Екатерина Кронгауз /

Концепция изменилась

Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
+T -
Поделиться:

Мы сидели в самолете рядом с русской многодетной семьей, дети смотрели «Ну, погоди», родители что-то обсуждали. Семья и семья. Мультфильм закончился, и неожиданно папа заговорил с детьми на английском, с отчетливым русским акцентом. Дети тоже что-то отвечали ему по-английски, с еле заметным акцентом. Некоторое время я проверяла гипотезу, а потом не выдержала и спросила. Да, все оказалось именно так. Обычные московские родители просто решили, что вырастят из детей билингв. Несмотря на акцент, отец довольно хорошо знает английский, и оба решили, что мама будет говорить с детьми по-русски, а папа — по-английски.

Недавно я брала интервью у детского психолога Людмилы Петрановской о русском воспитании, которое волновало меня несколько колонок назад, о том, почему его нет и что это значит. И она стала рассказывать, что главная проблема современных родителей — в невротизации, в том, что элементарные вопросы, о которых раньше никто не думал (например, в какой отдать детский сад), теперь приходится бесконечно обсуждать, и это очень изматывает, как если каждый шаг думать, куда наступить. Если раньше ты водил ребенка в районную поликлинику, то теперь приходится мучительно выбирать, кому показать его сопли.

Я родилась в обычном роддоме и ходила в детский сад напротив дома, потом занялась танцами, когда сказала, что хочу заниматься спортом — пошла в районный СДЮШОР. Я не училась музыке, потому что у меня никогда не было никаких к тому задатков и потому что никогда этого не хотела, у меня не было машинки с педальками, потому что на нее не было денег, не было мобильного телефона, потому что их не существовало. Единственное — меня отдали в специальную школу к специальному учителю.

Все, что у меня было или не было,— было каким-то естественным следствием жизни моих родителей и жизни всех вообще. Ассортимент детских решений был ограничен — и не только финансовыми возможностями. В большинстве случаев выбор не надо было делать, потому что его и не существовало.

Можно было поехать показывать сопли куда-то за тридевять земель, но это было безумием. Можно было отдать ребенка без слуха и голоса в музыкальную школу, но как бы он туда поступил и какой был бы в этом смысл. Теперь есть возможность отдать ребенка в футбольную секцию, где не важно, что спортсмен из него никакой. Можно найти специальные занятия музыкой для детей без слуха и голоса. Танцы для деревянных. Астрономию для тупых. Китайский для любителей, плавание для водофобов.

Тебе предлагают выбрать для своих детей все, что угодно, под любым соусом. Ты не только поликлинику и детского врача можешь выбирать бесконечно, ты можешь выбирать врача без лекарств, лекарства без врача, ты можешь даже выбирать отрицание самих соплей и найти для этого группу поддержки.

И это уже не естественный процесс с несколькими неизвестными, которые ты можешь менять, а сплошное неизвестное, где ты можешь менять все. Каждый шаг — это решение, это позиция. Даже если у тебя нет никакого мнению по поводу врачей и кружков — это тоже позиция.

Не пойти ли Леве в американский детский сад? Или в сад, где половину недели говорят по-английски, а половину — по-французски? Так он сможет стать билингвом. А в какой детский сад? Пусть он ходит на капоэйру и музыку? Будет гибкий и тонкий. Или на беговел и керамику? Будет спортивный и рукастый. Дать ему играть в айпад? Пора забрать? Мультфильмы или айфон? Полчаса или час? Или два? Стоит ли ходить с младенцем в кафе или не надо? Возить детей на машине или на метро? Купить ли ему мобильный к началу школы, или подождать до пятого класса? Или до девятого? Или дешевую нокию можно и к первому классу, а айфон не раньше десятого? Айфон на выпускной? Лучше я ему все буду позволять, жизнь потом предстоит тяжелая, или лучше я его буду держать в ежовых рукавицах, чтоб не так потом было тяжело? Все разрешу, кроме мультиков?

Смешно сказать, количество мультфильмов в моем детстве ограничивалось одним — потому что его показывали один в программе «Спокойной ночи, малыши», и тот иногда обрезали.

Недавно мы стояли на лестничной клетке с одной многодетной матерью, и она рассказывала о том, как они с мужем решили, что в первом классе у их дочери не будет телефона, потому что это баловство и ни зачем не нужно. И вот они пришли на Новый год к другой многодетной семье, у которых есть девочка того же возраста. И все дети получили подарки. Их девочка получила, как и заказывала, какую-то куклу, а ее подружка получила мобильный телефон. Естественно, получив его, она тут же стала тыкать его несчастной девочке с куклой в нос. Девочка с куклой разрыдалась. Семья быстро пересмотрела концепцию, и уже через пару часов Дед Мороз прислал в дополнение к кукле мобильный телефон. В конце концов, концепция концепцией, но какой в ней смысл, если она придумана искусственно. Если из не-баловства она превращается в мучение. Если обстоятельства, в которых она придумывалась, уже неактуальны.

У меня пока нет концепции про мобильный телефон в школе, зато было много других — про количество игрушек в доме, про общение с другими детьми, про домашние правила. Более того, я каждый день придумываю и меняю концепции на новейшие. Именно потому, что за ними не стоит ничего, кроме придумки,— я могу менять их легко.

Как будто я могу выбирать себе и детям целую новую жизнь. Ну и что, что я совсем не музыкальна, а мы будем играть в то, что музыкальна. Пусть не я, а ежедневный друг-музыкант будет приходить и часами играть с ними на фортепиано.

Я могу выбрать все. Единственное, что я не могу — это ничего не выбирать. Но это тоже выбор.

Комментировать Всего 2 комментария

в моем классе, учился паренек, который абсолютно не огорчался, что он не такой как все. он был одет необычайно чисто, у него были какие-то (или сшитые, что ли) вельветовые курточки, аккуратненькие кепки, какой-то необыкновеный портфель, потертый, но видно было, что это  до конца школы, такой основательный, что ли... он всегда был ровный,  отвечал, когда спрашивают, молчал, когда все спорили, с учителями не было у него никаких конфликтов, учился, как все, были и пятерки, и тройки случались... когда его приглашали на чей -то д рождения, он приносил на сл день подарок, и никогда не бывал в гостях.никто у него не бывал дома...  однажды, он сказал, что книга есть у него дома, и я напросилась взять "прямо сейчас". он не смог отказать, и я дошла до его подьезда, он попытался чтобы  подождала , но я  "нагло" вошла к нему домой. там была его мама, странно для меня  в платке. мама доброжелательно пригласила присесть за стол, были еще дети- его братья и сестра,  младшие. все аккуратненькие, и какие-то не "такие". улыбчивые. паша -его звали паша, вынес книгу, я допила компот,ушла.  с тех пор, редко, но я нет-нет да заходила к нему, уже узнавала его родственников в школе, в младших классах. наконец, я впрямую спросила, у его мамы, почему она в платке, почему нет телевизора, и вообще... мне ответили , что они  в е р у ю щ и е.   я,честно, непонятно чего, испугалась. не показала виду.   дома- рассказала. мама мне запретила об этом рассказывать все  в школе, и долго рассказывала, что раз паша- хорошо учится, не "хулиган", то и нечего его бояться.  через еще два года, мы переехали. прошло много лет, и я однажды  мне рассказал однокласник, что паша не пошел в армию, что он женился, дети... и в-общем живет нормально.   я это рассказала вот к чему.   наши дети- очень подвержены- как у других. я часто стала задумываться, а как там та,верующая мама сумела воспитать детей- что они были не подвержены желаниям окружающих? почему пашу не трогали смешки, что его одежда не такая, что он не курит, почему он был ровный, постоянно читал худ литературу, увлекался каким-то моделированием, постоянно чем-то своим мальчишеским горел, и совсем не переживал , что у него нет  джинс(все помнят это время). или  ему даже неинтересно что было на д рождения того или другого.. что пересказывают про фильм.. как сумела мама его  как будто бы огородить его от всего что " у всех"- пионерства, комсомольства, сигарет,выпивки, моды, мата, "модных плевков," . как же нам родителя суметь выбрать    м и р    в душе нашего ребенка, как суметь так воспитать, что ребенок и не желает  х  о т е т ь    мобильный там, или очередное "как у  всех" рюкзак, и т д...". все видели - а я нет..." вот  навеяло, потому что одна моя знакомая позвонила и сказала, что дочь требовала требовала очередную новую модель мобильного-  и, не дотерпев, придумала, что "нечаянно" постирался телефон..... да, добавлю, что паша был спортивный, даже красивый....

Если позволите, приведу кусочек из интервью с другим замечательным детским психологом Галией Нигметжановой, которое я брала для психологов бг:

Об открытом родительстве

Американский антрополог и культуролог Маргарет Мид первая разделила общества на три типа культур по способу передачи ценностных ориентиров от одного поколения другому. Те, где дети учатся у своих родителей практически всему, что им необходимо во взрослой жизни. Те, в которых и взрослые, и дети перенимают важные для себя вещи у сверстников. И, наконец, те, в которых происходит взаимообмен, то есть взрослые учатся также и у своих детей. Именно это сейчас происходит во всем развитом мире. Поэтому то, что сегодня происходит в детско-родительских отношениях, я бы назвала «открытым родительством», когда каждый день нам приходится решать новые проблемы и задачи без заготовленных шаблонов, а воспитанию детей приходится учиться как какой-нибудь профессии.

Возможно, именно поэтому образ взрослого сегодня не так однозначен для ребенка. Во многих случаях дети, если им дают такую возможность, проявляют себя гораздо более гибкими, организованными и компетентными, чем взрослые. Уверена, что дети, выращенные сегодня в жестких схемах, завтра с трудом войдут в современное общество.

Главная задача, которая стоит перед профессиональным сообществом, работающим с детьми, — открыться новым феноменам детства. Не стенать по тому детству, которое утеряно, не возрождать искусственно то, что уходит из нашей жизни. Хотя бы описать то, с чем имеем дело, признать новые реалии. Традиционно к отцам (родителям) предъявлялось требование «вылепить», то есть воспитать своих детей в соответствии с заранее заданным образцом, со знаемым идеалом члена общества, успешного человека, достойного гражданина и человека. И растерянность современных отцов именно по поводу образца: нет единой, согласованной гражданской модели. Вариативность ценностных ориентиров и быстро меняющиеся условия не дают возможности обществу ясно очертить контуры идеального взрослого. В современном мире такое, видимо, вообще невозможно и не нужно. Каждая семья решает эту творческую задачу самостоятельно, нередко — методом от противного, то есть воспитывать будем не так, как росли сами, и вырастим человека, не обремененного нашими комплексами, которые мы до сих пор из себя вытравливаем. Самое страшное, что может быть в родительстве, — принять частную идею за ортодоксальный путь и стать его фанатичным приверженцем. Например, решить, что надо уйти назад к природе, рожать в лесу, детей кормить только пророщенными продуктами.

Здесь возникает еще одна любопытная тема: а насколько мы сами являемся взрослыми? В наши дни нередко человек лет до сорока ищет себя, свое профессиональное место, продолжает образование, формирует для себя картину мира. Для западноевропейской возрастной антропологии становится очевидным, что до 40 лет человек может считаться молодым, а момент вступления в средний возраст отодвигается. И такой «молодой» человек, будучи отцом ребенка, сам еще не вполне взрослый. Он не может давать ребенку традиционные образцы «взрослого поведения» («Я знаю, что делаю», «Я уверен, что поступаю, как надо», «Жизнь моя определилась и идет в определенном русле»). У него нет внутреннего ощущения своей взрослости, и внешне он ярко демонстрирует негативизм ко взрослому имиджу и поведению. Дети растут и взрослеют рядом со своими все еще невзрослыми родителями.

Поэтому самым лучшим остается отставить в сторону идеи «лепить»-воспитывать что-то из своего ребенка по некоторому замыслу, а просто жить отцам-детям вместе интересной жизнью, не заморачиваясь на разделение этой жизни на специальные «взрослые» и «детские» сферы. Может, эта идея выражена здесь в своем крайнем пределе и не всегда сможет быть реализована на практике, но она поможет во многих вещах настроиться на взаимность, на единое поле переживаний. А это именно то, в чем нуждаются сегодня и взрослые, и дети. Можно совместно радоваться и взрослой, и детской поэзии, и музыке, и развлечениям, и друзьям. Главное, чтобы все это было качественным и настоящим.