Цвингер

То, что «Цвингер», по сути, дебютный роман Елены Костюкович, не помешало ему стать одним из самых ожидаемых событий этой осени. Переводчица Эко написала монументальную историю о людях, которые с одинаковой страстью ищут сокровища, но представляют их по-разному: для кого-то это картины, для кого-то бумаги, для кого-то слова… «Сноб» публикует отрывок из книги, которая выходит в издательстве Corpus

+T -
Поделиться:
Фото: Bridgeman/Fotodom
Фото: Bridgeman/Fotodom

Дед начинает свой рапорт с места в карьер:

8 мая 1945 года, по окончании боев, я решил посетить территорию Цвингера. Увидев руины Цвингера, разрушенного бомбардировкой англо-американской авиации, я заинтересовался судьбой находившихся ранее в нем произведений искусства. В тот же день мне удалось найти бывшего научного руководителя музея скульптуры «Альбертинум» — д-ра Георгу Ранкинг. Я настойчиво просил (последние два слова зачеркнуты) предложил ей сообщить мне все, что ей известно по этому поводу. По ее словам, она знала лишь о местонахождении скульптур «Альбертинума» и была, кроме того, осведомлена о приказе гауляйтера Саксонии Мучмана, в соответствии с которым все экспонаты в случае реальной угрозы обнаружения должны быть взорваны. Я потребовал указать мне местонахождение скульптур, что она и выполнила.

Это было секретное хранилище — тупик, прорытый под Эльбой, вход в который был наглухо замурован...

Первое время действовали по наитию. Командир батальона Перевозчиков злился, зачем у него забирают бойцов. Выделил после долгих переругиваний трепаный саперный взвод, где в строю оставалось пять человек. С ними дед и поехал в направлении юга. Разъяснял задание по дороге, все больше про картины, искусство. Солдаты рвались на Берлин и допытывались, далеко ли до Рейхстага, хотя ни один не знал, что это слово означает. Огонек фонарика ерзал по двухверстке. Бойцы покуривали, пожимали плечами.

Картины были нацистами эвакуированы — куда? Не употребили ли их бегущие фашисты как валюту? А может, переезды и бомбежки нанесли коллекциям сильный урон? В каких они хранились условиях — поди, не в идеальных? У начальника отдела по делам музеев саксонского минкульта Артура Грефе Виктор недавно читал: «Со стен и потолка известняковой пещеры постоянно капало, воздух был спертый, температура была лишь немного выше нуля».

Часть картин лежала навалом в сыром подвале без упаковки. Другая в ящиках, но под водой в затопленной штольне. И зачем ее затопили? Может, попросту собралась от дождей вода? Сикстина стояла в деревянном коробе в каменоломне без охраны. Много картин было свалено в старинном замке Кенигштайн в прожаренном солнцем невентилируемом чердачном пространстве. Вдобавок многое было заминировано и от неосторожности обещало взорваться в любой момент. В подвалах Цвингера, которые никто не «прослушал» миноискателем, обнаружились люки с фаустпатронами.

— Когда я брался искать, — рассказывал дед маленькому Виктору, — я даже предположить не мог. С людьми я по себе, по отцу и маме, по опыту войны уже знал, как немцы обращаются. Но с искусством...

В общем, Жалусскому приходилось действовать точь-в-точь как в сказке:

— Ступай ищи то, не знаю что. Главная мысль — только пусть не мешают. У кого мне было получать разрешение? Я совсем осатанел. Работал и работал, не ел и не спал. И почти не размышлял. Все, что мог, отыскал и вырыл. Перевез в батальон. Когда картины-статуи были почти все уже в надежных местах, тут меня захватили и потащили в инстанции. Допрос по всей форме. Чудо было, что тогда же сработал рапорт маршалу Коневу, поданный накануне. Без объяснений привезли обратно на квартиру, дали три часа побриться, побаниться, одежу погладить, заставили крутнуться и сняли прилипшие ниточки — к маршалу едешь-де. Маршал лежал в ванне под горой белой пены. Ну, это было как на прием к господу. Даже, кстати, по военному времени к господу угодить у любого из нас имелось значительно больше шансов, чем к маршалу.

Мушкетерская бравада неожиданно удалась. Сима предстал, стесняясь, пред очи командующего фронтом. Бредовое, единственно правильное поведение. Ибо нижнее начальство не понимало и не хотело ничего. А наверху наконец, бац, дотумкали коневские штабные, что открывается уникальная возможность себя выпятить, ордена и героев получить. Кой-кто явно смекнул тогда же — погреть руки жадные.

Ведь ювелирная коллекция «Зеленых сводов» — «Грюнес Гевёльбе» — содержала тысячи раритетов, кубков-наутилусов, медалей, шахмат из перламутра. Бессчетные золотые фигурки с эмалью. Чаши с бриллиантами работы Динглингера, нефритовые панно. Резную яшму. Там были мавры с личиками из черных жемчужин, ширмы китайской работы. Там были вышивки серебряными нитями, скань, финифть, распятия, кинжалы, опояски.

А в коллекции Цвингера — малые голландцы, мифологические сценки шестнадцатого века на меди, лицевые портреты Доу. Легко помещавшиеся в планшет.

Что творилось в штабах в ту неделю, покуда дед мотался по штольням и погребам, Вика даже и вообразить не пытается. Он сопоставлял свидетельства тех, кто прибыл скоро, но все-таки не в первые дни. Даже ранние публикации, даже по горячим следам, уже были неточными. А дальше, под гнетом официоза, перепубликовываясь и редактируясь, реляции набухали гнилой неправдой.

Кто отслеживал? Где учитывалось? Чтобы хоть мало-мальски через всю эту официальную брехню дело понять, нужно быть сыщиком. Спасибо, Виктор у отчима Ульриха напрактиковался в сыщицких упражнениях. Ульрих Зиман до сих пор слывет лучшим из лучших расшифровщиков. Жаль, что Ульрих старый, брюзглый, скорбный, что ему уже восемьдесят пять.

Ладно, о деле. С двадцатых чисел мая в Дрезден из Москвы двинули работников трофейных бригад. Срочно присваивали барышням майорские звания. Погоны со звездой. Сима, натурально, должен был в полную оторопь прийти, когда они набежали. Но его реакция уже не имела значения, потому что примерно тогда же, когда они все на Дрезден посыпались, Жалусского отстранили. Выкликнули по начальству и дали ему понять, что работу он сделал, добро, а моральный уровень армии регулировать — не его забота. Ни к каким наградам не представят — пусть, зараза, вообще говорит им спасибо, что цел.

Майор Наталья Соколова, советская искусствознавица, честь ей в общем-то, не стала, припоминая, слишком уж сочинять. Например, она достоверно написала, кто и когда прибыл. То есть что из Москвы прибыли гораздо позже:

Полковник Курганов, начальник штаба фронта, сказал: «Советская армия... опередила вас, спасла неоценимые сокровища, теперь ваша задача охранять их».

Это написала Соколова в журнале «Искусство» в шестидесятом году. Виктор пролистнул ее статью.

В двадцатых числах мая...

Дед начал свою самодеятельность восьмого, помнил Вика.

...прибыла бригада Комитета по делам искусств в составе: Рототаев, Чураков (реставратор), Григоров (сотрудник Комиссии по охране памятников)... Началась перевозка в Пильницшлосс картин. Маршалу Коневу мы рапортовали, что прибыла комиссия из Москвы. Маршал улыбнулся и говорит: «Поздновато, Советская армия опередила вас». — «За Советской армией не угонишься, товарищ маршал».

Кто же была эта «Советская армия», о которой по-доброму улыбнулся маршал (а перед этим — полковник Курганов)? Было ли у нее лицо, имя, звание? Маршал Иван Конев, директор Дрезденской коллекции Герман Фосс и многочисленные очевидцы отвечают, каждый в собственном мемуаре: эта армия была — Семен Наумович Жалусский, младший техник-лейтенант, художник из Киева, доброволец, окруженец, чудом прошедший фильтрацию после побега из нацистского лагеря военнопленных, вернувшийся в строй, откомандированный на передовую, оказавшийся в разрушенном Цвингере по случайности и которому, собственно говоря, розысков никто не поручал.

Читайте также

  • Джонатан Франзен:
    Безгрешность

    Убийство, секс, сенсационные разоблачения в духе WikiLeaks — в такую завлекательную обертку Джонатан Франзен завернул мысль о невозможности победить…
  • Сколько нужно котлет к обеду

    В «Нашей математической Вселенной» Макса Тегмарка, американского космолога шведского происхождения и профессора…
  • Незнакомка

    Посмотри этот фильм. Кажется, этот. Он называется «Незнакомка». Прекрасный фильм, если смотреть его на огромном…

 

Новости наших партнеров