Анна Николаева /

Договориться о понятиях

Внимательность к деталям ненавязчиво избавляет от равнодушия. Ковыряться в собственных царапинах нет смысла: ты все равно не узнаешь, из чего состоит плазма, но можно почувствовать запах и увидеть цвет. Свой цвет, и задуматься о чужом

+T -
Поделиться:
Фото: Orlova
Фото: Orlova

Заснуть невозможно в скользкую летнюю ночь, особенно чувствительную к сотрясениям мозга. И только внимательность к личным деталям, рассматривание непотраченных еще слез и озябшие, переверченные через двойные ножи мысли позволяют убежать далеко в залесье и там, расположившись на берегу зародившейся реки, отслоить текущее-нервное от настоящего-святого.

Меня не пугает несправедливость моих суждений. Скорее наоборот: пусть будут несправедливыми и моими. Я ненавижу подвиги, презираю страдания и жертвы. И хочу, чтобы когда-нибудь эти слова остались в словаре мертвых языков. Так и будет, я только не знаю — когда.

Подвиги преследовали меня с детства книжками, фильмами, соседскими пересказами историй. Всесоюзно обожаемые герои, такие подлинные, в натуральную величину выпирали из детской макулатуры и шли на меня и таких же худеньких, маленького роста, перетирая в пыль назревшее индивидуальное и божественное где-то внутри. Эти герои подвигов вождистской эпохи перли как гусеничные и разъезжали катком не по одному слою детской нейронной матрицы. Засыпая вечером, маленькая безбожница с моим именем читала себе вымышленные молитвы: «Пожалуйста, сделай так, чтобы я не была Зоей Космодемьянской, Павликом Морозовым и Джавахарлалом Неру». Я мечтала не быть ими никогда. Трусливая, жалкая таящаяся душа моя знала, что не выдержит, не сможет, не переживет их страданий. Но самое страшное было даже не это, самое страшное было непонимание того, зачем.

Джавахарлал Неру был не первым. До сих пор почти ничего не знаю о нем. Потому что так и осталась академической безбожницей и уже даже устала этого стыдиться. Но как же я ненавидела его в седьмом или восьмом классе. Тогда нам объясняли, как важен путь настоящего социалиста, многократно брошенного в тюрьму, и это было еще года за два до рахметовских гвоздей, но после Мальчиша-Кибальчиша. И уже только за многократные подвиги я ненавидела Джавахарлала Неру. А преподаватель истории, талантливый в контексте поселковых карьерных горизонталей, считал, что излечить меня от мещанской ненависти к социалистам можно, лишь заставляя на каждом уроке истории читать о них вслух, с выражением, стоя перед всем классом. На Джавахарлале Неру мы оба споткнулись. Я пошла на принцип. И стала произносить фамилию героя через «х». Так и читала: Джавахарлал Херу был брошен в тюрьму, Джавахарлал Херу исповедовал принципы Ганди... Как же мы ненавидели друг друга.

Фото: Айар Куо/Agency.photographer.ru
Фото: Айар Куо/Agency.photographer.ru

Тогда я ничего не понимала про подвиги, веры и предательства. Просто когда-то давно кто-то из близких людей, чье имя я сознательно не помню, научил меня тому, что в жизни человека (да и то не каждого) выпадают лишь один-два случая, к которым по-настоящему применимы эти слова: подвиг, вера и предательство. И я в своем седьмом-восьмом классе не понимала, почему мы на уроках говорим о подвигах и ни во что не верим.

Я не совсем здесь про фальшь советского отжима, она лишь ярче всего иллюстрирует. В человеческих поступках в идеальной пробирке будущего не должно быть величия и эпического пафоса как таковых. Это признаки варварства, кровавого контекста и, конечно, мужской эстетики. Эти царственные с золотым сечением атрибуты человеческой души не что иное, как патологическая болезненная суть неестественной неживой природы. Откуда взялась эта болезненность — не моего ума дела. Спросите у бога и его дьявола, которые никак не могут договориться о понятиях.

Но я слишком хорошо чувствую, что преступление повязано с подвигом одними нитями так же, как жертва с насильником. Есть ли здесь место случайности, или глупости, или несуразности решений участников событий? Безусловно, как в любых социологических обстоятельствах, разбавленных статистической погрешностью.

Полностью колонку Анны Николаевой читайте тут.

Комментировать Всего 6 комментариев

"... презираю страдания и жертвы."

Откровенно.

Степан, а я бы в центральном тезисе согласился. Нормально, когда люди могут высказать свою принципиальную позицию по любому вопросу без страданий и жертв. И человечество постепенно идет к этому. Так что "страдания и жертвы" - действительно признак варварства. Важнее нюансы, оставшиеся за пределами высказывания автора. А как относиться к "страдающим и жертвующим"? К тем, кто делает их таковыми? Что лучше "жертвовать и страдать" или прожить долгую и счастливую жизнь, подарив её ещё и многочисленному потомству, ценой одного морального "компромисса". Это не пустые вопросы. Далеко не всегда "историческая правда" с теми, кто жертвует.

"Нормально, когда люди могут высказать свою принципиальную позицию по любому вопросу без страданий и жертв."

Сергей, с этим тезисом трудно не согласиться. 

Я всего лишь отреагировал на слово "презираю страдания". Видимо я слово "страдание" воспринял в буквальном его смысле, то есть для меня "презирать страдания" звучит как "презирать страждущих", а заодно и сирых и убогих, а до таких зияющих высот "снобизма" я еще не поднялся. Если бы это словосочетание употребил ты, то моя реакция была бы точно такой же. Я вообще плохо отношусь к слову "презираю", еще хуже, чем к слову "ненавижу".

Ты прав, но я хотел подчеркнуть, что помимо буквального (не слишком красивого!) значения, в тексте можно увидеть и более глубокий пласт.

В общем-то да, но проблема не всегда связана с тем, что кто-то сделал кого-то жертвующим. Так то аналогия кто все-таки лучше Ходорковский или Абрамович, к примеру, ясна.

Ну а, например, доноры органов и их родственники?

А, например, родители, жертвующие сном у постели больного ребенка?