Cергей Шаргунов /

Брэдбери. Печаль светла

В связи со смертью Брэдбери почему-то не хочется перечислять названия его книг и рассказов. Хочется сказать о главном, что остается от писателя, от человека, а главное — ощущение

Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

Светлая печаль (почти как из пушкинского стихотворения «На холмах Грузии...») наполняла его литературу. Это ощущение светлой печали передавалось при чтении в подростковые годы и подкупало, примагничивало к тексту, как будто с тобой ведут зрелый разговор. Таинственный и серьезный.

Со светлой печалью Брэдбери говорит обо всем роковом, жутком, фатальном, обыденном и фантастическом: о смертях и болезнях, о диком устройстве государства, испепеляющего книги вместе с домами, о монстрах, которые поджидают нас в космосе, приняв облик умерших родных, о бабочке, чей беззвучный хруст на заре мира способен переломить ход истории. Его сюжеты разбивают надежды. Но всякий раз Брэдбери не уходит в ярость гнева или сокрушительную скорбь, а сохраняет и бережет уютную интонацию просветленного рассказчика, нежного, с прищуром. С той же добродушной грустью он констатировал в своем последнем интервью фатальную деградацию литераторов и непреодолимый тупик человечества. Без злобы, без пафоса, даже без осуждения.

Образ идет дальше идеи. И красивый сюжет тоже. Сюжет Брэдбери, помноженный на интонацию, дает бездну мыслей — о благородстве, верности, мужестве, вероломстве, любви, одиночестве, тщете.

Брэдбери был крайне популярен в Советском Союзе, где верили в сказку как в быль и попытка строить утопию означала постоянное путешествие сквозь неизвестность: дачники мастерили звездолеты на огородах и сваривали телескопы из ржавых консервных банок, а потом разглядывали мигающую ночь. Гибель многих миллионов переплавлялась в ожидание космического чуда. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», а ведь сказка совсем не обязательно счастливая, она может оказаться страшной, у нее заведомо жестокая подкладка.

Коммунизм был загадкой, мало кто верил в абсолютный идеал, но все ждали чего-то нового, неизведанного, невероятного. Рассказы в пионерлагерях о Руке-убийце или патрулирующей город машине ССД (Смерть Советским Детям) — это, в сущности, часть сладких и тревожных «красных грез». Брэдбери у нас читали как реалиста. О нем не хочется говорить в прошедшем времени. Может быть, он потому был такой ловкий рассказчик, что свою жизнь видел целиком и читал как книгу?

Некоторые мои знакомые удивились его смерти, предполагая, что он давно умер. Он постоянно писал об уходе от смерти — способности преодолеть ее, улизнуть от нее в кусты или в другое измерение. Он словно все время играл в прятки с человеческой природой и со временем. Брэдбери как будто бы жил много веков назад и существует в далеком будущем.

Самые ранние его вещи уже содержали глубокую горчинку, как у прожившего жизнь. Он утверждал, что помнит себя с момента рождения, странно, что не зачатия. «Я помню обрезание пуповины, помню, как в первый раз сосал материнскую грудь. Знаю, знаю, что это невозможно, большинство людей ничего такого не помнит. И психологи говорят, что дети рождаются не вполне развитыми, лишь спустя несколько дней или даже недель обретая способность видеть, слышать, знать. Но я-то — видел, слышал, знал...»

Кажется, что он существовал всегда.

Теги: ХХ век
Комментировать Всего 7 комментариев

Однозначно, лучший из некрологов, по крайней мере, русскоязычных. Узнав о смерти Брэдбери, я испытал очень схожие ощущения, спасибо за текст.

- Ощущение, будто потерял очень близкого друга - увы, так уже бывало - ты больше не можешь ему позвонить (прочитать новую книгу или интервью) но можешь с ним общаться как-то иначе...И еще - печальный, но значимый повод вспомнить замечательную переводчицу книжек Брэдбери Нору Галь, ушедшую почти два десятилетия назад. В юности обычно не замечаешь имён переводчиков, но потом всё становится на места - пробовал читать недавние книги Брэдбери - такой американский писатель-фантаст, а у Норы Галь он был своим и писал про тебя - думаю ,что на самом деле он именно таким и был.

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков, Сергей Громак

Уважаемый Сергей, это немного не к месту, но давно хотел сказать Вам большое спасибо за рассказ "Полоса". Прочитал его, наверное, с год назад в журнале "Медведь". Очень давно не бывал так тронут и восхищен русской прозой. Мало кто из молодых писателей может так писать о нашей стране и о простых людях. Большое Вам спасибо!

Спасибо. 

Мы все выросли на книгах Бредбери, Стругацких, Азимова, Лема. Недавно один из моих знакомых спросил нас всех (участников переписки), чьи дети читали "Марсианские Хроники" и "451 по Фаренгейту" и к счастью выяснилось, что среди нас есть люди, дети которых это читали.

Эту реплику поддерживают: Андрей Годунов, Алексей Воеводин

Да, Степан, дети и чтение - тема сверхболезненная. Приходится прививать любовь к книгам десятилетнему сыну с помощью ремня)) Как хорошо, что советское телевидение было скучным в годы нашего детства, а компьютеры и видео еще не вошли в обиход. У нас просто не было другого выхода, как идти в библиотеку за книгой.

Шлепать ребенка по попе лучше  не ремнем, а хорошей книгой.

Эту реплику поддерживают: Алексей Воеводин, Сергей Громак