Хроники Раздолбая

Новая книга Павла Санаева «Хроники Раздолбая», которая выходит в начале июня в издательстве АСТ, поначалу представляется собранием похождений беззаботного повесы, а в итоге оказывается историей о поисках Бога. «Сноб» публикует отрывок

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru
Иллюстрация: Corbis/Fotosa.ru

Утром следующего дня, облачившись во фрак ресторанного виолончелиста, Раздолбай сервировал завтрак в замызганном подъезде панельной пятиэтажки в Задвинье. Над головой у него билась в предсмертных вспышках умирающая лампа дневного света, за спиной было написано «Толянас — пидорюгас», а где-то наверху просыпалась любимая девушка. Раздолбай налил в стакан апельсиновый сок, разложил закуски из гостиничного ресторана на стальном подносике и накрыл сервировку металлическим колпаком. Колпак и подносик Мартин выцыганил у метрдотеля, пообещав, что введет его в круг светлейших латышских династий. На втором этаже хлопнула дверь. Раздолбай испугался, что это вышла Диана, но по лестнице спускался пожилой мужчина, помятый, но аккуратный вид которого предполагал в нем ученого или педагога на пенсии. Увидев человека во фраке, мужчина вздрогнул так, словно встретил оборотня, и прошмыгнул мимо, пронизывая Раздолбая взглядом, в котором убийственный интерес мешался с лютым страхом задать хотя бы один вопрос.

— Сэрэтэм кирандульми, — зачем-то сказал Раздолбай.

— Ne saprot... — совсем растерялся мужчина и поспешил прочь.

Раздолбай перебросил через левую руку салфетку, взял накрытый колпаком подносик и вслух выматерился. Только теперь он сообразил, что не знает номер квартиры Дианы и даже этаж. Поставив поднос на лестницу, он бросился вдогонку за пенсионером.

— Простите! — крикнул Раздолбай, настигнув мужчину на выходе со двора. — У вас в подъезде живет девушка, я хочу сюрприз сделать и не знаю квартиру. Диана зовут, волосы такие длинные...

Мужчина заулыбался, освобождаясь от неразрешимой тайны, но не смог ничего подсказать и только виновато пожал плечами. Раздолбай схватился за последнюю ниточку.

— Она пианистка!

Мужчина кивнул и сказал, что каждый вечер прямо над ним играют на «клавикордах». Раздолбай побежал обратно в подъезд.

Первое, что бросилось ему в глаза, — пугающая пустота на месте, где он только что оставил драгоценный сюрприз. Взгляд метнулся в сторону и уперся в грузную тетку в плюшевой «олимпийке» и пижамных штанах, которая с ловкостью официантки со стажем взметала подносик с металлическим колпаком над разинутой пастью мусоропровода.

— Стойте, мое! — взревел Раздолбай.

— Ненормальный! Пугаешь так... Я мусор выбрасывала, думала — валяется.

Не считая нужным вступать с теткой в общение, он выхватил у нее свою драгоценность, снова перекинул через руку салфетку и поспешил к квартире Дианы. Дверь оказалась открытой. От неожиданности он замер на пороге, и в это время в коридоре появилась растрепанная Диана в ночнушке. Увидев «Дориана Грея» во фраке, она взвизгнула и спряталась в ванной.

— Вам что тут нужно?! — послышался грозный окрик тетки в пижамных штанах.

— Мам, это ко мне в гости! — крикнула Диана из-за двери.

Причитая: «Какие гости в полвосьмого утра?» и «Кто этот сумасшедший в костюме трубочиста?», мама Дианы проводила сконфуженного Раздолбая на кухню и предложила растворимый кофе. Эффект появления получился смазанным, но Раздолбай был доволен, что авантюра все-таки удалась, и предвкушал, как Диана оценит его выходку. Помня напутствие Мартина «дико засунуть пылкость чувств под фалды фрака», он готовился широким жестом поднять блестящий колпак над подносом, сказать какую-нибудь витиеватую фразу и тут же ретироваться.

Диана появилась на кухне, когда Раздолбай дожевывал пряник.

— Откуда ты взялся? Так рано, не предупредив... Что это на тебе... Фрак? Боже мой, мама, он во фраке!

— Ехал с приема герцогини Виндзорской и подумал, что, раз уж я при параде, надо завезти тебе завтрак — ты же намекала на это.

— Я? Да... намекала, — растерялась Диана, не вполне понимая, о чем речь, и тут он поднял колпак, открывая бокал с апельсиновым соком, сырную тарелку и тарталетки.

— Ты — безумец! Ты это действительно сделал!

Отметив про себя, как вспыхнули у Дианы глаза, довольный Раздолбай взглянул на часы, сказал, что его пароход отчаливает, и спешно покинул квартиру.

— Ты — чокнутый! — кричала Диана вслед счастливым голосом. — Нельзя все понимать так буквально! Спасибо тебе за сюрприз!

— Правильное ухаживание — тот же бизнес, — наставлял Мартин, когда самолет нес их обратно в Москву. — Ты делаешь так, что партнер чувствует себя должником, позволяешь ему немного отдать и снова увеличиваешь долг — так до тех пор, пока единственным способом погасить векселя станет порево. Произойти это должно само собой, долг нельзя требовать. Ты признался ей в любви и затребовал этим огромный долг — отвечать на твои чувства. Она при этом ничем не была обязана и поэтому дико шарахнулась. Сейчас ты сделал красивый жест и уехал. Она должна тебе немножко хорошего отношения. Если ты дико не противен ей, скоро она тебе позвонит.

— Сама? — удивился Раздолбай.

— Долг будет ее мучить, а другого способа его отдать у нее нет. Не вздумай звонить сам! Этим ты напомнишь ей о долге и одновременно лишишь ее возможности отдавать. Не позвонит — считай, что эта разработка в просере, начинай новую. А если позвонит, поговори чуть-чуть и прощайся первым — пусть почувствует, что вернула долг не сполна и еще немножко должна. Потом выжди время и огорошь ее выходкой круче этой.

— Куда круче-то?!

— Не знаю. Ты хочешь ей дико вдуть, а не я. Делай изредка жесты, после которых она все больше будет тебе должна, и когда расплатится поцелуем, считай, что осталась четверть полпути. Проект долгосрочный, но насадить ее на кукан — цель стоящая. А пока прямо из аэропорта можем поехать в Ясенево — отпороть пару «мартышек». Моя давняя знакомая живет сейчас вместе с подругой, я звонил, они будут рады, если мы дико вторгнемся в их девичий быт. Не первый сорт, как рижские проститутки, но для качественной порки сойдут. Ты как?

Раздолбай вытаращился на Мартина так, словно у него изо рта стали выпрыгивать лягушки. Только что он учил его, как завоевывать любовь, и вдруг, не меняя тона, заговорил о каких-то «мартышках».

— Мартин, я Диану люблю, — напомнил он, напуская на себя благородство.

— Люби, я что, отговариваю? Просто вокруг Дианы ты будешь нарезать круги год, а сгонять дурняка надо независимо от романтических воздыханий. Надо или нет?

— Надо, конечно, — согласился Раздолбай, испугавшись, что Мартин заподозрит в нем девственника.

Страх выдать свою неопытность преследовал его постоянно. Стоило кому-то завести разговоры о похождениях, он всегда напускал на себя бывалый вид, но внутри съеживался, боясь, что опыт, ограниченный чтением «СПИД-Инфо», читается у него на лице. Спрашивая «Надо или нет?», Мартин как бы подразумевал естественную для всех нормальных мужчин практику, и Раздолбай боялся, что, отказавшись «сгонять дурняка», вызовет подозрения или, чего хуже, вопросы. Кроме того, его соблазняла возможность пожить еще немножко «своей жизнью» и не ехать сразу домой навстречу маминой ругани. «Никто меня не заставит ничего делать. Скажу потом, что они мне не понравились, и все», — настраивался он.

«Мартышки» представлялись Раздолбаю парой пэтэушниц, живущих в полупустой квартире, стены которой завешаны плакатами попсовых групп. Он живо представлял, как они поставят купленное Мартином вино на колченогий стол посреди комнаты, а со стен на них будут смотреть слащавые A-Ha, Modern Talking и New Kids on the Block. К его удивлению, жилище «мартышек» оказалась шикарнее, чем квартира дяди Володи. Мартин нажал кнопку звонка, девичий голос крикнул из-за двери: «Заходите, мы переоденемся», и они прошли сначала в облицованную искусственным камнем прихожую, а потом в просторную гостиную, в которой из-за обилия ковров, драпировок и покрывал тонули все звуки. Раздолбай завистливо зыркнул на серебристый чемодан мощного двухкассетного «Шарпа» с тремя «топориками» на эмблеме и на телевизор с большим экраном, под которым приветливо мерцал индикатором матовый видеомагнитофон.

— «Мартышки» номенклатурно устроились, — шепнул он Мартину, падая на мягкий диван.

— Неплохо, но до уровневой номенклатуры как до Луны. Мама в ГУМе работает, замаскировать конуру под дворец для нее — предел, — ответил Мартин и по-хозяйски достал из ящика серванта штопор.

— Пуча, я вино открою пока! — крикнул он так, чтобы его было слышно в дальнем конце квартиры.

— Пуча? — удивился Раздолбай.

— Пучкова и Киселева, я зову их Пуча и Кися. Пуча — моя, с Кисей можешь попробовать... — быстро прошептал Мартин, и тут в комнату вошли девушки.

Они отличались в лучшую сторону от пэтэушниц, которых воображал Раздолбай, но назвать их красивыми было сложно. Пуча была жгучей миниатюрной брюнеткой, а Кися — полноватой сероглазой блондинкой с прической куклы из «Детского мира». Подобных девушек можно было часто встретить среди продавщиц или парикмахерш. Единственным бесспорным достоинством Киси была завораживающе большая грудь, верхние половинки которой выглядывали из расстегнутой на две пуговицы блузки, и это зрелище сразу притянуло взгляд Раздолбая всесильным магнитом.

Мартин давно знал обеих девушек и с легкостью завел с ними переброску подколками и намеками, позволяя Раздолбаю созерцательно сидеть в сторонке. Из двухкассетника тихонько зашептала Sade. Пуча разрешила курить в квартире, и «своя жизнь» незаметно взлетела на уровень, выше которого Раздолбай мог поставить разве что вечеринку в апартаментах «Латвии». Ничего большего ему не хотелось — только слушать музыку, выпускать через ноздри ароматный, как духи, дымок «Ротманс» и заглядывать иногда в вырез Кисиной блузки, выбирая моменты, когда на ней норовила расстегнуться третья пуговица. За эти взгляды ему было немножко стыдно перед своим чувством к Диане, но Sade не зря шептала: Is it a crime?