданные своими собственными руками... или чреслами

Я не настоящий москвич, но в пробках всего 1 раз стоял за последние 2 с лишним года:-)

Ну и правильно. Зачем на ней ездить. Пусть лучше во дворе стоит;)

Вроде на машине езжу каждый день. Просто место жительства (как и место работы, как и время работы) выбираю правильно:-)

Поделитесь, пожалуйста, правильно — это как? (может я перееду тогда и сменю работу, а то уж бывает прямо невмоготу)

...используя Яндекс карты/пробки, например...

Узнав, где находится офис Компании, в которой буду работать, с помощью этой программы выбрал место жительства...Сейчас вот буду переезжать. При выборе квартиры опять смотрел на пробки...

Не думаю, что сообщил Вам какую-то новость. Например, при подборе персонала в Москве около 70% кандидатов первым вопросом еще по телефону спрашивают: "Где находится Ваш офис?"

Наверное тоже в пробках не хотят стоять:-)

то есть каждый раз, меняя место работы, еще надо и место жительства менять? о нет, я лучше в пробках))

Очень крутой текст! Спасибо, Максим!

"Месть дальнобойщика" - такое название подошло бы идеально*)

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Игорь, спасибо!

К несчастью, описанная жизненная стратегия характерна не только для дальнобойщиков. Вообще если б это было пороком какой-то одной социальной группы, я б вряд ли взялся все это описывать. Примерно так, мне кажется, устроена наша жизнь в целом