Катерина Мурашова /

Девушка из литературной семьи

На что похожа наша жизнь? На роман? На обрывок романа?

Иллюстрация: Corbis/All Over Press
Иллюстрация: Corbis/All Over Press
+T -
Поделиться:

— Вы — писатель?

— Нет! — твердо ответила я, глядя прямо на мою посетительницу. — Я — возрастной психолог. Можно еще сказать «семейный психолог».

— Но вы же иногда пишете книжки! — настаивала она.

— Это мое хобби, — сообщила я. — Ну вот как некоторые в свободное время спичечные этикетки собирают или на горных лыжах катаются.

У девочки были гладкие, обесцвеченные какой-то современной разновидностью перекиси водорода волосы, губы в помаде цвета пионерского галстука и аккуратно прорисованные обводкой маленькие, чуть раскосые глазки.

Я ее элементарно боялась. Боялась, что сейчас она достанет из сумки пачку листов и представит мне свои рассказы или, еще того хуже, стихи. Что я тогда буду делать? Ведь мне же придется их читать, а потом еще и говорить о них с автором!

Последняя по счету юная поэтесса, которая ко мне приходила в длинной черной юбке и черных шнурованных ботинках, писала исключительно о философии и эстетике суицида (с ее точки зрения неизбежного для любого думающего и чувствующего человека). Из всего ее творческого наследия (лежащего где-то у меня в шкафу) мне запомнились две строчки:

«Пойду и выброшусь в окошко,

По мне заплачет только кошка…»

— Психолог я! Работаю с разными семейными проблемами, — повторила я и сама услышала в своем голосе умоляющие нотки.

— Что-то не так? — с милой проницательностью спросила девочка.

Я решила быть честной.

— Ага, — сказала я. — Я боюсь, что ты принесла мне какие-нибудь свои рассказы или стихи, а я совершенно ничего в подростковом творчестве, да и вообще в стихах не понимаю. Как взрослому человеку, они обычно кажутся мне глуповатыми, но как психолог, я должна буду искать в них какие-то достоинства, чтобы случайно не обрушить твою самооценку…

— Да нет же, не бойтесь! — рассмеялась девочка. — Я совсем не об этом пришла…

— Правда? Вот хорошо… — я вздохнула  облегчением, но тут же подозрительно поинтересовалась: — А чего тогда про писателей спрашиваешь?

— Да дело в том, что у меня очень литературная семья, и меня это в последнее время прямо вот сильно достает…

— Вот как? — оживилась я. — Это уже по моей части. Давай, расскажи подробнее.

Девочку звали Варвара, и ей недавно исполнилось 15 лет. У нее была полная и вполне благополучная семья: мама, папа, бабушка, два младших брата-погодка, да еще и взрослая  сводная сестра Лиля (от первого брака отца), которая часто приходила в гости к отцу и бабушке со своим маленьким сыном и охотно общалась с Варей и братьями.

Бабушка писала мемуары. Она помнила войну и описывала ее и свое детство в коммунальной квартире очень подробно. Бабушка говорила, что тогда в жизни людей было очень много радости, несмотря на все трудности. А теперь она (радость) практически утрачена из-за избытка всего. Варя в общем-то верила бабушке, но когда она по вечерам читала внукам написанные ею куски, у девочки почему-то начинали болеть сначала зубы, а потом голова. У бабушки была интересная теория о том, зачем человеку дана старость. Якобы в это время человек должен пересмотреть всю прожитую им раньше жизнь и не только осмыслить, но и подредактировать ее, убрать скучное и второстепенное, выделить и усилить наиболее  значимые (красивые, драматичные и т. д.) моменты, выровнять сюжет и как бы превратить прожитую им жизнь в законченное художественное произведение. Это вообще такая главная задача у каждого человека — сделать свою жизнь законченным, увлекательным романом. С трагедиями, комедиями, находками, разочарованиями и со всеми прочими делами. Мемуары помогали бабушке выполнить эту важнейшую миссию.

— Понимаете, бабушка хотя и атеистка (она раньше коммунисткой была, у нее и сейчас партбилет в коробочке лежит), — объясняла мне Варя. — Но она как будто бы думает, что потом вот это ее произведение — типа подредактированная в роман жизнь — надо будет куда-то кому-то сдать, как сочинение в конце урока.

— Очень интересно, — признала я. — А оценки ставить будут?

— Не знаю, — вздохнула Варя. — Но, кажется, все-таки нет. Кажется, бабушкино Оно с помощью нас просто информацию о мире собирает. Ну или перестраивает что-то по ходу дела.

Папа Вари считает, что бабушка со своими теориями слегка выжила из ума. Он подполковник, сейчас демобилизовался, работает для заработка в консалтинговой фирме, делающей неизвестно что (папино определение), а для души пишет романы в серию издательства «Эксмо» «Спецназ ГРУ — надежда Отечества».

— Твой папа — крутой! — искренне улыбнулась я.

— Ничего подобного, — вздохнула Варя. — Его в школе били, и он всего боится, когда к нам водопроводчики приходят, с ними мама или бабушка разговаривают, а папа в дальней комнате прячется. Он и в военное училище-то пошел, чтобы бороться со своими комплексами. Увы, не поборол. Им сначала бабушка командовала, потом первая жена, теперь — моя мама… Про его романы понятно? Я честно старалась, но ни одного  до конца дочитать не смогла. Женька (старший из братьев) один («Смерть «Черной анаконды») все-таки прочитал, теперь он у папы любимчик.

Мама Вари ведет блог в интернете. Там она рассказывает, как быть хорошей матерью троих детей. Подробно описывает, как правильно готовить обед на большую семью, как определить детей в правильные кружки и выбрать правильную школу, как их занять, чтобы они не сидели постоянно за компьютером, как лечить аллергию, как приучать детей к работе по дому и вообще к труду, как выкроить время на поход с мужем в кино и посещение косметического салона, как строить отношения со свекровью, как разговаривать с детьми о важном…

— Я с ней теперь вообще ни о чем говорить не могу и не хочу! — раздраженно воскликнула Варя. — Бабушка это называет: «Утром в газете — вечером в куплете». Я пробовала скандалить: не хочу, чтобы ты делала из нас пряничную семейку на потеху публике! Не хочу, чтобы то, что я тебе рассказала о своей жизни, о своих мыслях и чувствах, какие-то чужие люди обсуждали! Тут меня Женька и даже папа поддержали. Но маме это все равно. Она говорит: никаких интимных подробностей я не раскрываю. Но вы же сами видите: то, что я делаю, нужно людям, у меня семьсот подписчиков!

— Тоже, как и бабушка, «сдает» свою подредактированную жизнь как сочинение? Только прямо в процессе, не дожидаясь ее окончания?

— Получается вроде того, — ухмыльнулась Варя.

Варина сводная сестра пишет рассказы, в которых много мартини, акварельных сумерек, слов, написанных пальцем на запотевшем стекле, любви, разочарования и тоненьких пахитосок.

— У нее муж шофер, а сама она парикмахер в салоне в Купчино, — объяснила Варя. — Они с бабушкой очень дружат. Бабушка ее рассказы хвалит, но говорит, что надо больше реализма. А Лиля говорит, что если она будет писать о перхоти своих клиентов, о приготовлении борща для мужа, или как у ребенка сопельки клизмочкой отсасывать, как моя мама, так тут она сразу и рехнется. Но на самом деле она маме завидует, потому что у нее много подписчиков, а Лилины рассказы почти никто не читает, и только три отзыва написали, да и то один ругательный.

— И что ж мы имеем с гуся? — спросила я, когда обсуждение литературной семьи было закончено.

— Да я вот прямо сейчас поняла, что я сама, наверное, такая же, как они все, — вздохнула Варя.

— Ну, это невозможно хотя бы потому, что они все разные, — возразила я.

— Да, конечно. Но я, кажется, тоже думаю, что «сочинение» придется «сдавать». И мне страшно и неуютно. Может, мне в церковь сходить?

— Сходи, если хочется. Но, может быть, на старте лучше подумать о том, что написать в сочинении, чтобы потом, в старости, меньше редактировать пришлось?

— Да! Да! Мне уже пятнадцать, но я, представляете, вот совсем-совсем не понимаю, кем я хочу быть, чем заниматься!

Дальше у нас с Варей была совершенно нормальная и достаточно конструктивная беседа по профориентации, и в конце ее мы даже наметили кое-какие конкретные шаги.

Уже совсем уходя, девушка вдруг обернулась и лукаво блеснула накрашенными глазками:

— А ведь вы были правы!

— Ну разумеется! Но в чем именно я была права на этот раз?

— Я принесла стихи и два рассказа. Вот они здесь, в сумке… Не пугайтесь, я их вам не оставлю.

— Но, может быть, вдруг — чудо?! — тоном булгаковского Мастера воскликнула я. — Скажи, Варя, у тебя хорошие стихи? О чем они?

— Плохие. В основном о том, что жизнь бессмысленна, а любовь всегда умирает, — улыбнулась девушка. — Все ж таки я из литературной семьи… Но я правда рада, что мы с вами поговорили.

—  Я тоже, — улыбнулась в ответ я.

Я и вправду была рада. А над теорией Вариной бабушки думала до прихода следующего клиента и еще немного по дороге домой. Может быть, мы все пишем свое уникальное сочинение, редактируем сюжет в своих воспоминаниях, а потом сдаем его в общую копилку?

Теги: дети
Комментировать Всего 38 комментариев

Катерина, так Вы девушку Варю " сдали", как и её мама? Хороший - контр-перенос и, главное, на первой встрече .

Хороший - контр-перенос

Гузель, поясните пожалуйста, у меня все-таки картина мира не психоаналитическая, я, наверное, не поняла, в чем тут цимес.

А я не знаю,что такое "цимес".  Попробую. Варя пришла к Вам за поддержкой, т.к. в своей семье она таковую не получает. "Слабый" отец.

О матери - "— Я с ней теперь вообще ни о чем говорить не могу и не хочу! — раздраженно воскликнула Варя. — Бабушка это называет: «Утром в газете — вечером в куплете». " Мне кажется, что  в этой семье - проблема с границами и личным пространством, жизнь, выставленная на всеобщее обозрение, в ситуации отсутствия как таковой в реальности. Папа компенсируется в книгах , мама , вполне вероятно, как " хорошая "мама в блоге. И по большому счёту, девушка ищет разрешения  этой проблемы. Теперь про контр-перенос: Варя не хочет общаться с мамой, потому что та  всё выложит на сл.день у себя в блоге...

Отсутствие жизни в реальности?  У них в семье? Вам вправду так кажется? Мне трудно согласиться. На мой взгляд, у них хорошая семья, где довольно открыто все обсуждается, учитывая ее сложный состав и пр.

Личное пространство в семье? Ну да, наверное эту проблему можнь было бы обсудить с мамой Вари, но ее там не было итне предвиделось. А для Вари мне показался актуальным вектор во внешний.мир, написание книги, так сказать, причем не только и не столько семейной хроники...

 Про контр-перенос так и не поняла. Это про то, что я тоже опубликовала Варину историю? 

цимес - это десерт из еврейской кухни. "весь цимес в том" используется в значении русского "вся соль ситуации в том, что"

Эту реплику поддерживают: Гузель Хуснуллина (Махортова)

Катерина, а вот мне стало интересно почему они в этот мир виртуальный тянутся, папа-военный, но боится сантехников. Мама ведёт популярный блог, но у неё нет общего языка с родными. Возможно разгадка на поверхности. Трое детей, бабушка, родители ( возможно ещё не старые), как у них с личным пространством в смысле жил.площади. Может Варе не стихи нужно писать, а снять отдельное жильё? И проблемы свои нужно решать в реальности, а не создавать виртуально-идеальные. А цимес при случае попробую)))

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Гузель, может быть, Вы правы, но у нас как-то не принято снимать отдельное жилье пятнадцатилетним подросткам... 

Насчет решения проблем в реальности - согласна на 150 процентов. Именно об этом мы с ней и говорили, ибо ее ближайшая реальность - это очень важная развилка: выбор дальнейшего жизненного пути.

Ну да, до совершенолетия можно и виртуальное пространство создать.

цимес -- это на идиш, языке европейских евреев ашкенази. Означает что-то сладкое, кажется,  десерт из моркови и изюма, а в переносном смысле -- "изюминку", или по-новорусски -- "фишку".

Катерина, весь текст я не прочла, но начало заинтересовало. Где Вы пишете про то, что не любите читать тексты своих пациентов.

Для меня же текст человека говорит о нем больше всего, самое важное в нем.

Люди пишут то, что видят. О том, чего не видят, -- не пишут. Что человек видит, что выхватывает из такой огромной вселенной вокруг него? В поле его внимание попадает то, что соответствует его самым активным центрам возбуждения.

Так,сексуально озабоченный видит-воображает ножки-юбочки и "это, доктор, такая кровать", голодный (или выросший в постоянном страхе голода) видит и обоняет еду, рецепты, рестораны-гастрономы, с детства забитый во всем видит агрессию, депрессующий -- смерть и разрушение, и т.п.

Читать то, что люди пишут, ужасно интересно для понимания их личности. А для профессиональных целей важнее то, о чем они НЕ пишут :-). Например, не пишет подросток о еде или сексуальном насилии -- так по крайней мере  можно быть спокойной, что её дома кормят и не подвергают  опасности её сексуальную неприкосновенность.

весь текст я не прочла, но начало заинтересовало ...текст человека говорит о нем больше всего, самое важное в нем...

 Ира, ну я даже не знаю, что сказать. Попробуйте прочесть мой текст до конца, вдруг что-нибудь еще важное узнаете и о обо мне и о девочке... :)))) 

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Катерина, я конец текста прочла. Девочка была недовольна, что её мать выставляет на всеобщее обозрение их частную жизнь и взаимоотношения.

Я уже давным-давно сделала вывод для себя, что этого делать не надо. Дети этого не любят. Я иногда пишу в рунете что-то откровенное о своих детях, но мне легче - мои дети по-русски не читают. :-)

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Да, Ира, это реальная нынешняя проблема (не у всех же дети на другом языке говорят :)) - возможность и потребность людей рассказывать о себе в виртуальной реальности и трудности соблюдения при этом границ других людей (тесно связанных с ними - друзей, сослуживцев, начальников, родителей, возлюбленных, детей и т.д.) Но я думаю, ноосфера как-нибудь приспособится :))

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян, Ира Зорькина

Мне было просто интересно Ваше мнение как специалиста о таком интересном источнике, как творчество пациентов. Мне показалось, что Вы в таких случаях своей ролью считаете литературную критику :-)

У меня был опыт - несколько лет я пыталась (меня очень просили) быть в жюри детских литературных конкурсов. Из этого периода я вынесла твердое убеждение: я очень плохо разбираюсь в подростковом творчестве и я терпеть не могу девичьи стихи :)) При этом я очень люблю рисунки подростков и молодых людей, они для меня ОЧЕНЬ говорящие. Но поскольку я обычно вижу перед собой реального человека, я надеюсь, что узнаю от него лично то, что мне будет нужно по ходу дела. Несколько раз было, что родителям не удавалось заманить чадо в поликлинику, и они приносили плоды его творчества. Тут уж я конечно их рассматривала - куда деваться! :)) 

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Простите,что встреваю. Рисунок-это вообще мощный инструмент для экспересс- диагностики, он говорит о том, о чём его автор может и догадываться, но там и можно высмотреть и причину и ресурсы для решения проблемы.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Ирина, простите, не могу удержаться. Заранее прошу прощения, настроение у меня в последнее время мрачноватое. 

Судя по обилию Ваших комментариев буквально ко всем постам, времени читать тексты полностью у Вас действительно не остается. Но тогда вопрос, зачем комментировать то, что не прочла? Очень напоминает человека, который не умеет слушать и с половины фразы бросается говорить "А вот я...". 

Эту реплику поддерживают: Слава Цукерман

Анна, я понимаю Ваше недоумение. И я также могу понять тех блоггеров, чьи тексты я комментирую, не удосужившись внимательно прочесть их целиком.

И я с Вами полностью согласна, что очень раздражают люди, которые прерывают собеседника на половине фразы. В реальной живой беседе я никогда себе этого не позволяю. Хотя очень часто случается, что собеседник вместо беседы заводит длинный монолог, выслушать который до конца нет ни времени, ни желания.  

(Кстати, некоторые имеют такую привычку -- просто говорить без остановки до тех пор, пока  не перебьют. Чаще это женщины, они в некотором роде даже  обижаются если их не перебивают всплеском ответных эмоций, как будто  их чувств не разделяют. Но это так, между нами девочками.)

У меня свёкр -- школьный учитель уже 50 лет. Мужу передалась его привычка иногда на совершенно пустяковый вопрос отвечать длинной-длинной лекцией, а если его перебить -- обижается. Точнее, раньше обижался, постепенно мы эту проблему решили компромиссно. Пожилых я не перебиваю, кроме самых крайних случаев. Ровесников и моложе -- если надо перебить, то сто раз извинюсь и предложу продолжить в другое время.

Но всё это относится к живой беседе.

К текстам, к виртуальному, не в реальном времени общению, я считаю, нужно относиться по-другому.  Здесь свои законы, преимущества и недостатки. Это же как картина или скульптура --  можно прочесть в любое время, с любого места, в любом направлении – вперед, назад и по диагонали,  с любой скоростью и степенью внимания. И я считаю, что авторы блогов должны к этому быть готовы и относиться с пониманием.

В данном конкретном случае, я так и написала Катерине сразу, что всего текста не читала, а комментировала только то, что она сказала во вступлении. Я прочла раньше несколько описаний случаев из её практики, представление получила,  в этом смысле интерес удовлетворен, новый текст достаточно просмотреть «наискосок» на предмет чего-то нового.  Сегодня заинтересовала особенность её методики, её отношение к текстам пациентов, я её об этом и спросила. По остальному тексту вопросов не было :-)

Конечно, в качественной научной дискуссии или в юридической практике, вообще в любой профессии «полувнимание» к текстам недопустимо. Но мы же здесь всё-таки не на работе. Мы же для удовольствия общаемся, и только о том, что нам действительно интересно, правда? Я уверена, что достаточно зрелые и самодостаточные авторы относятся к этому спокойно и не увидят ничего обидного в том, что их тексты читаются не целиком, а отрывками. Если отрывок понят неправильно -- ну, будет повод поговорить. При желании. Или нет. При отсутствии такового  :-).

Елизавета, я длинно объясняла, да?

Так в том то и  прелесть  виртуального общения, что неинтересные Вам тексты можно смело пропускать!  Или читать по диагонали. И никаких обид!

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Нет, всё в порядке, просто не могла не ответить, Вы дали хороший пас...

Эту реплику поддерживают: Анна Зарембо

Тот самый Дениска

По поводу ситуации, когда родители реализуют свою любовь к литературному творчеству за счет детей. Тем самым выставляя личную жизнь детей напоказ.

Вспомнился случай Дениса Драгунского. Того самого Дениски из "Денискиных рассказов". Знаменитого на весь Советский Союз. Мы все с ним, с Дениской, выросли. Каково ему было жить, каково ему было расти одному такому знаменитому, самому знаменитому мальчику в СССР? Ведь социальных сетей тогда никаких и в помине не было.

Что интересно, его родная сестра, Ксения, по-моему, Драгунская, никакого такого всесоюзного внимания не удостоилась. И вполне себе реализовалась как типичная девочка из литературной семьи. Пишет пьесы, книги. Не всесоюзная слава, конечно, но вполне себе творческий человек с яркой индивидуальностью.

А вот сам Дениска как-то неубедителен. Нет, конечно, образован, успешен по-своему, даже известен в кругах, но по моему ощущению так и остался этаким всеми любимым мальчуганом, который больше всего боится не оправдать чужих ожиданий. Индивидуальности не чувствуется. Хотя и без всесоюзной славы могло бы быть то же самое, конечно.

Мне трудно судить, Ира. Я, конечно, прекрасно помню "Денискины рассказы" :)), но ничего не знаю о взрослой жизни ни Дениса, ни его сестры. Единственный условно литературный мальчик, о котором я слышала - Егор Гайдар :)), да и то, мне ничего неизвестно о судьбе собственно Тимура Гайдара...

Я задумалась вот над чем из Вашего вопроса в последнем абзаце.

Каждый из нас, безусловно, пишет свое сочинение - собственную жизнь. И осмысляет все прожитое по-своему, никакой объективности быть не может. С годами события давно ушедших лет и вовсе могут приобрести иной ореол, чем это было в реальности. Это все нормально, каждый сталкивался.

Для меня весь вопрос состоит в том, почему одни люди спокойно пишут это самое сочинение на свой внутренний "винчестер" и "читают" его внутри себя. А других прямо распирает от стремления поведать родным (в лучшем случае) или всему миру фабулу данного опуса. То ли емкость их "винчестера" маловата, надо периодически наружу выплескивать лишнее. То ли наоборот, "оперативка" слабенькая, и рождающиеся в процессе перечитывания эмоции негде держать. Честно говоря, люди, из которых прут наружу их "сочинения", мне как-то обычно малосимпатичны. Мне они кажутся более примитивными, чем "читающие внутри себя".

Мария, а вот мне очень нравятся мемуары (стремление поведать - налицо), причем не только каких-то известных, но и совсем никому не известных людей. Любые воспоминания - свидетельства эпохи, часто - послания нам. Стыдно признаться, но я даже надписи на камнях (в туристических местах) люблю читать.

Самое мое любимое было на одном камне в Кушке на границе СССР, недалеко от военной части, дословно уже не помню, но суть такая:

"Поручик Немилов. Сослан за дуэль. Служил 1895-1898"

"Лейтенант Игнатьев. 1975-1979. Неизвестно за что..."

Я со своим стремлением к систематизации всего... Систематизировала:). Мне кажется, стремление оформить свою жизнь как сочинение связано с тремя вещами: пониманием того, что ты стал свидетелем действительно значимых вещей, времени (хотя какое время незначимое?), желание понять, чем же ты был (встречается у самых неожиданных людей, например, Нагибина - мне кажется, его последняя книга как раз из этой серии, Шварц туда же), желание покаяться (тот же Нагибин, опять же, бедный).

Я тоже очень люблю мемуары простых людей о простой жизни (имею ввиду - не великих). Интереснейшее чтение.

Очень тронул папа. Помню, лет десять назад мне в гостинице попал ся детектив, автора не запомнила, подозреваю, что это был папа девочки:))). Если нет - страшно, сколько среди нас ненормальных. Краткий сюжет книги - вор в законе, от имени которого идет повествование, человек исключительной порядочности и кристальной честности, попутно агент ГРУ (видимо, так бывает) ведет подрывную деятельность в США. У него есть  большая любовь, но на протяжении 200 страниц он походя осчастливил еще 142 женщины (не помню цифры, больше 140 и меньше 160, я считала). Действие книги происходит в течение двух месяцев. Он стреляет их всех видов оружия, водит танк, самолет, вертолет, шутя расправляется с ротой спецназовцев, и в завершающей главе книги пролетает над разрушенным им Нью-Йорком за штурвалом боевого вертолета. Под ним - пламя и дымящиеся развалины, впереди - слава и миллиарды долларов.

Прочитав это все, я перевернула книгу, чтобы взглянуть на портрет автора, который явно идентифицирует себя с главным героем. На портрете был изобрАжен плюгавый ханурик в очках, без признаков волос и способностей (ну, может, фото плохое). Помню, я подумала, что в реальной жизни встретить человека с ТАКИМИ комплексами и нереализованными амбициями было бы по-настоящему страшно.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Ира Зорькина

Александра, в том-то и дело - это пишут в общем-то НОРМАЛЬНЫЕ люди, я их человек десять в общей сложности лично видела и общалась... обычные такие мужички, как правило, с милицейским или военным эпизодом в биографии. А бесчисленные компьютерные игры про убийство всех из всякого оружия? - ведь их создатели творческие люди и тоже наверняка себя с кем-то там ассоциируют... :))

ПС Мне, как психологу, пожалуй, больше интересны читатели этого, ну те, кто покупает себе на полку всю серию "Спецназ ГРУ..." и дальше...

Эту реплику поддерживают: Ира Зорькина

ну, кто-кто покупает? Такиеже плюгавенькие и покупают, они и воображают себя суперменами, пока читают и идентифицируют себя с героем...

Если бы все были столь лаконичны, как эти ребята в Кушке...

Мемуары не очень жалую. Бывают интересные, когда интересен сам челловек - их автор. Но чаще всего они лично мне ничего не дают. Ну это лично мое восприятие.

Мария, мне кажется, мы не можем диктовать людям, быть ли им лаконическими или многословными в их воспоминаниях и осмыслении собственной жизни. Но, конечно, можем не читать и не слушать... Вот, например, сейчас лично мне очень хочется пол цивилизованного мира отослать к мемуарам или дневникам, написанным накануне, в начале, о периоде первой мировой... Не читали, очевидно...

Я читала где-то что Кристофер Робин, который из Винни Пуха, всю свою жизнь очень не любил тот факт, что он тот самый Кристофер Робин из Винни Пуха. А читала я это в связи с его смертью сколько-то лет назад. А умер он в очень почетном возрасте. Во жизнь - да? Врагу не пожелаешь!

Эту реплику поддерживают: Ира Зорькина

Врагу не пожелаешь!

Боже, а почему?! Я почти уверена, что Кристофер (по крайней мере отчасти) всю жизнь кокетничал... Ведь книжка-то гениальная... А вон поклонники Игр Престолов наоборот наперебой дают деньги на что-то зоозащитное (кажется, про волков), только чтобы мелькнуть в знаменитой саге... :))

Ну, может, кокетничал. За что покупала, за то продаю :-)

нет, ну не то чтобы "врагу не пожелаешь", но определенные проблемы ранняя знаменитость детям безусловно создает. И по-моему требует серьезной работы специалиста.

У ребенка украдено чувство успеха и достижения в молодости и во взрослой жизни. Ведь чего бы он ни добился позже, уже никак не сравнится с той известностью, что он получил в детстве  безо всякого труда. Так зачем стараться?

Катерина, Гузель, а я вот думала по поводу работы с рисунками пациентов, и как бы сомневаюсь я.

Я понимаю, рисунки дошкольников -- папа-мама-брат-сестра, мама огромная, брат страшный, папа крошечный в нижнем углу. Но вот для пациентов постарше -- ведь восприятие визуального ряда очень зависит от установок зрителя. Вспоминаются пятна Роршаха и "это доктор такая кровать" (кто не слышал анекдота -- это когда психиатр показывает пациенту геометрические фигуры -- круг, квадрат, треугольник, и спрашивает что это такое, а пациент на всё отвечает: это доктор такая кровать, можно женщину так положить, а можно этак; а на последний символ -- звездочку, пациент уже восклицает "доктор, вы что, сексуальный маньяк?")

В смысле, картинками тестируется не столько пациент, сколько сам терапевт:-)

Ира, для того, чтобы не навешивать на клиента личных проекций(тараканов) и существует условие - личного анализа и супервизии. Ваш коммент прямо в тему. Вчера клиентка принесла очередной сериальный сон, где она покупает домашние тапочки, раньше были ролики, туфли, кеды. А в проективном рисунке, где она рисовала семью своего друга-иностранца, вся его семья нарисована без ступней. И вектор терапии с ней, как раз нахождение внутренней опоры для развития.