Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Владимир Сорокин

/ Прага

Владимир Сорокин: Время и место

Словаки и чехи устроили мне праздник души, выпустив почти одновременно переводы «Дня опричника» и пригласив в гости. В Словакии не был ни разу, в Праге был проездом

Иллюстрация: Ольга Громова
Иллюстрация: Ольга Громова
+T -
Поделиться:

Словаки и чехи устроили мне праздник души, выпустив почти одновременно переводы «Дня опричника» и пригласив в гости. В Словакии не был ни разу, к стыду своему, в Праге был проездом пятнадцать лет тому, когда она, вся перекопанная, пасмурно-дождливо-неприветливая возвращала себе старый добрый досоциалистический облик.

Чехословацко-опричный анабазис, организованный и вдохновленный чешским славистом Томашем Глянцем, любителем и знатоком здоровой российской словесности, начался с Братиславы, протек через Жилину и завершился ослепительной, залитой солнцем Прагой.

Разговаривать Комягу по-словацки научил легендарный Ян Штрассер, известный поэт, филолог, переведший много русской классики — от «Евгения Онегина» до Хармса. По-чешски Комяга заговорил благодаря Либору Двораку. Презентация словацкого «Опричника» прошла в известном братиславском книжном магазине «Артфорум», чешского — в пражской Славянской библиотеке. Если словацкая презентация отличалась почти академической внимательностью, то чешская прошла бурно: в разгаре дискуссии в зале в ковбойской шляпе появился пьяный поэт Иван Йороус по прозвищу Магор, современный классик, диссидент с шестилетним стажем отсидки, герой многих событий литературных и не. Обняв автора совсем по-отечески, он громогласно процитировал Лермонтова на русском языке, и не поэзию, а пассаж из «Героя нашего времени» (!) и бурно включился в дискуссию о русской метафизике.

В мягкой Южной Словакии с ее галушками в сметане и вишнево-маковым рулетом «Опричник» вызвал серьезные рассуждения о прошлом и будущем России; в пивной, громкоголосой и мясной Праге к нему отнеслись по-бахтински карнавально.

Между Братиславой и Прагой лежит маленькая и уютная Жилина, где пришлось выступить утром (!) в гимназии (!!), где еще и уже не забыли русский язык. Старшеклассники и старшеклассницы. Здоровые, красивые, умные. Внимательные, живые лица. Знают Толстого, Чехова, Булгакова, Пелевина, Вик. Ерофеева. Свежие, оптимистичные дети. Говорили о преимуществе литературы перед наркотиками, поняли друг друга.

А в Праге... побывал в громадной, оставленной хозяевами в неприкосновенности квартире семьи Немец, в той самой, где собирались диссиденты «Хартии-77», где жили и пели члены группы The Plastic People of the Universe, где танцевал, глотнув «бехеревки» с пивом, молодой Гавел, где слушали рок и читали Солженицына волосатые молодые диссиденты, где проходили обыски по двенадцать часов, откуда потом все в одночасье вылилось на улице Праги и те диссиденты, постригшись, стали министрами свободной от совка Чехии. Завидно, господа snobы.

Ну и, конечно, с удовольствие посетил новый особняк радио «Свобода», хайтековскую цитадель из пуленепробиваемого стекла и стали. Юбилей! Ровно двадцать лет назад переступил я в Мюнхене порог этого антисоветского гнезда, общался с махровыми антисоветчиками, милейшими, надо сказать, людьми...

И вспомнилось.

После толковища в эфире, пошли мы тогда, памятной осенью 1989 года, перекусить в ресторан «Свободы» с интеллектуалом Сергеем Юрьененом, красавицей первой волны русскоэмигрантской Ариадной Николаевой и радиоведущим, в прошлом советским киноактером («Разные судьбы», «Кочубей»), Юлианом Паничем. Аскет Юрьенен взял томатный суп, Ариадна — рыбу, Панич — бараньи котлетки, а я, скромный антисоветчик, спросил «какой-нибудь салатик», держа в советской гастрономической памяти крупно нарезанные помидоры-огурцы с колечками лука, плюхой сметаны и вялой веточкой укропа.

Но что принесли мне... Салат тот требует пристального описания: на огромной квадратной тарелке в роще разносортового, свежайшего салата воздымался Везувий из фигурно нарезанных огурцов, помидоров, сладкого перца, маслин, оливок, обжаренной куриной грудки и тончайших пластов вестфальской ветчины. Все это было спрыснуто оливковым маслом, винным бальзамом и посыпано свежемолотым черным перцем.

«Вот так и продают родину...» — подумал тогда я, склоняясь над тем салатом.

Салат «Свобода» потом снился мне зимними советскими и постсоветскими ночами...

Там же, на «Свободе» узнал я, что проморгал важное событие: встречу нашего премьера с писателями. Показали мне и стенограмму: советский классик говорил о дурном влиянии «новой литературы» на молодежь, хозяин «Литгазеты» — о недвижимости, о болеющих, гноящихся «толстяках», поэтесса — о попытках врагов культуры завалить макулатурой живое слово, а один в меру бойкий телеведущий и в меру посредственный литератор даже заикнулся о судьбе Ходорковского...

М-да... Все-таки как важно писателям отечественным оказаться в нужное время в нужном месте.

Комментировать Всего 11 комментариев

не в меру посредственный литератор оказался таки мужиком со вполне крепкими орешками. а на счет "нужного" места, так без этого места теперь точно как без "нужного" ведра - и ни туда и ни сюда

Владимир, Вас не приглашали в Кремль? :)

С чехами давно и окончательно сблизила вот какая история

Был в Праге на студенческой практике, жил в общаге. Сижу как-то на подоконнике, а под окном чехи-студенты клеются к практиканткам-немкам. Немки по-чешски, натурально, ни бум-бум, я тоже ни по-чешски, ни по-немецки не разумею, что они там бубнят... Ребятам этот базар надоедает: -- "У, курвы немецкие!" выкрикивает один в сердцах чисто по-нашему...  После этого языковый барьер моментально пал, чехов и чешек стал понимать с полуслова

Андрей Битов: "<...> А надписал я подарок Владимиру Путину так: «Командиру от рядового. «Битва», в которой я буду стрелять до конца», имея в виду русский язык, поэзию, литературу".

совпадение (кстати, удивительное слово... нет ли в нем символа?): только что внимательно перечитал Сахарный Кремль и подумал о непереводимости его (некоторых глав) на неславянские языки. Или?...

Конечно, можно использовать, например, шекспировский английский для стилизации, но он не будет вызывать ассоциаций с "квасным патриотизмом"... хотя "новояз" слово английское.

Интересно, хоть один человек у нас вспомнит о 20–летнем юбилее "бархатной"...

Серж, проблема в том, что перевести можно все, что угодно: важно - как. Заурядный переводчик переводит слова и предложения. Хороший переводчик - смыслы и понятия. А гениальный переводит контекст. Но это случается крррррррррррррррррррррррайне редко.

оо это хорошо про контекст, в самом деле

только вот Набоков Онегина переводил как подстрочник, это что давление авторитета, трепет над святыней? или максимализм преподавателя?

Просто Набоков не родился переводчиком. Как признался мне один классный немецкий переводчик: "Главное качество переводчика - скромность".

Феномен Аксенова

Он перевел "Рэгтайм" так, что, похоже, получилось лучше оригинала... При том, что В.П. какой-то особой скромностью не отличался...

Я думаю, переводчик имел в виду не скромность  характера.

Это я понимаю

Но, кажется, именно творческая (не личностная) претенциозность Аксенова породила этот, пардон за пафос, шедевр. Плюс, наверное, его американофилия. Плюс любовь к джазу (хотя рэгтайм не джаз)