Григорий Ревзин: Сколково чистых намерений

30 мая Сколково объявит конкурс среди российских архитекторов на застройку инновационного города. Архитектурный критик Григорий Ревзин рассказывает о том, что это будет и как он этого добивался

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
Фрагмент макета Иннограда "Сколково" французской компании "AREP"
+T -
Поделиться:

«Сколково» — один из самых обсуждаемых и противоречивых государственных проектов. С одной стороны, все согласны с необходимостью финансирования и развития науки и технологий, но далеко не все считают целесообразным строить для этого отдельный город. Например, Доминик Фаш, один из основателей французского «иннограда» София-Антиполис, назвал «Сколково» «ремейком знаменитых "потемкинских деревень"». В обсуждении этого проекта на сайте «Сноб» тоже в основном звучали критика и скепсис: так, it-бизнесмен Степан Пачиков полагает, что пока Россия не победит коррупцию, «Кремниевая долина» тут не появится.

Григорий Ревзин тоже начал общение со «Сколково» с критики: он написал статью «Инноград отдали иностранцам», в которой раскритиковал организаторов градостроительного конкурса за то, что те не позвали к участию русских архитекторов. Теперь Ревзин не только добился приглашения российских архитекторов в проект, но сам вошел в градостроительный совет «Сколково». Мы расспросили Ревзина о том, как будет строиться инноград и почему он решил в этом участвовать.

Комментировать Всего 18 комментариев

Как получилось, что вы стали сотрудничать со «Сколково»?

Мое общение со «Сколково» началось с того, что, когда на разработку его генплана проводился градостроительный конкурс, русских архитекторов не позвали, а пригласили к участию только западные компании. Я написал об этом статью, по жанру возмущенную такую. После этого сити-менеджер «Сколково» Виктор Маслаков предложил мне привлечь к строительству русских архитекторов. Так я вошел в Градостроительный совет «Сколково».

Антон Чупилко Комментарий удален автором

Что там за люди и как они работают?

В Градостроительном совете люди достаточно разные. С одной стороны, это западные архитектурные звезды. Казуо Седзима, Пьер де Мерон — лауреаты Притцкеровской премии, Дэвид Чипперфильд, Стефано Боэри — просто мировые звезды, известные теоретики — Мосхер Мустафи из Гарварда и Аарон Бецки, который до Седзимы курировал Венецианскую биеннале. Есть русские профессионалы — Юрий Григорян, блестящий, кстати, русский архитектор, Боря Бернаскони, наша восходящая звезда. Есть Сергей Чобан, единственный русский архитектор, который сумел создать серьезное бюро на Западе. Из неархитекторов там Александр Кудрявцев, президент РААСН, Алексей Муратов, главный редактор журнала «Проект Россия», Марат Гельман. Еще великий Михаил Блинкин — главный наш гуру по транспорту. Председатели там Жан Пистр — француз, который делал для Вексельберга проект в Екатеринбурге, и Вениамин Голубицкий, тоже работавший с Вексельбергом. Кстати, известный поэт.

Только я хочу подчеркнуть: это именно Градостроительный совет, а не совет «Сколково». То есть мы занимаемся архитектурой, а не тем, как там все будет функционировать в смысле науки, бизнеса, просто жизни. Что там будет, нам сообщают, по принципу «есть такое пожелание», сообщают явно недостаточно, иногда как-то экспромтом. Скажем, на последнем заседании Градсовета предложили одну из площадей Сколкова сделать религиозной по направленности. Как же может быть, что мы строим новый город, а в нем нет православного храма? Нам самим бы такое в голову не пришло. То есть меня прямо передернуло, и потом — где тогда синагога? А построить в Сколкове синагогу — тоже как-то… подумать надо, прежде чем такое делать.

На разработку генплана русских архитекторов уже не позвали. В результате какую часть застройки им все-таки отдадут?

Генеральный план Сколкова сделала французская компания AREP.  По этому плану там получается четыре деревни и три площади в местах соединения этих деревень, с торговлей и разными общественными зданиями. То есть всего семь крупных участков. Первоначально считалось, что каждая деревня — это кластер «Сколково». Кластер — это научное направление. Их нам определил президент Медведев, их должно быть пять: IT, биотехнологии, энергетика, космос и ядерные исследования. Но ядерные исследования — это какая-то непонятная история, там, вероятно, нужен реактор, а его поставить в Сколкове нельзя, вокруг все же люди. Так что сейчас в генплане заложены только четыре деревни, хотя с возможностью развития пятой. К тому же наметились разные линии в понимании темы: я стою, так сказать, на твердой президентской платформе и отстаиваю идею «одна деревня — один   кластер», а есть более прогрессивные члены Совета, которые считают, что всех жителей надо перемешать, иначе между энергетиками и биотехнологами не возникнет неформального общения.

Так или иначе, участки и площади отдали архитекторам, которых уже отобрал заказчик. В основном члены Градсовета — Седжима, Боэри, Чипперфильд, де Мерон, Чобан, Григорян, Пистр. На последнем совете по желанию заказчика был добавлен Рэм Колхас, тоже лауреат Притцкера. Каждый будет куратором своего участка. Надо сказать, что это вызвало возмущение наших архитекторов, прежде всего Союза архитекторов, потому что выбирали без конкурса. Есть в этом правда, хотя такого качества — три лауреата Притцкера в одном поселке — мы бы ни по одному конкурсу не смогли набрать. Но все же критика возымела действие. Теперь задача куратора — не строить деревню, а разработать дизайн-код своих участков и сделать там по одному-два знаковых объекта, чтобы задать архитектурный характер района. Остальное отдается на конкурсы российским архитекторам, хотя куратор там председатель жюри конкурса и имеет два голоса. Собственно программу этих конкурсов и способы распределения объектов я и разрабатывал; сегодня это наконец согласовано и с кураторами, и с Фондом, и сейчас я это все буду представлять на «Арх-Москве».

Многие считают, что «Сколково» — это не самый целесообразный способ развития отечественной науки. А вы что об этом думаете?

Тут на самом деле два вопроса. Есть, так сказать, демократическая критика «Сколково». Это дискуссия о путях модернизации: думающие и чувствующие люди говорят, что модернизация — это долой Путина и блок жуликов и воров, а Медведев — что это «Сколково». То есть на одной чаще весов «Сколково», на другой —  демократия. Понятно, что демократия лучше, но я не совсем уверен, что это осмысленное взвешивание. Николай Трубецкой в «Основах фонологии» справедливо писал, что нельзя сравнивать свободу воли с чернильницей.

Есть научная критика «Сколково», с точки зрения правильности такого пути инвестирования госсредств в науку. Ну, тут мне трудно судить. Вроде бы понятно, что если бы нашей целью было развитие науки — не строили бы мы никакого Сколкова, а занимались бы мы Троицком, Протвиным, Пущиным и остальными наукоградами. Там и места достаточно, и лаборатории есть, и все остальное. С другой стороны, похоже, что иностранных профессоров и нобелевских лауреатов туда не заманишь, им нужно качество жизни, а это Москва. Опять же там ФСБ регулярно шпионов ловит из числа тех ученых, которые пытаются сотрудничать с Западом. Может, в Сколкове поначалу хотя бы такого ФСБ не будет. Должен вообще-то заметить, что, когда особенно активно развивается компания, что надо вкладывать госсредства не туда, а сюда, за этим обычно торчат уши тех, кому недовложили. В Сколкове много разных людей, но вот Академии наук чего-то не видно пока.

Конечно, во всем этом довольно ясно ощущается задача создать такую витрину, выставку научных достижений. Не уверен, что это хорошо, но не могу точно сказать, что это плохо. Вообще-то мне не нравятся эти панельные дома в Пущине, в Новосибирске. Дубна получше, но тоже... Мне кажется, что эти города в Германии, во Франции, Швеции как-то лучше выглядят. Я хочу такой город: чтобы там были маленькие площади, клубы, пабы, кампус, университет, парк. Мне вообще кажется, что если для ученых строят очень элитарный поселок под Москвой, то это как-то поднимает престиж научных занятий. Все же не Сочи… Двадцати тысячам ученых должны дать квартиры под Москвой, вытащив их из разных медвежьих углов. Если у государства возникла такая странная фантазия — сделать ученым что-то хорошее, то почему я должен против? Я — за!

Вы верите, что из Сколкова получится успешный инновационный центр?

Эту реплику поддерживают: Антон Чупилко

Я, честно сказать, думаю, что шансы выжить у Сколкова минимальные. Когда меня позвали участвовать в программе, я там проводил исследование, как у нас живут все наши «инногорода». Статистика чудовищная: с 1990 года у нас было 980 попыток создать инновационные города. Из них на сегодняшний день более или менее выжили 17 штук — в смысле не совсем загнулись. А реально можно говорить хоть о каком-то успехе только в трех случаях. То есть жизнеспособно меньше процента. Статистически вероятность умереть у Сколкова очень велика, скорее всего, ничего не выйдет. Но зачем же убивать его специально?

Эту реплику поддерживают: Антон Чупилко

Все же если шансов у Сколкова так немного, зачем участвовать в таком проекте?

Эту реплику поддерживают: Антон Чупилко

Знаете, можно и иначе поставить вопрос. Статистика такая вещь… Вот 980 раз при разных сталинских и хрущевских НИИ в провинции пытались создать инногорода. Ну, города, городки, инновационные центры. Академия наук старалась, отдельные ведомства, университеты. Им всегда не хватало инвестиций, но вообще наинвестировали туда за 20 лет дай бог, думаю, больше чем в Сколково в целом. Выход — три штуки. В венчурном бизнесе считается нормальным выход 5% — из ста идей пять жизнеспособных. А здесь в десять раз меньше. У них все было — и лаборатории, и жилье, и офисы, и научная репутация. Зарплаты не было, но ведь замысел в том, чтобы они зарабатывали, а не только на госзаказе бедствовали. Точно стоит еще в них вкладывать? Может, имеет смысл попробовать как-то по-другому? В Сколкове ведь по замыслу речь идет не только о науке, а о соединении науки и рынка. А рынки плохо развиваются в тайге за забором и под присмотром ФСБ.

Вы же, впрочем, наверное, другое имеете в виду. Ну, как Акунин нас всех призывал: прекратите здороваться с государством. Вообще-то он правильно призывал. Но я пока не призвался. Трудно заниматься архитектурой, если не иметь дело с заказчиком.

На сегодняшний день мэр Собянин фактически закрыл Москву для строительства. Это значит, что все русские архитекторы сейчас… ну плохо им. А это хорошие люди, очень талантливые, со многими я знаком, многие — мои друзья. И я вижу свою цель в том, чтобы создавать для них какой-то позитивный контекст, возможность работы. Если приходит ко мне человек и говорит: приведи мне русских архитекторов, я это делаю. Даже с удовольствием, потому что я вроде бы для этого и стал заниматься когда-то архитектурной критикой.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте, Антон Чупилко

Когда Архитекторы перестанут писать письма Путину о том, что нельзя в страну пускать зарубежных а то они работы лишаться, когда они присмотрятся к тому что весь мир уходит от супер урбанизма а строит зеленые города.

К сожалению, Сколково позвали проектировать иностранцев именно потому, что наша Архитектура коррумпирована так же как и все остальное и ждать результат было нереально.. 

Я полностью согласен со Степаном Пачиковым 

даже принял следующую 

АКСИОМА ЧУ " Инновации и коррупция несовместимы #iRu #Skolkovo #Sochi2014" 

Но главное, Сколково не для страны и развития, Сколково для Сколково - потому туда никого особо и не приглашают - варятся в своем соку собственной тусовки и ждут когда дурачки прибегут принесут им что то на тарелочке с "голубой"  коемочкой - нечего нести, да и никто не хочет связываться! 

 

Антон Чупилко Комментарий удален автором

опять Советы...

Благодарю Вас, Антон, я обязательно это учту

Эту реплику поддерживают: Антон Чупилко

Вы учтете - а ГрадСовет? -) до 2014 года времени совсем мало - а по поводу КУБа был у проектировщиков его, они изучили наши предложения (Кстати по ним Агаларов на АТЭС в 2р быстрее и в 3 раза больше площадей за тот же бюджет построил) и тишина....