Катерина Мурашова /

Как обустроить семейный кисель

Что делать, если родственники подростка не справились с потерей ее матери, а сам подросток больше всего хочет, чтобы взрослые отстали и занялись собственными проблемами?

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Они пришли в поликлинику вдвоем — высокий сутулый мужчина с седыми висками и пожилая сухенькая женщина с распухшими лодыжками. О чем-то очень тихо поспорили прямо перед дверями моего кабинета, и в результате женщина осталась сидеть на банкетке в коридоре, а мужчина зашел внутрь.

Долго устраивался в кресле, так и эдак подгибая худые ноги, потом поднял на меня усталый взгляд.

— Я по поводу дочери, Маши. Ей скоро будет пятнадцать.

— Подростковые проблемы? —  предположила я.

— Не знаю, — вздохнул он. — Но полгода назад умерла моя жена, мать наших детей.

— Соболезную.

— Спасибо.

Мне было его искренне жаль. Он сказал «детей», значит, кроме Маши, есть кто-то еще. Полгода не такой уж большой срок, чтобы пережить серьезную потерю и как-то по-новому устаканить быт. Наверняка им всем, сколько бы ни было оставшихся, сейчас очень тяжело — и духовно, и физически. Однако он сказал именно про дочь. Интересно, она старшая или младшая? Возраст мужчины и бабушки в коридоре допускал разные варианты.

— Маша очень переживает смерть мамы?

— Не знаю, — уныло повторил мужчина.

Ухаживал за женой и потерял контакт с дочерью? Никогда его не имел? Маша закрылась от всех уже после смерти матери?

— От чего скончалась ваша жена? Болезнь? Несчастный случай?

— Она очень давно тяжело болела, много лет. Были ремиссии, но в общем все, в том числе и она сама знали, к чему идет…

Ситуация нависшей угрозы. Да еще какой угрозы! Дети в семье, конечно же, все знают и боятся, не могут не бояться. Отец бессилен защитить их от грядущей потери, и это состояние длится годами… Мое сочувствие еще усилилось.

— Ваша супруга скончалась. Что же дети?

— Младшая грустит, конечно. Но это ведь нормально! Иногда плачет по вечерам, спрашивает, хорошо ли маме на небе, правда ли, что у нее там уже ничего не болит и она опять красивая; у нас бабушка как бы верующая, она ее утешает этими христианскими сказками. Как-то сразу за эти полгода повзрослела, старается по дому помогать, гуляет с собакой, предлагает сходить в магазин. Иногда мы с ней вместе смотрим фотографии. Недавно она сказала мне, что боится забыть, как мама выглядела до последнего обострения — у ее одноклассницы три года назад умерла любимая бабушка, и она как-то по случаю, чуть не плача, призналась нашей, что не может вспомнить ее лицо, только руки и запах…

У меня у самой уже защипало в носу, но мужчина явно пришел ко мне не для того, чтобы поплакать вместе с психологом.

— А что же Маша?

— Маша? — на его высоких скулах заходили желваки. — Три дня назад на мой прямой вопрос: чего ты от нас хочешь? — она ответила так: я бы хотела, чтобы ты нашел себе любовницу. Или, если тебе порядочность не позволяет, женился бы опять, что ли. Можно на женщине с ребенком, я бы для разнообразия не отказалась от маленького братика, мне маленькие нравятся, а наша Лилька уже корчит из себя большую, с ней стало скучно… И еще я хочу, чтобы тетя Света отвязалась от меня, съездила куда-нибудь надолго, (может быть, в Таиланд?) и тоже нашла себе там какую-нибудь личную жизнь или хоть какое-нибудь увлечение.

— Кто такая тетя Света?

— Это моя младшая сестра. Все эти годы она много помогала мне… нам ухаживать за Марией, я ей бесконечно благодарен, и ей, конечно, очень обидно теперь… Когда она приходит, Машка ведет себя просто несносно.

— А еще?

— Еще она слушает на полную мощность какую-то мозгодолбительную музыку («мамы же теперь нет, ей не мешает, а вы потерпите, в 11 я все выключу, по закону»), шляется где-то сама или приводит домой целый выводок глупо хихикающих подружек, не желает совершенно ничего делать по дому, курит, хамит бабушке… Иногда мне кажется, что она просто совершенно бесчувственная дура, иногда — что это какая-то демонстрация, но я совершенно не понимаю — демонстрация чего и в чем ее цель? А иногда — и это меня пугает больше всего — я думаю: а вдруг это уже что-то за гранью нормы? Недавно она заперлась в квартире и ни на что не откликалась, отключила мобильник, Света звонила, стучала руками и ногами, перепугалась до полусмерти — она почему-то решила, что Машка наглоталась таблеток, вызвала меня с работы. Потом она все-таки открыла, спокойно пожала плечами и сказала: ну и чего было с ума сходить? Видишь, у нас никого нет дома, ну и пошла бы себе  в кино…

— Почему не зашла в кабинет ваша мама?

— Это мама моей жены, Марии. Она тоже волнуется за Машку, но уже здесь решила, чтобы я сам все рассказал, потому что вы зададите вопрос, она сразу заплачет и будет только мешать.

— Маша придет ко мне в поликлинику?

— Я думаю, да, она любит общаться. Но я хотел заранее вам все рассказать, потому что она очень демонстративна, вмешивается в разговор, и не всегда дает даже договорить…

Когда он уже ушел, я поняла, что не спросила важного: а какой, собственно, была Маша до смерти матери? Такой же или какой-то другой?

***

— Не, вы не подумайте, я против вас лично ничего не имею, у вас, я понимаю, работа такая, но как же они меня все достали! Я так думаю, что им самим нужен не психолог даже, а целый выводок психиатров с уколами!

Машка была маленькая, чернявенькая, нервная и жилистая, похожая не на отца, а на бабушку (и, по всей видимости, на покойную мать). В ноздре у нее висели три сережки, но никаких других признаков молодежных субкультур не наблюдалось.

— Почему ты так думаешь?

— Да они все теперь растеклись, как кисель в столовке из перевернутого стакана, и так лежат! Может, им уколы бы как раз помогли, понимаете?

— Прости, не очень понимаю. Поясни, если можешь.

— Они не знают, что теперь делать, и живут так, как будто бы город все еще осажден. Все для фронта, все для победы, — слыхали такое?

— Слыхала… — нешуточно удивилась я. В манере ее речи, в метафорах, которые она использовала, было что-то странное. Я это чувствовала, но никак не могла эту странность ухватить и рационализировать.

— Ну вот. А город уже пал, даже завоеватели уже уехали с награбленной добычей, а они как ни в чем не бывало все стоят на стенах спина к спине и кипятят смолу для отражения нападения. А надо бы уже чем-нибудь другим заняться. Но они по-чесноку не знают, чем и как…Теперь вот взялись меня то ли воспитывать, то ли уже лечить…

— Но это нелегко после такого…

— А кому щаз легко?! — моментально ощерилась Машка и я не сразу поняла, что это такой юмор. —  Не, я понимаю, когда оно вдруг — вот вчера был здоровый человек, а сегодня его — р-раз! — и машиной насмерть задавило. Это шок, конечно. Но у нас-то не так, можно было сто раз прикинуть… Вот я, например, заранее знала, что мне мамина комната достанется, и знала, какой цвет обоев…

— Маша, но… — честно говоря, мне уже было как-то не по себе.

— Так вы на их стороне, да? — девочка поставила вопрос ребром.

— Ну, я не знаю, — нерешительно проблеяла я. — Я вообще-то сама по себе…

— А… Ну тогда ладно, спасибо за беседу, я пошла.

Она встала и ушла, а я смотрела ей вслед. Неудача.

***

Я долго думала над этим случаем, пыталась поймать нечто ускользающее, мне все время казалось, что оно там уже было, просто я не сумела его распознать. В конце концов, пригласила отца и спросила сначала про Машку (ничего нового не узнала), а уже потом, по какому-то наитию задала вопрос:

— Расскажите, каким человеком была ваша жена Мария?

— Веселым, легким, — моментально ответил он. — Ко всему, даже к своей смертельной болезни, относилась с иронией. Всегда нас всех поддерживала, много играла с дочерьми. Когда у нее были ремиссии, мы всей семьей ездили на озеро на турбазу, там она с мужиками сидела на пирсе и ловила рыбу, а дочки ее потом жарили…

Все едкие метафоры, которыми Машка сопровождала рассказ о своей семье, были из лексикона предыдущего поколения!  — внезапно поняла я и попросила. — Пожалуйста, уговорите как-нибудь вашу старшую дочь прийти ко мне еще раз.

***

— Я поняла про кисель, — сказала я Машке. — Твоя тяжело больная, а потом и умирающая мать была веселым, легким и очень сильным человеком. Именно она держала кисель в стакане, и она прекрасно понимала, что с ее смертью вся выстроенная вокруг ее многолетней болезни семейная организация рухнет. Когда осада закончится, люди, сплотившиеся и привыкшие жить в ситуации безнадежной войны, с трудом будут приспосабливаться к мирной жизни. Вы были близки, ты похожа на нее, у вас одно имя и вот, она попросила тебя, когда ее не станет…

— Да, — сказала Машка и шмыгнула носом. — Она в конце говорила, что устала и смерть это так же естественно, как и жизнь. Мы с ней вместе придумывали, как я себе комнату обустрою, она мне рисовала… И она велела мне любой ценой выпихнуть их в жизнь, она очень боялась, что папа войдет в роль такого страдальца и больше никогда не женится, а ведь ему всего тридцать девять лет! А Лилька станет мужественной сироткой, она на папу похожа, и книжки такие любит. А Светка вообще дура какая-то, ее никто и не просил, она сама к нам таскалась, вместо того, чтобы свою семью завести, говорит нам с Лилькой: бедные вы мои! Я ее просто видеть не могу! Но они не понимают… — Машка тихо заплакала.

— Теперь я поняла, и я — на твоей стороне, — твердо сказала я. — Однако,   смотри — ваш семейный кисель уже опять сплотился, на этот раз в тревоге за тебя и в раздражении на тебя же…

— Ну да. Думаете, мне это приятно?

— Конечно, нет. Но тебе всего четырнадцать, а задача, которую поставила пеаред тобой Мария, очень непростая. Мне кажется, тут надо поэкспериментировать со средствами. Например, мозгодробительная музыка явно не катит…

— А что подойдет? — деловито спросила Машка, вытянув тонкую шею и сдвинувшись на край стула. — Меня папа в первую очередь интересует, конечно…

— Вот это мы сейчас с тобой и обсудим, — пообещала я.

***

Потом я пригласила по очереди всех членов семьи и попросила их: отца — временно оградить Машу от Светы и хотя бы попытаться вникнуть во что-нибудь в современной молодежной культуре (у него растут две дочки — кто же, если не он?).

Бабушку — почаще выпихивать отца девочек из дома, настоять, чтобы они куда-нибудь съездили в отпуск, а не сидели на даче.

Свету — время от времени (но не чаще двух раз в месяц) выводить мать Марии «в свет» — в кино, в кафе, на выставки, ибо ей нужно отвлекаться от своего горя и домашнего хозяйства, а девочки еще слишком малы и глупы для такой гуманитарной миссии.

Лилю — помочь старшей сестре справиться с подростковым возрастом, отягощенным смертью матери. Больше понимания и просьб помочь в том или этом — Маша обязательно откликнется.

И работа закипела…

Теги: дети
Комментировать Всего 39 комментариев

бедные вы мои! Я ее просто видеть не могу!

===

Во, самое невыносимое. Это вовсе не эмпатия, а решение собственных экзистенциальных метаний об другого человека. И еще шантаж впридачу - я тебе поддержку выражаю, а ты неблагодарная.

да, да! Там на самом деле (ну в случае, который послужил одним из прототипов) еще сильнее было, но я смягчила, решив, что уж очень откровенно-неправдоподобно. Полный текст такой: бедные вы мои сиротки, я вас не оставлю! :((

ПС Но с другой стороны: кто ж из нас не чесал об других (как об столбы или сосны) собственных экзистенций? :))

Эту реплику поддерживают: Анна Зарембо

Ну есть же граница, дальше которой самоутверждаться об человека в горестном слабом состоянии, просто за пределами добра и зла...

об человека в горестном слабом состоянии

Тут паскудство ситуации в том, что об самодостаточного, твердо стоящего на ногах (не говорю уж об - счастливого и довольного жизнью) человека самоутвердиться, как мне кажется, невозможно в принципе...

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

А другой компонент паскудства ситуации в том, что если уворачиваться от сочувствующих, то либо начунт спасать, либо объявят врагом....

Да уж. Видимо, многие научились уворачиваться, плюс традиционная европейская ценность: не лезь, если не попросили.  Поэтому за последние годы, наверное, так возросла общественная ценность традиционно-хрестоматийных объектов сочувствия (которым просто не отвертеться, слишком все плохо), что иногда это даже почти неприлично выглядит... :((

Да, "не отвертеться от сочувствия" - хорошо сказано.

Но вообще это массовое явление, мне кажетсЯ, не имеющее отношения к особому русскому пути.

Самоутверждаться об того, кому откровенно плохо, очень легко. А всем нравится собственное эго таким образом за ушком чесать.

Я очень много такого наблюдала в Голландии в отношении к эмигрантам-беженцам. Любовь напрочь пропадала, как только человек адаптировался, находил работу, то есть по всем внешним параметрам было пора начинатть с ним общатсья на равных, а не как с птичкой со сломанной лапкой.

Помочь, особо не светясь и не навязываясь встать на ноги, а самому отойти в сторону, большинству не интересно.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Алекс Лосетт

Лен, я нигде и не говорила о "русском пути", наоборот, мне кажется, что это универсальное, человеческое. Причем чем больше благосостояние (и потребительская избыточность) общества в целом, тем более это заметно (хотя в принципе есть, безусловно, везде и во все времена). Но там, где многие реально на грани выживания, в эти бирюльки особо не играют и поддержка другого там обычно... более аутентичная, что ли (ну уж если делятся последним куском хлеба, так не из-за экзистенциальных заморочек).

ПС Заметьте, нам очень легко обрадоваться, когда полетела в высокое синее небо реальная птичка со сломанной (и вылеченной с нашей помощью) лапкой или крылом (Вам доводилось?). Прямо слезы радости на глазах. А с людьми так не очень получается (если это не наши дети или воспитаннки, конечно, да и тут есть оговорки, особенно, если добавить ситуацию ученик-учитель). Поэтому в частности, мне кажется, многие так активно говорят о своей любви к животным... :)

Зато как обидно, если неблагодарная птичка потом не зателела пощебетать на ушко слова благодарности  :-)))

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Алия Гайса

Вот, как раз ровно в тему цитата высыпалась на ФБ

Хочешь утешить человека - удиви его или разозли, но не успокаивай.

Не, на мой взгляд иногда очень нужно именно успокоить, а не удивлять или злить. Это очень, ИМХО, от психотипов объекта и субъекта зависит.

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Думаю, сильно завитсит от того, какой смысл вкладывать в слово "успокоить".

Э-э... Ну я имела в виду что-то вроде - снизить напряженность аффекта. А Вы? :))

ПС В психосоматической медицине  "успокаивалка-соглашалка" хорошо работает. Злить или удивлять там объект... ну право, даже не могу сразу сообразить, в каких случаях это наверняка сработает ("не навреди" ведь никто не отменял). 

Я-то тоже. Но только вот в гражданском смысле слова "успокоить" обычно имеет другое значение.

Например: "Расслабься, тебе будет легче". "Успокойся, не стоит так переживать", "Не расстраивайся". Ну и, традиционное "don't worry, be happy".

По себе знаю, что на этом месте хочется ударить кулаком в рожу - чтобы отвязались.

"Успокоение в гражданском смысле" - это сильно :))) У меня при прочтении сразу возник образ накрытого флагом гроба и в ушах зазвучала какая-то торжественная музыка :((

:-) Экстремум "успокоить в гражданском смысле слова" - то, с чего начался разговор. "Сиротинушка ты моя, я тебя не брошу. Никогда".

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Думаю, выводить из ступора-испуга может помогать...

Так, понимаете, психосоматик ведь обычно на самом деле больше всего боится, что ему не поверят (и значит, не будут лечить, оставят без помощи!)! Ну в то, что он действительно страдает, что у него серьезное заболевание и т.д. И вот - их первым делом надо именно успокоить, признать, что да, мы тебе верим и без помощи не оставим. А уж потом - строить стратегию. Психосоматики в ступоре, мне кажется, встречаются крайне редко.  Ведь их симптомы психологическую проблему-то уже худо-бедно решили, защита сработала, зачем же им шок-то?...

Я полностью согласна с тем, что Вы написали. Мы про разное поговорили.

Вы рассматриваете априори ситуацию, когда пришли на прием.

А я опять про "гражданское". Сидит, например, человек с латентной аэрофобией и напряженно ждет, что самолет оторвется от земли. И размышляет, будет у него паническая атака или не будет. Если в этот момент на него пролить апельсиновый сок, точно не будет :-)

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова, Наталия Щербина

да, про это я мало знаю! А что аэрофобическая атака бывает только в момент отрыва или на него потом придется периодически что-нибудь лить всю дорогу до Таиланда?;))

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Если все серьезно, то человек даже в самолет не пойдет.

А если колеблющийся, то, по моим наблюдениям, взлеты, посадки, турбулентности. Когда объявления делают. И если с самого начала сок вылить, то на полет средней длины хватает :-)

Я как-то раз, в прошлом веке, сидела  рядом с очень великолепной тетенькой с подвязанной сломанной рукой. (из Москвы в Амстердам). Тетенька по-французски говорила со стюардессой, просила подушку, подкладывала ее под подвязанную сломанную руку. Я была уверена, что тетенька импортная. Я тихо мирно читала книгу на русском. Когда самолет начал разгоняться, она заговорила со мной по-русски - не бойся, говорит, деточка, если я заплачу. У меня от набора высоты так рука болит, что не могу слез сдержать. А я ей - тетенька, а что случилось?

Короче, когда самолет сел в Амстердаме, она мне с удивлением сказала: "ты меня так заботала, что я совсем забыла, что у меня болит рука".

А что это была за тетенька, и о чем был разговор я Вам при встрече расскажу. Писать это на всеобщее обозрение было бы  некорректно :-)

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Лен, но на мой взгляд это не про аэрофобию случай, а про то, что наши предки называли "заговаривать зубы", причем не в современном переносном ("ты мне тут зубы не заговаривай"), а в старом прямом смысле - утишать вполне соматическую зубную боль с помощью заговора-разговора. Что-то вроде двоюродного предка эриксоновского гипноза и разговорной психотерапии... :))

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Ну да. По модели почти то же самое, что и отвлечь на себя конфликтный разговор.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

"Это мой крест! И нести его мне!"))  Не похоже ли на наше отношение к кризису? Мы упиваемся текущей ситуацией и своими переживаниями, вместо того, чтобы двигаться дальше. И больше всего нас сдерживает непредсказуемость новых правил жизни. Катерина, как Вы думаете, если бы к Вам пришли члены семьи, которая пережила большую трагедию, не может с ней справиться, но еще ей предстоит переезд в другую страну,  можно было бы им предложить те же задачи? 

можно было бы им предложить те же задачи?

Марина, конечно нет,  каждая семейная ситуация уникальна. В данном случае важно: перезд в другую страну предстоит всей семье или они разделяются? Если всем, то там  видятся два варианта - 1) либо сам по себе переезд (стресс, как ни крути) сплотит людей и они встанут "спина к спине", и будут бороться с непредсказуемостью новых правил вместе, автоматически оставив позади стресс минувший. 2) Либо и так ослабевшие связи окончательно порвутся, общий груз делится на всех и дальше - каждый выживает в одиночку. Какой сценарий будет реализован, зависит от множества самых разных факторов, включая, например, этническую принадлежность и вероисповедание в семье, а также возраст детей, если они имеются.

Я знаю семью, где переезд в другую страну ускорил все процессы, и семья развалилась.

Надежда, Вы имеете в виду, что они тоже уезжали после тяжелой утраты? А какие именно процессы там ускорились?

Да, там умер один из родителей, и когда переехали, то семья распалась, видимо, всё держалось на том человеке, так бывает.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

То есть оно вполне могло бы распасться и без переезда, только позже? Ну что ж, в этом случае может и хорошо, что они переехали...

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

  "Спина к спине" - да, но сохранятся ли роли в семье? Вы ведь, практически, предложили   перераспределить роли: Свете и бабушке стать подругами или сестрами; Маше чуть материнских функций по отношению к сестре.  Именно такая гибкая   семья остается нужной тем, кто может поменять свою роль и реализоваться вместе с другими. Вот и получается, удивить себя и других.) Я все-таки про кризис - многим предстоит поменять свою роль и пора вспоминать свои увлечения и связи?

Кто-то пожертвует ролью ради семьи, кто-то семьей ради роли...

Эту реплику поддерживают: Инна Пополитова

Кто чем будет жертвовать, очень зависит от поведения всех членов системы (об этом часто забывают, виня кого-то одного).

Эту реплику поддерживают: Светлана Пчельникова, Марина Романенко

Да, согласна, при утрате всегда необходимо перераспределение ролей, при переезде - часто. Но я не поняла: причем тут увлечения? Вы имеете в виду частый совет перенесшим утрату: вам надо отвлечься, сходите в филармонию и заведите собаку? Я даже готова согласиться, что это помогает, но у меня обычно почему-то язык не поворачивается...:(

Нет, я про ситуацию в стране, когда многие поменяют работу.

Теперь поняла. О, я обычно даже советую переезжающим (без всякой утраты) семьям составить список ресурсов на каждого члена семьи, тут сам процесс мобилизует, сплачивает и успокаивает. Получить обратную связь по сути мне тут затруднительно, но однажды все-таки было: семья уезжала на три года во Вьетнам, потом вернулась. И вот младшему ребенку очень пригодился выписанный заранее ресурс: умеет шевелить ушами, причем по раздельности! Никто из вьетнамских шестилеток такого не умел и у них сразу все наладилось, несмотря на то, что младший был очень робкий! :)))

Эту реплику поддерживают: Марина Романенко

Ой! Бабушка моя так  любила:  смотрит на меня, малышку и говорит "бедная моя-бедная! никому-то ты не нужна!! только мне! ребёнок ты мой несчастненький"

И вот это прям-таки ПИК, высшая точка проявлений любви у нее ко мне был!"

(С жесткой и власной  бабушкой отношения вообще-то были у нас специфические. Но, серьёзно, в редкие моменты, когда ей хотелось меня приласкать, она обязательно про то, что я не нужна никому, но она меня не бросит, потому что "куда ж меня деть" говорила.)

 Не просто "любить", а как бы пожалеть ей меня надо было. Чтобы я "никому не нужна".

При этом никакой трагедии в семье, никаких печальных мотивов. Родители в порядке, балуют меня, как сумасшедшие.

И бабушка вполне себе "эмоциаонально устойчива". Но со мной именно так её нежность пробивалась.

Просто это какой-то вид любви.

"бедная моя-бедная! никому-то ты не нужна!! только мне! ребёнок ты мой несчастненький"

Да, у бабушек такие мотивы прорываются весьма часто: "Мать-то (отец) о тебе вообще не думают, вот и колготочки не заштопаны (и супчик протертый сварить им лень). Только я о тебе по-настоящему и пекусь..."

Вы думаете, Мария, что это такой вид любви? А к кому? К ребенку? А как насчет того, что он может ведь и поверить в то, что родителям он на самом деле не нужен? Украсит ли это мир якобы любимого бабушкой человечка? Или все-таки эта любовь - к себе? Такая мантра о своей собственной все еще нужности в этом мире? 

Катерина, конечно, это не любовь к ребенку. 

Это желание чувствовать  собственную  значимость-нужность. 

Но, знаете, раньше я довольно жестко говорила (и действительно так думала), что бабушка меня просто не любила. Бывает, чего уж.

А теперь  я думаю, что это такая искаженная форма чувств. Чтобы "любить" нужно "чувствовать жалость", нужно принижать как-то.

Нарушение какое-то внутри. Сбой какой-то. 

Я её оправдываю так теперь))

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Я думаю, бабушка Вас любила однозначно. Но о той любви (к Вам) говорить не умела совсем. А умела говорить только вот об этой своей острой потребности, о ней и говорила.

Довольно часто встречающаяся вещь (особенно у старших советских поколений, которые воспитывались на максиме "счастье - это быть кому-нибудь нужным!"): мы не умеем внятно говорить о любви к другому человеку. И смешиваем понятия: "люблю" и "нуждаюсь"