Антон Хмельницкий: 
В Москве все не по-настоящему

Работает в статусе партнера в компании Foster and Partners, созданной всемирно известным архитектором Норманом Фостером. Занимался координацией русских проектов Фостера, в том числе реконструкцией Новой Голландии в Петербурге и Пушкинского музея и комплекса «Зарядье» в Москве, проектов в Хан­ты-Ман­сий­ске, Владикавказе – а теперь запускает свой собственный в самом центре Москвы

+T -
Поделиться:
Фото: Иван Куринной
Фото: Иван Куринной

С Вы давно живете в Лондоне?

Где-то лет десять. Откровенно говоря, я не выбирал Лондон как место жительства. Благодаря родителям я учился в приличной школе и сносно говорил по-английски, много ездил в Америку, на какие-то стажировки. После МАРХИ я учился в Голландии. А потом вернулся в Москву, и меня взяли работать в английскую архитектурную компанию. В какой-то момент они меня послали на три месяца в Лондон. Московский офис, пока я стажировался, закрылся из-за кризиса, и мне предложили остаться. Но я до сих пор считаю, что я не эмигрант, то есть я никуда не уезжал, но – так получилось – работаю в Лондоне. Я часто езжу в Москву, поэтому у меня нет чувства оторванности от родины.

С Как вы попали к Фостеру?

Перекупили меня, я и пошел. Конечно, у него очень интересно. У Фостера я могу быть именно архитектором, а не менеджером – и я понимаю, что если буду работать сам, то у меня не будет таких творчески интересных задач.

С Например, что вы сейчас делаете для Фостера?

Уже четыре года мы делаем музейный городок при Пушкинском музее, реконструкцию всего квартала вокруг. Суперпроект на самом деле! Не стыдно было бы в любой стране его сделать. Но он идет прямо со скрипом. Государственное финансирование, понимаете?

С А когда все доделаете, что там будет?

Государственный музей изобразительных искусств будет реконструирован. Напротив храма Христа Спасителя должно быть новое выставочное здание, модерновое. За музеем есть усадьба, в которой будет Галерея старых мастеров с подземным пространством. Вокруг музея будет большой пешеходный квартал. Задумка такая была, но что получится к 2020 году, сложно сказать. Мы должны были первое здание в этом году начать, но пока не начали.

С Почему так?

Я недавно был на мероприятии в английском МИДе – там обсуждалось, как вести бизнес в России. И английские эксперты привели такой пример: ну вот, допустим, вы написали план, что вам нужно три месяца для того, чтобы что-то сделать в России, – закладывайте в два – два с половиной раза больше. Даже если вы уверены, что вам нужно три месяца и вы даже чуть-чуть прибавили, все равно закладывайте в два раза больше. И так оно, в общем, и есть, по разным причинам.

С Давайте прямо говорить, это из-за воровства?

Да не то чтобы... Тяжело идет. Потому что мы, например, никому откаты не даем и ни в какие такие игры не играем. Даже не то что не даем, а с нас их никто не просит. И в какой-то момент становится очевидно, что вроде как что-то не то. Но вообще не только в тупую коррупцию все утыкается. Подход специфический. У нас офис многонациональный, мы работаем в самых разных странах. И вот, например, в Китае считают так: раз привели иностранца и платим ему деньги – надо его слушать и у него учиться. В Арабских Эмиратах считают так: раз привели иностранца и платим ему деньги – пусть он и делает все, мы за него делать ничего не будем. А в России считают: зачем они нам нужны, мы сами все лучше знаем, у нас тут свои пожарные нормы. Может быть, отчасти это так и есть, но тяжело.

С То есть западные архитекторы, когда приходят на российский рынок, просто принимают эти условия игры, когда надо платить откаты и жить по местным правилам?

Нет, западные компании не могут принимать эти правила, потому что не могут давать взятки и откаты. Если они дадут в России кому-нибудь взятку, их же сразу закроют. Вообще все выстроено так, что в принципе иностранным архитекторам не дают работать. Не зря же в Москве так никто из звездных архитекторов ничего и не построил, хотя пытались и Норман, и Заха Хадид, и многие другие. Работу дают только коммерческим иностранным архитекторам, то есть тем, кто только быстро проектирует, не предлагая никаких творческих решений («авторские» компании типа фостеровской все время в творческом поиске, предлагают что-то новое, а коммерческие все делают хорошо и быстро, но без особых изысков). При этом характерно, что иностранные архитекторы самостоятельно не могут ничего согласовать, провести через инстанции.

С Расскажите про ваш собственный проект в Москве и как вы на него решились, зная, как все здесь сложно?

Эта идея родилась из моих личных страданий. Я десять лет приезжаю в Москву в командировки, у нас здесь офиса нет, поэтому приходится сидеть, встречаться с людьми в «Кофемании», «Академии» или еще где-то. И если нужно вдруг распечатать буклет, на это приходится потратить день. Это просто невозможно. Поэтому я придумал создать место, куда по клубным картам могли бы приходить работать люди, у которых нет своего офиса. Идея родилась в сентябре прошлого года, и вот сейчас мы близки к реализации. А решился я только потому, что делаю это со своими друзь­я­ми, конечно, без них это было бы невозможно.

С Где будет находиться этот офис и что там будет?

В здании, спроектированном Шехтелем (российский архитектор, график, сценограф. – Прим. ред.) в 1909 году для Московского купеческого общества на Новой площади. Сто лет прошло – и мы как будто восстанавливаем этот купеческий клуб, не впрямую, конечно, но концептуальное сходство есть. Место будет называться Cabinet Lounge – «клубный офис». За границей это называется private members business club. Но по-русски, когда говоришь «клуб», в голову тут же приходит «Рай» или в лучшем случае «Дягилев»; то есть просто слово «клуб» не с тем ассоциируется. Будут переговорные, зал с видеоконференцсвязью, рабочие места с Wi-Fi и всей необходимой для работы техникой, секретари, курьер с водителем, IT-консультант, консьерж, ну и бар с рестораном, конечно. Мы думаем, что наш офис будет где-то на двести пятьдесят человек, не больше. Должно быть комфортно, и хочется, чтоб приходили к нам какие-то симпатичные люди, которые понятно чем занимаются. Мы это место делаем для себя – ориентируясь на то, как нам самим было бы удобно.

С Сколько будет стоить карта?

Например, карта club – девятьсот долларов в месяц, но офисные услуги и, скажем, переговорные оплачиваются отдельно, карта unlimited – тысяча четыреста долларов, самая дорогая – corporate – три тысячи в месяц, зато ею могут пользоваться сразу три человека. Я думаю, что в Москве довольно много людей, которые готовы платить за удобный офис, – тем более что после того, как человек купит карту, мы не будем на нем зарабатывать дальше. Будут цены такие, какие я считаю приемлемыми для себя как для потребителя. Например, меня в Москве дико раздражают цены на вино. Я просто не могу понять, как оно может столько стоить. Тут три тысячи стоит вино, которое в любом лондонском супермаркете стоит 3,99 или 5,99, а его еще в декантер нальют. Ну маразм просто! Поэтому моя принципиальная позиция, чтобы вино стоило столько, сколько оно должно стоить. И так во всем.

С Кроме архитектурной работы вас что-то занимает еще в жизни?

Дети. До рождения детей это было совсем не очевидно, а оказалось, что я прямо-таки ненормальный папаша. Я очень люблю с ними заниматься. Новое ощущение, новое поле деятельности. Младшему сыну год, а старшему – три с половиной, и я смотрю, как они быстро растут, прямо жалко. Время утекает, смотришь – второй подрос, и думаешь: ой, буквально осталось пять-восемь-десять лет… Это, конечно, звучит патетически, но ловлю себя на мысли иногда, что, конечно, с детьми надо как можно больше времени проводить.

С Ваши дети говорят по-русски?

Ну, мы с женой говорим с ними по-рус­ски, но не знаю, получится ли, чтобы они свободно говорили и писали. Все-таки они живут в Лондоне. Но, с другой стороны, бабушки и дедушки тут, в Москве, дети будут к ним приезжать, я надеюсь.

С Вы сейчас затеваете бизнес в Москве, возвращаться не думали?

Нет, потому что я не уезжал никуда – все время возвращаюсь в Москву. Хотя, знаете, когда попадаешь в Турцию или в Бразилию, сразу ощущаешь динамику, то есть видно, что со страшной силой идет экономический, моральный, психологический процесс, особенно в Бразилии, видно, что все на подъ­еме. А сюда попадаешь – нет такого ощущения. Вроде бы все хорошо – да, ресторанов все больше, «мерседесов» на дороге, рейсов из Домодедова тоже все больше, а вот нет этого ощущения положительной динамики. Все не по-насто­яще­му, драйва нет.

С А вам хочется, чтобы стало что-то по-настоящему?

Хочется, конечно. Но тут сейчас такая потемкинская деревня. Создается иллюзия, что что-то происходит, хотя на самом деле не происходит ничего.

 

Комментировать Всего 10 комментариев

Да лучше бы, чтобы этих фостеровских проектов и в самом деле бы не произошло. Пушкинский музей они, видишь, реконструируют. Напротив ХХС, видишь, должно быть "новое модерновое". Блин, на всей Волхонке нет ничего "нового модернового", а только реконструированное (хуже-лучше - другой вопрос, но уж лучше новодел а-ля Манеж, чем "модерн" от автора Огурца). И еще, видишь, шехтелевский особняк им туда же надо. И типа все это (и Пушкинский, и шехтелевский особняк) они без откатов получили. О да. Зато носитель прогресса из самого Лондона приехал, и интервьюер его со всех сторон так и лижет. Елену Котову пыталась покусать неумело, а тут лижет. И параметр что там, что здесь один. Полный Сартр, короче. В смысле  La Nausee/

Владимир, насчет "шехтелевский особняк им туда же надо":  в интервью Антона Хмельницкого не было ни слова о том, что здание Федора Шехтеля  на Новой площади, 6, где осенью открывается клубный офис Cabinet Lounge, будет как-либо видоизменяться и обрастать "огурцами" - это памятник архитектуры, который охраняется государством, и там нельзя ничего особенно менять. 

читаю: +++Сто лет прошло – и мы как будто восстанавливаем этот купеческий клуб, не впрямую, конечно, но концептуальное сходство есть.+++

посмотрим осенью, какое там "концептуальное сходство" будет, после того, как они его восстановили "не впрямую" (как это, кстати?). На "охраняется государством" надежда небольшая.

Владимир, речь именно об идее клуба, который снова будет в этом здании спустя столетие - в 1909 году в доме постройки Шехтеля на Новой площади, д. 6 был Торговый дом Московского купеческого клуба, теперь, в 2011 году, тут открывается клубный офис Cabinet Lounge. Это и имелось в виду во фразе "концептуальное сходство".  И из этого никак не следует, что наследие Шехтеля будет как-то осквернено, скорее наоборот - Cabinet Lounge в какой-то степени будет продолжением старой традиции.  

Насчет "охраняется государством" - здание очень бережно отреставрировано, и поскольку ему присвоен статус памятника архитектуры, есть ряд исторических элементов, которые никак нельзя менять, и при проектировании это было особенно важно: например, роскошные колонны в стиле неомодерн - конечно же, их нельзя сносить, к ним не должны пристраиваться перегородки и стенки; или еще есть потолочные балки, - они тоже должны оставаться в исконном виде; то же самое касается и огромных окон.  Впрочем, мне даже трудно себе представить, что должно происходить в голове у человека, который почему-то решится каким-то образом менять окна и сносить колонны - они невероятно красивые. 

Для сравнения, вот фото начала XX века: А вот так здание выглядит сейчас: 

Ну будем надеяться. А насчет "представить, что должно происходить в голове у человека" - на мой вкус, в голове птенца гнезда, породившего башню "Россия","Апельсин" и ворота на Московском проспекте в Питере, может происходить что угодно. Я, видите, не архитектор, я просто москвич.

Владимир, мы можем даже отставить прочь разговоры о гипотетической художественной ценности стиля Нормана Фостера, а также о том, что происходит в головах его "птенцов". Хотя это бесспорно страшно важный и интересный разговор, но немного слишком много сослагательного наклонения и безосновательных предположений. Что происходит в голове архитектора Антона Хмельницкого, можно просто зайти на сайт проекта и изучить раздел "Галерея". Интерьеры клубного офиса Cabinet Lounge будут выглядеть вот так: 

Володя, ты же знаешь, что гонорары за проект ничтожно малы по сравнению с бюджетами строительства, там просто не из чего давать 'откаты'. А то, что в Москве не строят международно признанные архитекторы, это действительно печально.

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш, Катерина Инноченте

Одно из самых интересных интервью за последнее время. Очень интересный человек. 

Эту реплику поддерживают: Юлика Форман

da, deistvitelno, ochen interessno.