Наталья Конрадова /

Борис Гаспаров: Мне интереснее в России

Борис Гаспаров — музыковед и лингвист, коллега основоположника семиотики Юрия Лотмана по Тартускому университету, автор книг, изменивших наше представление о Пастернаке, Пушкине и вообще о русском языке. В 1980 году, когда Юрий Лотман был на пике популярности, Борис Гаспаров уезжает из Тарту и становится крупнейшим американским профессором-славистом. Сейчас, когда состояние российского образования и культуры самим россиянам кажется плачевным, профессор Гаспаров решает вернуться. Насколько вообще может «вернуться» человек, привыкший постоянно колесить по западной части мира?

Фото: Université de Lausanne
Фото: Université de Lausanne
+T -
Поделиться:

Борис Гаспаров о том, чем Америка напоминает ему СССР, почему он бросил Юрия Лотмана в Тарту и почему время великих ученых прошло

Комментировать Всего 93 комментария

Три года назад большой резонанс вызвали ваши слова о том, что в России лучше, чем в Америке. Вы все еще так думаете?

Да. Сейчас уже невооруженным глазом видно, что в Америке неблагополучно, и даже не экономически, а политически. Я говорю о моральном климате страны, психологических настроениях общества. Я наблюдаю некоторую безнадежность, которую хорошо помню по своему советскому опыту.

Эту реплику поддерживают: Алексей Байер

Встречаетесь с человеком в Америке, вполне образованным, интеллигентным, во всех отношениях приличным, но сказать ему, что тотальная война со всем миром, которую ведет Америка — это безумие, которое разрушает страну, невозможно. Он не испугается, конечно, но скажет, что мы защищаем себя и всем помогаем. И вы не можете ничего ответить — тут не о чем спорить, вы просто держите язык за зубами, если хотите общаться с этим человеком. Речь не идет о политической цензуре. Просто возникает абсолютно то же ощущение, которое у меня было в семидесятые годы в Советском Союзе. Не с кем говорить — это самое главное.

Я не предсказываю никаких кардинальных экономических катастроф — этого, кажется, ждать не приходится. Но обстановка не очень приятная. А я, как человек гуманитарной специальности и гуманитарных наклонностей, верю, что моральный климат рано или поздно транслируется в материальную и политическую ситуацию.

Эту реплику поддерживают: Евгений Скуратовский

Точно. То, что произошло в Советском Союзе, мы наблюдаем в современной Америке. Так же как и моем тартуском опыте шестидесятых-семидесятых годов: Тартуский университет и круг интеллигенции, с которым я был связан, был оазисом, в котором как бы укрывались невидимыми стенами от окружающей не столько даже ужасной (после Сталина она не была ужасной), сколько отвратительной действительности. Такая же ситуация, похожая, складывается в американских университетах, по-прежнему замечательных.

Тарту я покинул, потому что всегда хотел уехать из Советского Союза. При первой же возможности, когда дали разрешение, я этим воспользовался, и ноги моей в Советском Союзе не было, и никакая перестройка не могла меня подвигнуть к тому, чтобы даже посмотреть в эту сторону. Я стал приезжать, только когда уже была Россия, в девяностые годы.

Вы пришли в Тартуский университет к моменту самого расцвета...

Я пришел в 1966 году, мне было двадцать шесть лет, я только что получил кандидатскую степень по лингвистике в Москве и вот попал на самый бурный расцвет тартуских дел. Парадокс 1960-х годов состоит в том, что это действительно было всемирное движение, и многие его черты можно было наблюдать в Америке, во Франции и в Восточной Европе, от Праги до Москвы — в частности, в Тарту. В чисто интеллектуальном смысле это была идея строительства единой системы наук на основаниях кибернетики, математики и структурной лингвистики. Все тогда увлекались формализованными моделями, некоторые из которых потом оказались порядочной чепухой, например, приложением статистики к языку. Это давало необыкновенную легкость общения, возможность понимать друг друга людям разных дисциплин и легко переносить свои идеи в другую сферу. Но мимо сознания проходила необыкновенная поверхностность этой всеобщей системы и опасность вырождения науки.

Впрочем, это «бурление» было вполне оправданным. Как я себе представляю, после ужасов, пережитых и Россией, и всем миром в 1930-е и 1940-е годы, не хотелось оглядываться назад. Прошлое было ужасно — там зияла дыра полных катастроф — и любое обращение к традиции было болезненным. Хотелось расчистить место и построить наше новое здание.

Юрий Лотман был первым, кто почувствовал, что пора искать новые пути. И уже начиная с 1968 года он стал объявлять семинар по истории культуры с нудно-позитивистским наклоном, заставляя студентов глубоко погружаться в изучение каких-то мелочей, совершенно вразрез с нашими «моделями».

С Юрием Лотманом было тяжело работать?

Мы долго были очень близки с Лотманом, я был, естественно, в положении ученика и помощника. В 1970-е годы, когда дело стало портиться, в наших отношениях с Лотманом появилось напряжение, исчезла такая немедленная взаимная симпатия, интеллектуальная. И странным образом произошло это тогда, когда мы оба, каждый своим образом, искали новые пути выхода из мира шестидесятых годов, в котором все было так прекрасно и в котором все мы были одной семьей. Я тогда не понимал, будучи еще совсем молодым человеком, что происходит. А Лотман тоже искал пути из этого герметического мира, но искал его на пути трансформации, внутреннего перерождения. Потом стало видно, что он прошел очень интересный путь, и его поздние работы совершенно замечательные. Лично я продолжал с огромным уважением и любовью к нему относиться. В 1989 году, когда он получил годичную стипендию в Германии и они с женой Зарой Григорьевной Минц жили в Мюнхене, я как раз преподавал в Германии. И я стал к ним ездить, мы снова начали общаться.

И тут с ним случился тяжелейший инсульт, и его чудом вытащили немецкие врачи. Когда ему делали операцию, в которой шансы были не очень велики, мы с Зарой Григорьевной ночь в больнице провели вместе. Тогда наши несогласия перестали иметь для нас значение, мы даже их не обсуждали.

В 1980 году вы покинули Тарту в момент большой популярности семиотики. А сейчас вы обращаетесь к России, хотя живущим здесь совершенно очевидно, что в России больше нет ни образования, ни собственной культуры, особенных перспектив. В этом есть какая-то закономерность? Вы всегда идете против течения?

У меня есть такая личная черта: когда вижу подавляющие массы, я сразу ухожу — не против течения, а в боковой канал. Но зачем так резко говорить, что в России нет образования и культуры? Это большое преувеличение. В России много интересного происходит. Не только я, но и многие мои коллеги, в разной степени знающие или вообще не знающие русский язык, говорят о том интеллектуальном импульсе, о той вдохновляющей атмосфере, которую они видят, когда попадают в Москву.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

О чем именно идет речь? Где это происходит?

Например, близкий мне круг «Нового литературного обозрения», «Банных чтений» и небольших проблемных конференций с невероятно интересным представлением темы. Конечно, это привлекает узкий круг людей из-за границы, но среди них — ведущие гуманитарные умы. Например, я в Москве регулярно встречаюсь с замечательным ученым и философом Хансом Ульрихтом Гумпрехтом, руководителем отделения сравнительного литературоведения в Стэндфордском университете. Он немецкий философ и теоретик литературы, регулярно приезжает на «Банные чтения», не говорит по-русски, его специальность — немецкая литература. И он в полном восторге, он чувствует, что попадает в настоящую интеллектуальную среду, когда приезжает в Москву. Он уехал из Германии, где он был знаменитым профессором, в Калифорнию в поисках этой живой среды и говорил, что в Германии полный застой. А теперь ездит в Москву. Такие, как он, просто раскрывают глаза от удивления, потому что даже не представляли себе, что в современном мире такое возможно — это спонтанное бурление интеллектуальной жизни, студенты, бросающееся с жадностью на каждую мысль.

Эту реплику поддерживают: Евгений Скуратовский

Иностранные профессора приезжают в Москву и попадают в московскую интеллектуальную жизнь только в раз в год — разве это показатель?

Ну конечно, мы не находимся в толще жизни. Но я много бываю в Европе, тоже по избирательным поводам, и я бы сказал, что мне интереснее в России.

У вас есть какие-то планы оказаться здесь в «толще жизни»?

Да, мне, на самом деле, хочется по-настоящему окунуться в русскую академическую жизнь и не читать концентрированный двухнедельный курс в качестве приезжего гостя, а преподавать по-настоящему. У меня есть маленький опыт: у меня был отпуск, и я провел полгода в Петербурге, вел семинар в университете. Этот опыт оставил очень приятное впечатление, и я надеюсь, что в дальнейшем смогу больше времени проводить в России, и тогда уже без всяких гостевых, парадных мероприятий просто читать регулярные курсы.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

То есть вы планируете когда-нибудь переехать в Россию?

Я вообще не чувствую себя живущим на одном месте, я действительно все время езжу. Вот лето, и три месяца я провожу в Петербурге. В прошлом году весь год провел в Берлине. Раньше я часто проводил лето в Финляндии, где занимался финским языком и финской литературой. Так что все время есть какие-то разъезды, и дальше этого будет больше. Но сейчас мы пытаемся построить очень важное для меня дело в России. Это не Москва и не Петербург — мы пытаемся построить совместный научный проект, в котором я буду руководителем. У меня три главных базы — это РГГУ, Екатеринбургский и Томский университеты, где я читал курсы лекций и вел научные проекты. Я наладил сотрудничество между Колумбийским, Екатеринбургским и Томским университетами.

Мы говорим «русский язык», и существует идея «русской языковой ментальности», которой я совершенно не симпатизирую. В моем представлении каждый язык и, в частности, современный русский язык является конгломератом множества разных языков. Каждый человек имеет много социальных ролей и все время переходит с одной роли на другую: в общении с семьей, со знакомыми, на улице, на службе и так далее. И каждый раз стратегия употребления языка изменяется, приспосабливаясь и к ситуации, и к предполагаемому характеру собеседника. Вы вычисляете, кто ваш собеседник, в частности, по его языковому поведению, и строите свое собственное языковое поведение. Так что русский язык состоит из бесконечного количества все время сталкивающихся, пересекающихся разных голосов. Я хочу этот феномен разноречия в полной мере описать для современного русского языка, представить его множественную картину. Более того, динамическую картину, при которой люди все время подстраиваются друг к другу. Я все время жадно слушаю язык молодежи, слушаю, как говорят подростки на улице. За пять лет, что я регулярно сюда приезжаю, я замечаю колоссальные изменения в манере речи подростков. Всего за пять лет!

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин, Евгений Скуратовский

Пять лет назад в речи подростков лет 12-16, в особенности девочек (но не только), появился некий псевдоамериканский акцент: неполностью смягченные согласные, особое, более «жесткое» произнесение гласных, отчасти также интонация. Речь, конечно, о людях с родным русским языком, и даже вряд ли знающих английский. Очевидно, манера зародилась из слушания поп-музыки, а может быть, и из имитации речи сверстников, живущих в Америке и приезжающих в Россию. Но сейчас эта манера, как кажется, почти исчезла.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Вы только в России слушаете, как люди на улицах говорят?

Я всегда слушаю. Я уже в Тарту это начал делать. Я жил в рабочем районе, на автобусе ездил в центр, там всегда автобус наполнен рабочими, и я просто слушал. Меня совершенно восхищала речь этих людей, их манера юмора, их манера языковой игры, то, как они взаимодействуют через язык, совершенно не похожий на наш интеллигентский. С этого начался мой интерес к разноречиям. Теперь еще существует язык электронных средств коммуникации — коротких сообщений, блогов — и это особая стилистика, особая манера самовыражения, другой синтаксис, другая подразумеваемая интонация. Вот из этих разных вещей складывается подвижная, вибрирующая картина современного общества в языковом разрезе. И моя задача, во-первых, описать хорошо эти разные конгломераты языкового употребления: газета, политический язык, экономический язык, электронная коммуникация, речь молодых людей, различия между мужским и женским… Я слово «гендер» не могу употреблять: по-английски gander значит «селезень», так что мне все представляется, что речь идет о некоем селезневедении.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин, Евгений Скуратовский

Чем еще, кроме университетской жизни, хороша Россия?

В России политическая обстановка, естественно, внушает беспокойство. Ситуация сейчас выглядит скандально, что и говорить. С другой стороны, я вижу спонтанное развитие общества — все вырастает просто на глазах, как из-под земли, и этот процесс мне кажется очень положительным.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Вы имеете в виду какие-то культурные процессы?

Не только. Культура находится в хорошем состоянии. Мы всегда жалуемся на плохое состояние культуры, и это правильно: надо быть недовольным, надо критиковать. Но я сейчас имею в виду жизнь людей. Вы смотрите на открывающиеся бизнесы, которые работают, на людей, которые явно пользуются всеми благами жизни. Я не вникаю в закулисную сторону дела. Она, может быть, очень тяжелая и неприятная, но она тяжелая и неприятная везде: везде вы сталкиваетесь с бюрократическими трудностями и с коррупцией, только она имеет другие формы. Скажем, в той же Америке вы ни шагу не ступите без адвоката, которому надо платить, хотя результат неизвестен. Трудности есть везде, но я вижу, что, несмотря на эти трудности, в стране многое происходит. Из этого ужасного кризиса 2008 года, после которого Америка никак не может прийти в себя, Россия вышла с большим искусством и умением — я ценю такие вещи. Вовсе не обязательно, что это заслуга нашего, точнее, вашего правительства. Его принято ругать, и я охотно готов поддерживать критику на эстетическом или личном уровне. Но умение есть умение. То, что 1998 год не повторился, не произошло само собой.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин, Евгений Скуратовский

Вы сейчас сказали «наше правительство», потом «ваше правительство».

Да, я все-таки американский гражданин, и у меня нет права голоса — я в российских выборах не участвую.

Когда вы в России находитесь, чувствуете себя в ней иностранцем?

Независимо от моего желания или намерения, я смотрю на Россию со стороны. Я не связан никакими обстоятельствами реальной жизни, у меня нет ни борьбы по службе, ни денежных интересов в этой стране. Я приезжаю, я материально обеспечен — вот я пять лет назад купил себе квартиру на канале Грибоедова, чтобы приезжать сюда на лето. Сижу, занимаюсь своим делом в свое удовольствие, принимаю участие в общественной и в интеллектуальной жизни ровно в той мере, в какой хочу. Это и есть позиция иностранца, хочу я этого или нет.

Я себя чувствую комфортно в Америке — в своем академическом мире, конечно. У меня есть коллеги, есть студенты, есть продолжающиеся дела, к которым я привязан. Но я чувствую себя очень хорошо и в России тоже. И у меня есть несколько таких стран, которые я люблю, провожу в них много времени. Бывают и гранты, и отпуска, на полгода или на год, я приезжаю в Скандинавию, я очень связан с Финляндией, со Швецией и, конечно, с Германией. Германия — главная для меня страна. Не Россия и не Америка.

Я музыкант и воспитан на немецкой музыке. Для меня всегда музыка вообще и немецкая музыка в особенности была и остается самым главным интеллектуальным ядром, из которого исходят все остальные мои занятия. А через музыку я люблю и дух Германии. Я очень люблю немецкий язык. Моя духовная родина — это немецкий романтизм, музыкальный, философский и литературный. Но немцы боятся говорить о немецком романтизме — считается, что из него возник немецкий национализм.

Вы считаете, что связи между романтизмом и нацизмом нет?

Абсолютно никакой связи. Вообще то, что происходило в девятнадцатом веке, никак нельзя судить мерками двадцатого века. Немецкий романтизм был духовным движением за национальное самоутверждение, эмансипацией от доминантного положения французской культуры в девятнадцатом веке. Вся Европа вышла из Просвещения под знаком полного господства французской культуры и французской литературы, и каждая страна по-своему искала свой путь. Это делала Германия, это делала Россия. Немецкий романтизм был как раз тем движением, которое позволило Европе стать культурой многих национальных голосов.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Как у России получилось выйти из-под французского влияния?

Первое поколение, пушкинское, в 1820-е годы с необыкновенной быстротой перенесло в Россию французские, отчасти английские литературные формы, жанры, язык, стиль, все эти дискурсы иронии. К 1830-м годам начали задумываться о смысле истории и месте нации в мировой истории, и тут, конечно, Германия вышла на первое место.

То есть Россия ничего своего не произвела, а одно влияние заменила другим?

В этом же и привлекательность, и очарование России, что она берет культурные явления очень охотно и почти что без разбора, быстро и с необыкновенным блеском научается им подражать, а потом — именно потому, что берется все без разбору, — перемешивает самым творческим образом. В результате возникает новое содержание, очень интересное и оригинальное. Другие культуры, в частности немецкая, воспринимают это содержание с большим восторгом и испытывают, в свою очередь, ответное влияние. Я думаю, именно потому, что они бессознательно узнают в этом свое собственное, трансформированное. В этом секрет, например, русского модернизма, конечно, и того огромного резонанса, который он имел в мире. Он преобразил европейскую культуру во что-то свое, потом вернул ее в Европу и в результате стал одним из главных импульсов раннего модернизма в мире.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Виктор Енин

Можно ли надеяться, что Россия, позаимствовав сегодня некоторые, например, американские формы культуры, когда-нибудь произведет нечто свое?

Можно на это рассчитывать. Пока что, конечно, мы находимся в стадии брожения — непонятно, куда и как это приведет. Что касается политических форм, возникают сомнения, стоит ли кому бы то ни было заимствовать их из Америки. И вообще, это уже другой разговор.

Что делать с российским образованием — у вас есть план?

Образованию не хватает философской глубины. И это проблема, которую я хочу сделать одним из главных направлений своей постановки учебных курсов. Скажем, если я говорю о Серебряном веке или о модернизме, то прежде всего — о философской революции и о том, как из нее исходит новая эстетика. А вторая, может быть, еще более важная тема — открытость русской культуры на протяжении всей ее новой истории и ее диалоги с другими культурами. Я совершенно не принимаю оппозицию Россия — Запад. Для меня нет никакого Запада, а есть немецкая, есть скандинавская, есть итальянская формы. И в России они бесконечно переплетаются: русская культура очень диалогическая. Когда мы изучаем пушкинскую эпоху, Серебряный век, 1920–30-е годы или первую половину послевоенного советского периода, мы видим, как они вписаны в мировые процессы.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

А что сейчас происходит? Мне кажется, сейчас нет никакого экспорта с российской стороны.

Из России есть очень сильный музыкальный экспорт. Русская музыка сейчас на подъеме. Новая русская вокальная школа — изумительная. Я рос и учился музыке в убеждении, что в России оперного искусства нет и быть не может. Певцы не умеют петь, не умеют интонировать — они никогда не имели шанса петь серьезный оперный репертуар и даже не слышали ни одной оперы Вагнера, Рихарда Штрауса, не говоря уже об Альбане Берге, Бриттене или Шенберге. И вдруг, как из-под земли, по какому-то волшебству появляется плеяда русских певцов, которые сейчас доминируют на всех сценах мира. Вы идете в Мариинский театр — вы слышите блестящие ансамбли из молодых, еще малоизвестных певцов, которые поют Рихарда Штрауса.

За последние пятнадцать лет. Как только они становятся звездами, в России почти перестают появляться. Это нормальная для всего мира кочевая система: музыканты мирового класса просто переезжают с места на место, из страны в страну. Россия полностью включена в этот процесс, и ее роль в этом процессе сейчас очень достойна, очень заметна.

Значит, просто у нас слишком пессимистический взгляд?

Я думаю, что преувеличенно пессимистический. Когда тридцать лет назад я приехал на Запад, то абсолютно не понимал, что нет ничего исключительного в «русских» проблемах. Однако те же самые проблемы можно встретить в любом месте. Разве что в смягченных формах, более отполированных — есть какая-то ужасная грубость и какая-то наглость, с которыми эти проблемы заявляют о себе в России. В этом есть, конечно, печать советского наследия. Но в каких-то более разумных рамках все эти проблемы — и коррупция, и бюрократия, и косность интеллектуальная людей, и иерархия, и чинопочитание — все это существует везде.

То есть мы должны понимать, что нет никакого сияющего идеала, который где-то имеется, но только не у нас. Этого идеала нет нигде.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин, Евгений Скуратовский

А в американской культуре какая манера — самобичевание и поиски идеала вне своей культуры или, наоборот, идея, что «у нас внутри все хорошо»?

Вот с Америкой сложно. Я приехал в Америку в 1980 году и совершенно в нее влюбился. В это время Америка искала опыта повсюду, она все время говорила: вот у японцев то, у европейцев то, у советских то, а у нас все не так. И в это же время был невероятный творческий подъем, мы просто чувствовали на себе эту энергию. А где-то к середине девяностых годов, на волне воображаемой победы в холодной войне, Америка решила, что председательствует над земным шаром. И не убереглись от этого катастрофического для себя события.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин, Евгений Скуратовский

Я живу в Манхэттене, в районе, именуемом Upper West side (116-я улица), его центр — Колумбийский университет. Это район интеллигенции, тут живут преподаватели множества университетов и колледжей в округе, издатели, художники, ну и, конечно, он наводнен студентами.

В бытовом плане, наверное, трудно переключиться с американской жизни на российскую?

Господи, да нет ничего более комфортного, чем жизнь в России — при наличии вполне разумных денег. В самом банальном плане — посещение магазинов и ресторанов, кафе, прогулок. Здесь их намного больше! Выбор — никакого сравнения нет! Россия — это сейчас страна изобилия, которое просто не снилось нигде. Все виды обслуживания, от ремонта до починки чего угодно, доставка чего угодно, магазины. Обязательность, пунктуальность, вежливость.

Ну, я не знаю, мне это так представляется.

Тру глаза и пытаюсь проснуться. 

Я был в Москве года четыре назад, и ни один официант не нарушил своего скорбного самосозерцания ради меня. 

А лечиться Вы тоже в России будете? А жить где-нибудь среди убогих грязных домов в спальном районе Москвы? А дышать вонючими выхлопами сотен тысяч машин застрявших в ежедневных пробках на ее улицах? А гулять в лесу за кольцевой обходя горы мусора и бесконечные заборы коттеджных поселков там где в детстве были березовые рощи и уходящая через поле лыжня? А как Вам ежедневное зрелище мигалок на встречке, гонщиков-идиотов, и аварий с покореженными машинами на кольцевой (позавчера - желтая феррари)? А взятки ГАИ и в милиции, если не дай Бог чего нарушишь или чего украдут? А несносное вранье и просто откровенная дурь радио и ТВ? Это надо каким-то удивительным зрением обладать чтобы заметить "неполное смягчение согласных среди девочек 12-16 лет" а этого не заметить!

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Спасибо, Борис!

Я тоже это заметила несколько лет назад, и даже долго думала, что мне это мерещится. Что за черт - откуда и почему?! У тех девочек, кто английский изучал, появилась даже какая-то странная манера речи: как будто они внутри каждую фразу переводят с английского на русский... Мне не с кем было это обсудить, мой круг (естественники) просто не понимали, о чем я. Вы - первый, от кого я услышала, что это явление действительно существует, и даже гипотезу, отчего это так. Спасибо еще раз.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Странно. У меня прямо противоположный опыт. Какому американцу не скажу что надо со своими проблемами разбираться вместо того чтобы получать тумаки на международной арене - все соглашаются.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Иосиф Раскин

Спасибо, Борис. Вы умеете видеть, как растет хорошее. Редкое качество.

А я вот не нашла в интервью подтверждения заголовку :) Как я поняла Бориса, ему интересно везде - Финляндии, Германии, США, России и он ни к одному месту особо не привязан и постоянно перемещается. Что я лично поддерживаю. А где говорится о том что в "России интереснее?" :)

Наталия, перечитайте еще раз и вдумчивей! Если не найдете, где говорится, что в России интереснее, я приведу специально для Вас избранные места из интервью.

Уважаемый Борис Михайлович, спасибо Вам за интервью, которое, как йод пробку, разъедает Сноб.

Хотел бы, если позволите, привести в дополнение некоторые выдержки из другого интервью, данного Вами "Новой газте" 4 сентября 2009 (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/65/25.html)

"... Сейчас Америка стала полицейским государством, а студенты, напротив, настроены сугубо идеалистически. ...Сейчас я живу в состоянии хронического отвращения: то, что вижу вокруг себя в американской жизни, вызывает паническое чувство тошноты..."

"... Америка еще во второй половине 90-х годов заявила о себе как о самой лучшей стране в мире. И проявила немедленное желание учить всех… В этом видно презрение абсолютно ко всем: немцам, французам, русским, арабам, ядовитое, злобное презрение. Идеология сформировалась еще до того, как стали сыпаться бомбы, а потом она стала политикой. И эти тенденции только усиливаются: в сочетании с каким-то непреодолимым страхом перед якобы враждебным миром, где дикие звери бегают за забором, все американцам завидуют и хотят уничтожить..."

Уважаемый Борис Михайлович, а в каких отношениях Вы были с Вашим однофамильцем (или родственником?) Михаилом Леоновичем Гаспаровым? Насколько мне известно, он тоже участвовал в Московско-Тартуской семиотической школе.  

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Вопрос к Скуратовскому и Гаспарову:

Господа, когда в последний раз Вы видели ОМОН на Бродвее, проверяющий документы у людей террористической ( на взгляд) национальности ? 

Утверждение, что Америка - полицейское государство - говорит о том, что у автора его от длительной жизни в демократических свободных государствах начались аберрации зрения.

Уважаемый Иосиф, 

наличие полицейских на улице (будь то Бродвей или Крещатик) еще не делает государство полицейским. А вот самоцензура, о котором говорит Борис Михайлович, и страх  перед Большим Братом-Политкорректностью превращает Америку в самую несвободную страну!

Вот и в Вас чувствуется этот страх перед Политкорректностью: Вы убоялись перечислить "террористические" национальности, если, конечно, таковые имеются.

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Евгений, наличие полицейских на улице конечно не делает государство полицейским , а вот право полицейского остановить произвольно взятого человека, потому что ему - менту - в этом человеке что-то не понравилось,  делает . 

На Тверской я это видел. Ни в Тель-Авиве, даже когда терракты шли через день, ни в Нью Йорке - нет.

Насчет политкорректности - не смешите меня так сильно  ...  Вы всерьез считаете, что здесь я не употребляю слов араб, негр, чеченец, лицо кавказской национальности  и еще многие другие из-за страха чего-то?   Примите пожалуйста жаропонижающее какое-нибудь ...

Иосиф, извините, я был о Вас другого мнения. Вы оказались весьма и весьма смелым!!! Это, несомненно, отвага ума полагать, что существуют "террористические" национальности, и бесстрашие сердца их перечислить .

А можно уточнить, Иосиф,  у Вас, у врача, какие еще многие другие национальности Вы считаете террористическими? И правильно я Вас понимаю, что чеченцы, арабы, негры (это тоже национальность?) по рождению террористы? 

Я склонен согласиться с Вами. У меня жена - лицо кавказской национальности. Так она такой террор мне в постели устраивает, что никакому пацифисту мало не покажется  

Эту реплику поддерживают: Виктор Енин

Евгений, хоть Вы и учились философии, но с передергиванием у Вас получается плохо. Или с русским языком. Или с пониманием значения кавычек. или со всем вместе.

Я совершенно ясно написал об ОМОНе , останавливающем на улице людей по какому-то признаку - на Тверской это было определенно лицо , откровенное профилирование по национальному признаку - принадлежности к "кавказской национальности". 

Ни в Тель-Авиве никто не останавливал на улице людей, потому что они арабы, ни в Нью Йорке  , потому что они могли казаться мусульманами. Ни после террактов, ни при повышении уровня готовности спецслужб. 

Все остальные Ваши измышления - полный бред, который я не могу удостоить ответом. 

Детали Вашего общения в постели с женой оставьте пожалуйста для домашнего употребления .

Иосиф, но Вы же выше написали вот это:  "...проверяющий документы у людей террористической (на взгляд) национальности". То есть Вы тем самым допускаете существование террористических национальностей? Или я Вас понял превратно? Но дальше Вы их перечисляете. Кстати, негр у Вас тоже национальность? 

Приношу свои глубокие сожаления  за превратное понимание!

И с женой я тоже погорячился - есть такой грех! 

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Евгений, я наверно тоже виноват: я счел, что Вам не может быть неизвестно понятие полицейского профилирования , когда просходит  отсев подозреваемых по определенным признакам - в данном случае национальным.  

Учитывая Ваше вопиющее непонимание написанных вещей, вынужден написать открытым текстом:

Нет, нет террористических наций. Есть террористы, которые в силу своегой принадлежности к определенной нации ( или религии, характерной для определенных наций ) вызывают соответствующую реакцию спецслужб - уделить повышенное внимание уже всем людям этой национальности. 

ну да. остановить, потому что менту не понравилось vs полицейское профилирование. шпионы vs разведчики. terrorists vs freedom fighters. все, прекращаю, выхожу с сайта, а то меня опять физически стошнит в туалете. Поразительная способность ресурса выводить любую тему и любого героя любого интервью в исключительное русло "сраная рашка и сверкающая америчка".

Удивительная способность некоторых участников ресурса выводить любую тему в русло "полицейского государства Америки", отсутствия американской культуры, греха политкорректности и прочих символов веры Самвела ...

Два пальца в рот, Владимир, поглубже - и Вам сразу станет легче.. 

И вообще - зачем же так мучиться было с самого начала? 

Эту реплику поддерживают: Виктор Сонькин

Иосиф, штука в том, что не так давно мне - вполне физически, а не фигурально - уже даже не понадобилось двух пальцев. Настолько замутило от дискуссии. А "с самого начала" - так с самого начала все было иначе. А стало как сейчас примерно месяцев 8-9 назад... И сейчас я захожу на сайт из-за валящихся мне в почту ссылок - либо на материалы, либо ответов лично мне (вот как сейчас). А на сайт просто так - как на ведомости или там на блумберг - уже и не захожу... 

Примите мои соболезнования. 

читая интервью ради Гаспарова, а не ради дискуссии, все же не удержусь и замечу вам, что я это видел и в Лондоне, и в Париже, и в Праге.

Владимир, если уже совсем честно - как родному - то я не считаю современную Россию полицейским государством. Советский Союз был. А Россия - согласно тому, что мне о ней известно - нет. Как не являются полицейскими государствами Англия, Франция и наверно Чехия.

Хотя проверки на улицах являются все таки атрибутом полицейского государства, который атрибут государство демократическое может ввести в чрезвычайных обстоятельствах. 

На моей памяти введение права останавливать людей на улице полицией в Англии было дано после ожесточенной дискуссии в обществе и в парламенте. В России тоже кто-нибудь обсуждал это право ?

А вот в тех странах, чьим гражданином я являюсь. Ничего такого нет. И не было. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Тодрес

а вы гражданин Израиля, если мне память не изменяет? В мой первый приезд туда (зимой 2004 года) я был остановлен для проверки документов и задавания вопросов за 2 дня пребывания 8 (прописью - восемь) раз. Я, правда, подозреваю, что тогда это были совсем не random checks:)

Расскажите пожалуйста подробнее - где у Вас проверяли документы. На территории собственно Израиля ? На улице ? 

За тринадцать лет жизни в Израиле, и при почти ежегодных поездках туда позже ничего подобного не видел. 

на территории Израиля, да. Забавные подробности саги напишу вам сейчас в личку

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Аберрация у автора от длительного пребывания в американской университетской среде. Гаспаров, по-видимому, вообще не сталкивался с коллегами с консервативными взглядами: (противо) естественный отбор преподавателей (особенно, на позиции, ведущие к tenure) на американских/английских гуманитарных кафедрах по его результатам (если не по технологиям) вполне сравним с отсевом евреев в процессе поступления в советские университеты. Левый идиотизм прекрасно сочетается с высоким уровнем в своей области, а они ведь еще и "public intellectuals". Гаспаров, наверное, пишет прекрасные работы; вероятно, он прекрасный учитель (судя по темпераменту). Более того, широко образованный человек, как мало кто, про культуру говорит очень интересно. Ученый, музыкант, литератор. При этом ничего не видит, не слышит и не понимает. И абсолютно предсказуем, касается ли это Израиля, эмиграции, религии, профсоюзов, преференций, кубы, глобального потепления, колумбийских партизан, внешней торговли... но не хватит алфавита. Клон Чомски.  Диалог с радикальными левыми - невозможен, нельзя договориться о смысле слов. Америка - "полицейское" государство. Человека, за 30 лет, ни разу не остановили на улице (и он не знает никого, кого остановили), его редкие встречи с дорожной полицией - корректны и регламентированы, он свободно голосует - и от его выбора реально зависит судьба страны. Он никогда не слышал о подкупе судей или их зависимости от другой власти; если обращается в суд, то уверен в беспристрастном рассмотрении дела. Он абсолютно защищен, уверен в завтрашнем дне и будущем своих детей. Эмигрант, всего добившийся благодаря личным качествам. Элита. Он противостоит Америке, где может, в том числе - в классе. Но - "полицейское". Это я про Гаспарова (я его лично не знаю, но обобщенного - знаю прекрасно.)

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Liliana Loss

Иосиф Раскин Комментарий удален автором

Удивительно интересное интервью с удивительно интересным человеком.

Редкостное интервью! Буду счастлив, если ряд поднятых в нём волн получит развитие