/ Москва

Сергей Чобан строит самый дорогой жилой дом года

Дом на Гранатном, 6 называют самой интересной и дорогой новостройкой Москвы и даже будущим памятником архитектуры. Сергей Чобан, главный архитектор проекта, провел нас по стройке, рассказал о доме и поделился своими взглядами на современную архитектуру

Фото: Юрий Чичиков
Фото: Юрий Чичиков
+T -
Поделиться:

Мы встречаемся с Чобаном вечером на Гранатном. Строители только приступили к отделочным работам. Под светом уличных фонарей он показывает эскизы будущей отделки: «Мы работали со специалистами, по архитектурным фрагментам они восстанавливали старинные орнаменты, которые мы потом художественно перерабатывали. Я твердо верю, что архитектуру делают не только форма и пропорции, но, и наружный декор, создание которого — одна из важнейших задач архитектора».

Над проектом в Гранатном переулке Сергей Чобан работает уже пять лет, в начале следующего года он будет полностью готов.

Дом на Гранатном, 6 — это жилой комплекс из трех зданий (4, 6 и 9 этажей) с квартирами для миллиардеров (цена за квадратный метр — от 20 тысяч долларов). Квартиры, занимающие целый этаж, создатели проекта называют «квартирами-особняками». У трех пентхаусов есть собственные выходы в сады на крышах.

По фасадам и внутри зданий пойдет сложный орнамент. К каждому корпусу есть свой исторический ключ, поясняет Чобан. Девятиэтажный корпус отделан в византийском духе, шестиэтажный — по мотивам русского искусства домонгольской поры, четырехэтажный — в духе раннемосковского зодчества.

Сначала Сергей Чобан думал построить на этом месте «дом-скульптуру». Но в историческом центре Москвы строения сложной геометрической формы запрещены, и архитектору пришлось искать другие решения. По мнению Чобана, в современной архитектуре есть две главные темы: поверхность и форма, и хотя бы одна из этих тем должна быть отчетливо выражена. В проекте дома на Гранатном на первый план выступает работа с фактурой поверхностей: «В архитектуре нужно учитывать процесс старения: со временем здания должны становиться более благородными, а не дряхлеть. Гладкие фасады и прямолинейные формы стареют плохо. Поэтому, когда речь идет о создании простых и спокойных форм, архитектор должен уделить особое внимание тому, как их разнообразить или украсить, сделать более интересными для восприятия».

С планом в руках, пробираясь между лесами и перекрикивая визг дрелей, Чобан с удовольствием описывал будущие интерьеры: холл с каменными пилястрами, библиотеку со стеллажами из американского ореха, резной потолок в детской из белого дерева с матовой лакировкой, резные деревянные двери. Сочетание материалов особенно важно:

Выбравшись наружу, Чобан проводит рукой по мраморной облицовке здания: «Потрогайте, мрамор не полированный, он специально обработан так, чтобы избежать неприятного глянцевого блеска, он будет как бархатный, с тонкими, еле заметными швами между плитами. За счет этого поверхность выглядит очень благородно, и свет мягко ложится на стены».

Во дворе лежат кованые решетки. Это для светильников, поясняет Чобан. Они будут из матового стекла и забраны в узорные чугунные решетки. В них орнаменты будут работать на просвет.

Чобан много говорит о свете: «В разных городах разная интенсивность естественного освещения. Уже в силу этого здание, спроектированное для одного места, нельзя повторить в другом. В России мало света, часто хмурая погода. Поэтому тут нужно создавать более рельефные фасады: они лучше смотрятся при тусклом освещении».

Сергей Чобан считает, что хотя лаконичность и важное качество в архитектуре, многие современные здания часто бывают слишком простыми. «Такие здания и стареют плохо, и умирают рано — стены разрисовывают граффити, их хочется побыстрее снести. Архитекторы часто вкладывают много труда в простые, минималистские здания, но зрителю эти старания почти не видны, так устроен взгляд человека. А энергия, вложенная в здание, должна быть заметна. Я убежден, что, если люди видят, что в строительство здания вложены не только средства, но и усилия по созданию чего-то уникального, они относятся к нему с большим уважением, начинают лучше за ним следить, ценить его, и тогда оно получает более полноценную и долгую жизнь».

Ася Чачко

Комментировать Всего 8 комментариев

О, Господи!  Воистину, кругом сплошная Византия!

Умирает все: спектакли, книги, даже картину можно перевесить. Архитектура остается и переживает своих создателей. И это самое страшное. На архитектуру смотрят дети, а она бывает хуже порнографии.

Архитектура -- вещь удивительная. И это здорово, что она остаётся.

Архитектура меняет жизни людей, их мироощущение...

Однажды я приехала в Эксетер -- небольшой городок на юго-западе Англии,

честно говоря, сначала меня не очень впечатлил этот город, но потом,

когда я увидела его главную достопримечательность -- основанный ещё

в 11 веке  кафедральный собор -- удивительный, потрясающий, грандиозный,

я влюбилась в этот город!

Очень все это похоже на 15 CPW в Нью-Йорке. Нельзя видимо ждать от самых дорогих домов архитектурного новшества.

До Тадж Махала, конечно, не дотягивает – большие формы лаконичноваты. Но мне нравится  – эти кучи мелких отделочных деталей приближают человека к дому, делают дом сомасштабным человеку. Жаль только, по картинкам не ясно, как дом вписан в среду, что там окрест?

И полностью согласен с тем, что архитекторские старания очень часто не видны и не нужны ни жителю, ни прохожему. Особенно если эти старания направлены исключительно на демонстрацию уникальной архитектурной концепции. Нередко для архитектора важнее его собственное высказывание, чем то, как в доме будут жить люди, и то, как дом будет выглядеть в контексте окружения. 

Орнамент отдает цыганщиной немного.

Но вполне соответствует ожиданиям рынка.

ХОТЕЛ написать еще пару критических высказываний, но не буду.

Все равно - это много лучше того, что строится в массе своей в нашем городе. 

Павильон Узбекистана на ВДНХ – 1958 год. Только орнамент якобы древнеруский