Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Егор Мостовщиков   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Михаил Елизаров

Михаил Елизаров: Творог

Я поделюсь с вами жизненным опытом. Такой вы точно не переживали. Угораздило меня проголодаться и решил я отделаться малым общепитовским злом

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС
+T -
Поделиться:

Я поделюсь с вами жизненным опытом. Такой вы точно не переживали. Я допускаю, что вы венчались под водой и разводились в жерле вулкана. Может, кто-то из вас даже принимал участие в военных действиях: вероятность для членов клуба «Сноб», понимаю, весьма невелика, но всяко бывает...

При этом я на сто процентов уверен, что никто из вас никогда не покупал слойки с творогом в переходе метро на станции «Площадь Ильича». А вот я однажды покупал и расскажу об этом.

Угораздило меня проголодаться и решил я отделаться малым общепитовским злом. Я почему-то подумал, что творог менее отравоопасен, чем, к примеру, мясо или сосиска. Творог — начинка типично пацифистская. С кислым плаксивым бабьим душком — тво-ро-жок. Пищевую «травоядную» семиотику никто не отменял. Скажи мне, что ты жрешь, я скажу, что ты за пацан. Думаю, на зоне не стоит говорить про творог, потому что сразу опустят...

Ларек был прям в переходе, цена слойки с творогом — 18 рублей. За стеклом торговали две продавщицы, обе похожие на Чингачгука в исполнении Гойко Митича — красно-коричневые, непреклонные лица с мужскими волевыми морщинами. Один, Митич, неопрятно поедал что-то мучное, второй, Гойко, занимался не менее антисанитарным делом — пересчитывал мелочь.

Обратился я сразу к обеим — и к Гойко, и к Митичу: «Мне две слойки с творогом, пожалуйста», — и протянул в оконце 50 рублей.

Митич, как ворона с сыром, то бишь с пирожком, во рту, призадумалась, строго оглядела меня, но торговли не начала. Я согнутым, как клюв, пальцем, постучал по стеклу в том месте, где находился нужный лоток: «Мне две слойки. С творогом. Две! — и для пущей наглядности показал рогатую «викторию». — Две! Слойки!»

Гойко продолжала увлеченно заниматься монетками, точно выбирала, что пойдет на монисто. Митич, хоть и нехотя, но решила обслужить. Взяла было щипцы, дважды вхолостую щелкнула ими, пытаясь ухватить неподатливую слойку. Взялась за дело пальцами. Брезгливо, как крысу, прихватила слойку, швырнула в пакет. А потом вынула изо рта свой пирог (может самсу или хачапури — я не разглядел родовой признак) и сунула в тот же пакет: пожал-те! Жри, бледнолицый!

Я сказал себе: «Спокойно, "индейцы" просто устали. Шутка ли, все утро в ларьке, а до этого годы в американской резервации, испитые от огненной воды предки. Надо по-хорошему, надо вежливо».

— Вы мне случайно бросили в пакет свой пирог. Мне он не нужен. Потрудитесь заменить его на слойку с творогом.

Насупленные индейские брови срослись над переносицей в крылатый орлиный размах. Плечи расправились. Митич, как вождь, скрестила руки.

Чувствуя, что явно «разжигаю» национальную рознь, я решил все же побороться за свои права:

— Вы не поняли? Вы мне бросили в пакет надкушенный пирог...

С недовольным видом Митич выудила из пакета свой объедок, схватила с лотка замену  и запихнула в тот же пакет. Глянула исподлобья. Теперь доволен? Жри, кондопога!

Я понял, что слой толерантности на мне довольно тонкий и нестойкий — доли микронов, чуть проведи по мне ершиком, позолота слезает, и показывается тусклая латунь шовинизма.

— Давайте сделаем так. Этот пакет вы оставляете себе. А мне дадите другие слойки. И если вас не затруднит, не берите их руками.

Возможно, «индейцы» не понимали обращения на «вы». Вежливое множественное число сбивало с толку. А может, наоборот, настраивало, на другой толк. Что там лопочет за стеклом прихвостень ДПНИ? Что ему опять, суке, не понравилось? Митич снова потянулась рукой к слойкам.

— Возьмите слойки через пакет, — предложил я. Для наглядности разыграл подобие проктологической пантомимы, — надеваем пакет, как варежку, и этой самой варежкой...

Митич что-то кулдыкнула Гойко на своем гордом наречии: «Ты посмотри, брат Гойко, какой нынче ксенофоб пошел. Уже и хачапури не надкуси, рукой не возьми...» — «Верно говоришь, брат Митич», — отозвалась гортанным недовольством Гойко и с раздражением ссыпала звонкую мелочь в ящик.

Митич все же пантомиме вняла, полезла рукой в пакет, этой дезинфицированной пястью взяла слойки. В фиолетовых гневных глазах стояла горечь: ну, что тебе еще, фашист, надо от бедной восточной женщины? Когда отъебешься, скинхед лохматый!

А фашисту была нужна сдача. 14 рублей. Из принципа. Хрен сними, с остывшими, как у покойника, слойками — их-то по-хорошему разогреть следовало...

— Сдачу давать будем? — спросил я у Митича.

На тарелочку легла купюра в десять рублей. Митич сменила анфас на профиль, косясь на меня ненавидящим оком.

— Отлично. Теперь еще четыре рубля.

Митич осторожно и вдумчиво, словно играла в го, двинула одинокий рубль. Снова посмотрела: а теперь хватит?

Я был непреклонен:

— Еще три рубля.

Коричневый палец передвинул еще один рубль. Лицо каменное. Беспощадное.

— Отлично, Теперь еще два рубля.

Палец двинул двухрублевую монету. Тяжелое кожистое веко полуприкрыло глаз Митича — горячий, ненавидящий меня конский глаз.

И, как вы понимаете, ни Гойко, ни Митич, ни я — никто не виноват в произошедшем. Все дело в разрушительной пацифистской начинке — в твороге.

Комментировать Всего 17 комментариев

Чувство голода безопасней перекрывать какой нибудь закупоренной в бутылку жидкостью,типа йогурта или кефира, пусть даже купленной в подземном переходе. Но есть еще один вариант, для этого надо чаще пересматривать фильм Франциско,с Микки Рурком в главной роли.

Фильма не смотрел, теперь придется.

А с йогуртом, это верно, я так всегда и поступал, но тут что-то на сдобу, не к ночи будь помянута, потянуло. 

Забытые ощущения родины... Давно так не смеялся :)))

А вкусные в результате были те слойки с творогом?! Эх, надо было Гойке и Митичу тамагавк в рюкзаке показать или нож, которым скальпы снимают...

Я их вообще не ел - там один интернациональный яд

Надо было из рюкзака голубя мира достать. 

Наш путь - слойки с человечиной. Тогда все будет хорошо - респект и уважуха. Никакого творога! 

Очень познавательно про разрушительный травожок. :)

Михаил , спасибо! Давно так не веселилась! Пишите больше - вас прет! :-)  Какой вы разный (вспомнился "Библиотекарь)

Спасибо на добром слове

ага, пробывал!

Да, и так бывет!

Начинка, кстати, у таких слоек (по крайней мере нынче) имеет неоднозначный вкус.

А потом, у некоторых людей в культурной традиции есть голыми руками. )

Мне нравится традиция -  пережевывать пищу для гостя

хорошая традиция

все традиции, плюсь желание сэкономить от производителя...

я вот одно время поедал слойки с сыром, а теперь не ем, потому что в гавно (извиняюсь) превратилось это пироженное. и вообще, на скорую руку перекусить все сложнее и сложнее.

"тво-ро-жок"... "тусклая латунь шовинизма"...  LOL!!

На меня запах уличной еды действует завораживающе - какое-то смутное впечатление детства. Помню жареные пирожки в огромных бидонах, которые тетеньки в фартуках неопределенного цвета, надетых прямо на тулуп, доставали рукой в перчатках с обрезанными пальцами и заворачивали в кусок серой оберточной бумаги...Ничего вкуснее и отвратительнее я с тех пор не ела.   

Вот и меня заворожило, точнее, затворожило - вкусное и отвратительное. 

эта ветка метро нехорошая.

Михаил, тут дело не в творожке, а в ветке метро. она насквозь неправильная.  когда я там очучаюсь )), такое впечатление, будто попал на некую враждебную, неприветливую территорию, проклятая эта ветка, похоже. может это оттого что район промышленный, не для людей выстроенный, не для жизни.  и дух этот промзонный своим бытием уродует сознание живущих и работающих там людей. и интерьеры переходов там ужасные, сталкеровские какие-то. на днях случайно занесло на м. шоссе энтузиастов, так после эскалатора наверх -  как будто даже лица  у людей меняются, сереют. и все убого как-то, не по-столичному, а хуже самой запущенной дыры.