Денис Драгунский /

Окна во двор

В новом сборнике прозы Дениса Драгунского «Окна во двор» («Редакция Елены Шубиной», издательство АСТ), как всегда, рассказы обо всем на свете. Мы выбрали три о «красивой жизни»

+T -
Поделиться:
Фото: Аnzenberger/Fotodom
Фото: Аnzenberger/Fotodom

второе спряжение

ПАХОМОВ И СКАЗКА 

— Жизнь у меня как в сказке была, — сказала Настенька.

— Вижу, — сказал Пахомов без выражения.

— Чего ты видишь? — закричала Настенька. — Ты ничего такого вовек не увидишь! Мне шестнадцать лет было, когда Маркиз на меня глаз положил.

— Ага, — сказал Пахомов. — Маркиз де Карабас.

— Сам ты Карабас! Марик его звали, Маркиз — это прозвище, еще со школы.

— Вы что, в школе вместе учились?

— Ничего не понимает! — всплеснула руками Настенька. — Мне шестнадцать было, а ему лет сорок, не меньше.

Увидел меня на улице, выследил, наутро приехал на машине. Белый «мерин», в нашем городе таких вообще не видали. Вылез, дверь передо мной открыл и на одну коленку встал.

Эх, в Москве жизнь была! Придем в ресторан, а я как заору: «Хочу, чтоб все пили шампанское!» Маркиз официантам: «Шампанское на все столы!» А потом: «А ну за здоровье Анастасии Николаевны! — и меня на стол ставит. — Все стоя пьют, кому сказано!» И пьют, и ура кричат.

Один мужик отказался, ему баба не велела: «За меня не пил, а за бандитскую шалаву будешь стоя пить?» — очень громко сказала. Маркизовские быки его схватили, подтащили. Маркиз ему: «Пей!», а он: «Не буду!» Маркиз уж волыну вытащил, а я со стола кричу: «Стой! Не смей! Это ж как человек свою женщину любит! Вот меня бы кто так любил! Давайте за ихнюю любовь! Еще шампанского!» Маркиз прямо прослезился, велел, чтобы тому мужику за ужин заплатили и такси подали.

А ночью ко мне на кровать сядет и ножку целует. «Деточка, что ж ты меня обижаешь, я ли тебя не люблю?»

Любил, да. Один раз я в ресторане на стол улеглась, прическа в салат, платье в соус. Заснула слегка. Просыпаюсь — креветки с майонезом в волосах, песто-пиканто на юбке. Маркиз меня сразу в салон красоты. Через охранника хозяйку вызвал и мастериц. Голову вымыли и уложили как миленькие, хотя четыре часа ночи. А потом в бутик за платьем, хотя пять утра.

Любил, страшное дело. Но не женился. И даже невинности не лишил. Я ему не давала, и он так особо не стремился.

Потом, когда его грохнули, я уже по делу замуж вышла. Невинной девушкой. За Сергей Михалыча. Свадьба в Монте-Карло, двести гостей. Тоже любил. Но изменял, сука. Я его раз десять ловила на этом деле. Приеду в ресторан, а он там с какой-то молодой... А я тоже молодая была! Мне двадцать было едва-едва!

— Но не шестнадцать, — сказал Пахомов.

— Ну и что? — сказала Настенька. — Да я и сейчас моложе любой молодой, у меня живот — хребет изнутри пощупать можно, хочешь, покажу?

Она стала расстегивать кофту и вытаскивать ее из брюк.

— Не хочу, — сказал Пахомов.

— Голубой, что ли? — обидно сказала Настенька.

— Зеленый, — сказал Пахомов. — И вообще оставь эту манеру тыкать и раздеваться без спросу. Захочу — сам скажу. Ну, на чем мы остановились?

— Пишите, Пахомов, — сказала Анастасия Николаевна. — К глаголам на «μι» второго класса относятся те, где между основой и окончанием в презенсе и имперфекте вставляется инфикс «νυ», если основа кончается на согласный, или «ννυ», если на гласный. Например, «δείκνυμι» или «κρεμάννυμι». Всего таких глаголов восемнадцать...

 

на земле весь род людской

НЕЛЮБОПЫТНЫЙ

Вот совсем реальная история. Очень тяжелая, кстати. Слабонервных просят не падать на пол, а закрыть книжку и поставить ее на место.

А депрессивных — закинуть за щеку таблетку «Прозака».

Готовы? Ну, помчались.

В 1967 году в Швеции вышел знаменитый фильм «Я любопытна» (режиссер Вильгот Шёман). Это проблемная социальная лента в таком, что ли, художественно- документальном формате. Героиня = актриса (Lena Nyman). Девушка-студентка изучает проклятые вопросы современности. Франко и Мао, свобода и цензура, наемный труд и капитал, права человека и, конечно, сексуальная революция.

В этом фильме довольно много голого женского и мужского тела и вполне откровенных сексуальных сцен. Поэтому в некоторых странах он был запрещен как порнографический.

Хотя фильм совсем не про то, как сказано выше.

Но и я совсем не про то. Я про то, что в семидесятом, кажется, году в Швеции была делегация советских писателей. И вот один из них (фамилия редакции известна), вернувшись в Москву, рассказывал:

— А в предпоследний день шведы решили нам показать свое знаменитое неприличное кино «Я любопытна»!

Слушатели просто задрожали от восторга и предвкушения.

— Да, да. То самое! Вот именно оно! «Я любопытна — в желтом». Нам сказали, там есть еще «в синем», но это почти одно и то же, второй вариант, или типа продолжения, но «в желтом» гораздо сильнее. Свежее! Гораздо больше секса!

— Ну, ну... — застонали все вокруг.

(Ах, все помнят анекдот про «секс по-шведски», «по-польски» и «по-советски»).

— Но! — сказал он. — У них ведь там нет своего зала, как у нас в Доме литераторов. То есть они не могли вот так взять и устроить для нас просмотр.

— Как же они сделали? — спросил кто-то.

— Да очень просто! — сказал он. — Посадили нас в автобус, подвезли к кинотеатру, выдали каждому по двести крон на билет и сказали: «Сеанс начнется через полчаса, фильм идет час сорок, итого через два часа с минутами мы вас ждем на этом самом месте». Очень чуткие, внимательные люди. А какие организованные!

— Ну, ну! — заторопили его.

— Что ну?

— Ну, как фильм? Что там? Расскажи!

— Вы что, в самом деле? — засмеялся он. — Разве я похож на идиота? Тратить двести крон на кино про голых баб?.. Все в кино, а я тихонечко в магазин. Там рядом универмаг был. Купил Леночке летнюю кофточку.

Помолчал и добавил:

— И не один я, между прочим.  

 

...и вечная к ней рифма — «младость»

ТРИ ДЕВОЧКИ, ТРИ ШКОЛЬНИЦЫ

— Я вообще вот так чтобы конкретно, пока еще не знаю, — сказала одна. — Ну, ясно, конечно, что про наших ребят и разговора нет. Смешно даже.

— Точно, — сказала другая. — Разговор начинается от двадцати восьми.

— А не много? — сказала первая.

— Сейчас много, конечно. Но я ведь не сейчас выйду. В двадцать два нормально. Диплом или на последнем курсе. А он пусть уже будет взрослый человек. Обеспеченный. С квартирой, машиной. Понятно, в общем.

— Дико скучно, — сказала первая. — Которые в тридцать лет обеспеченные, от них потом ничего не дождешься. Я вот по сестре вижу. Как был «обэспэчэнный», — передразнила она, — так и до сорока остался. Третья машина, и опять юзаная, по трейд-ину. Тоска. Я бы вот, например, за артиста вышла. Не за любого, а за известного, конечно.

— Артист изменять будет, — сказала вторая.

— Если совсем знаменитый, то ладно. Тогда пускай.

— Ага, конечно, пускай. А потом разведется, и привет!

— Если его удерживать, еще скорее разведется! А ты чего? — обе повернулись к третьей девочке.

— А? — рассеянно спросила она.

— Что, замечталась?

— А? — переспросила она. — Да, девчонки. Есть у меня мечта...

— Ну, расскажи!

— Да ну...

— Расскажи! — запрыгали те. — Олигарх? Иностранный бизнесмен? Депутат?

— Ой, да ну вас, — она махнула рукой. — Совсем другое. Вот представьте — наша свадьба. Народу куча. Все машины в шариках и лентах. Лето. Июль, к примеру. Расписались во Дворце бракосочетания. Выпили шампанского. Сели в белый лимузин. Едем на Воробьевы горы. Там съемка. Потом в церковь, венчаться. Повенчались. На крыльце — выпустили голубей. Потом едем к мостику, ну, где эти железные деревья. Вешаем свой замок, запираем, ключ в воду. Еще раз шампанское и фото. Вот уже время к шести. Разворачиваемся и едем к ресторану. Ресторан, конечно, загородный. Типа «Царская охота». Или даже круче.

Едем, значит, по загородному шоссе.

И вдруг! Впереди затор, полиция, пожарки, телевидение! Что такое?

Террористы захватили заложников!

Нам кричат: «Проезда нет, разворачивайся!» И тут мой жених выскакивает из лимузина, вот как есть, в костюме с бабочкой, и бежит вперед! Выхватывает у мента пистолет и кидается туда, где заложники! Шум, грохот, взрывы! И вдруг двери открываются, заложники выходят, террористы убиты! Он их сам убил! Но последний террорист последней пулей его смертельно ранит в сердце. Я бегу туда, чтоб увидеть его живого в последний раз, но не успеваю. Он уже мертвый.

— И что? — огорошенно спросили подруги. — И все?

— Все только начинается, — сказала она. — Моему жениху посмертно присуждают звание Герой России. Путин в Кремле вручает мне этот орден, в смысле золотую звезду. Меня показывают по всем каналам. Мэр Москвы дает новую большую квартиру. Государство назначает пенсию. Спасенные заложники дарят подарки. И еще все время приглашают на разные тусовки, интервью и все такое. Жизнь!

— А потом замуж? — спросили подруги.

— Вы чего? Вдова героя — это самый супер! Уважение, деньги, а главное — всего этого делать не надо, что мужчины хотят.

И она поморщилась, как будто ее сейчас стошнит.