Александр Липницкий: Чего ваши родители до сих пор о вас не знают?

Иллюстрация: РИА Новости
Иллюстрация: РИА Новости
Репродукция картины художника Федора Решетникова «За мир!»
+T -
Поделиться:
Комментировать Всего 18 комментариев

Александр Липницкий Комментарий удален

Лет в 16—17, когда родители куда-то уехали, я позвал друзей и устроил вечеринку. Ну, мы выпили лишнего и разбили супницу из сервиза. Я очень переживал, но родителям не сказал, а они так и не заметили. Видимо, просто забыли о ее существовании.

Не знают обстоятельств где и как я женился (почти 20 лет назад)... Так вышло, что мы сделали это очень приватно и в стиле, который считали тогда современным...

К сожалению, мои родители уже все про меня знают

Наверное, ничего. Все, что касается склада моего характера, того, что можно от меня ожидать, а что — нет, мои родители знают давно. Впрочем, как и я о своих детях знаю многое: я примерно представляю, на что они способны, что заложено в них. И страшно удивить меня каким-либо новым знанием трудно.

Я никогда ничего не скрывал от родителей. Мама у меня, к сожалению, умерла рано, так что она просто не знает, что я делал после института. А отцу, который живет в Грузии, я часто звоню и, наоборот, рассказываю, что у меня происходит, пытаюсь сделать так, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Даже когда я начал курить, в 16 лет, я пришел к родителям и сказал об этом. Сказал, что не хочу где-то скрываться и буду курить дома. Когда влюбился, тоже сразу им рассказал. Я принципиально от них никогда ничего не скрывал.

Из принципиального — только про скорость у меня на спидометре.

Мои родители так и не узнали, что я влюблен был со второго по шестой класс в одну девочку. Я очень тщательно это от них скрывал, потому что она была моей молочной сестрой. Я поздний ребенок, родился, когда моей маме было 42 года. У нее не было молока, но было сразу три подруги помладше, которые в это же время родили. И они ей помогали — кормили меня. Одной из моих молочных сестер была Лена. Хотя я с детства слышал, что у меня есть молочные братья и сестры, я не очень понимал, что это такое. И когда влюбился в эту девочку, мне было стыдно даже самому себе признаться. Потому что для меня это было как в родную сестру влюбиться, даже хуже. Поэтому этот факт я от родителей скрывал очень тщательно, да и от нее тоже. Может быть, поэтому я не только ей не признался в этом, а и вообще ее к концу шестого класса разлюбил. Но любовь продержалась несколько лет, а это в таком возрасте больше, чем вечность.

Они не знают, что этот вопрос поставил меня в тупик. 

Мои родители знают все. Они всегда были достаточно либеральны, поэтому у меня нет от них секретов. Хотя есть вещи, которые я просто не говорю. Например, все, что касается бизнеса и может заставить их нервничать. Не говорил долгое время, что машину угнали, например. Или что ограбили. И другие подобные истории. Вместо этого говорил, что машину продал, а часы подарил и т. д.

Я, когда был студентом, скрывал от родителей, что пользовался парфюмом. Мне трудно объяснить почему. Наверное, считалось, что это только для женщин. А для меня каждый определенный запах связан с каким-то произведением. Вот, например, Hermes связан у меня с «Орестеей».

Это закон развития человечества — младшие скрывают от старших, старшие от младших. Есть такое мнение, что нужно быть абсолютно откровенным с родителями, а я считаю, что это неправильно. Нужно скрывать какие-то вещи, чтобы не ранить и не создавать ненужного дискомфорта. Был такой замечательный писатель Торнтон Уайлдер, который написал прекрасную книгу «Мартовские иды»: книга-стилизация под эпистолярную прозу античности. Там в одном письме — не помню, то ли Юлия Цезаря, то ли еще кого — высказана блистательнейшая, гениальная мысль, которая мне очень нравится и с которой я абсолютно согласен. Там сказано, что у каждого человека есть некий метафизический возраст, в котором он рождается и в котором умирает. Единственный возраст на всю жизнь. Так вот, в этом смысле моей маме было всегда 8 лет, а мне всегда 29. Разумеется, я не мог ей говорить все, что со мной происходит, — она бы просто не поняла. Я говорил то, что было ей доступно, то, что позволяло нам находить точки соприкосновения.

Того,  чего им лучше не знать.

Половину моей биографии, особенно все, что связано с проблемами в бизнесе и разными другими проблемами.

Не знают, что я сделал из наших телефонных разговоров хороший текст. Расскажу, когда опубликуют.

Многого не знают... Родители - как дети, их надо баловать и скрывать от них горести, зачем их огорчать? Ведь они порой совсем не могут помочь, только расстраиваться будут... Я стараюсь фильтровать информацию. И уже давно. Они сделали мое детство счастливым, поэтому мне удается справляться с трудностями, мне этого достаточно и я им навсегда благодарна.

Папа не знает моих детей. А мама, где и над чем я работаю.

К великому сожалению, они не знают , что у меня пять внуков и уже не за горами правнук, что мне удалось стать успешным бизнесменом,  и что у  меня все хорошо, что я весел и здоров и что я всегда их любил и помнил. Не знают потому что папа не дожил даже до 45, а мама до 60 лет.

Многое не знают. И это к лучшему. Не стоит их беспокоить лишний раз.

Елизавета Титанян Комментарий удален