Алексей Алексенко /

Понимаете, что вы натворили?! Рассказы о животных

О цыплячьем дружелюбии, свинском промискуитете и собачьей стратегии в организации работы социальных институтов

Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
+T -
Поделиться:

Эта заметка не о том, о чем многие подумали, а о животных. Автор прямо-таки кожей ощущает всю неуместность ее появления в этот переломный исторический момент. Какие еще животные! Разве что в каком-то эзоповом смысле, так, чтобы забавные приключения петуха, свиньи и альфа-собаки персонифицировали внутренние конфликты в душах публичных фигур.

Вот так мы, люди, относимся к животным — потребительски. В лучшем случае произвольно наделяем их своими малопривлекательными чертами, в худшем — и вовсе привязываем к столу, без наркоза отрезаем пищевод от желудка и выводим наружу трубочку, как сделал в свое время академик Павлов из чистого научного любопытства. Между прочим, получил за это Нобелевскую премию; тогда как раз была в разгаре русско-японская война.

Ну, если академику Павлову война не помешала мучить собак, уж подавно не помешает она и нам рассказать о том, какие жуткие вещи люди проделывают со зверюшками. И речь пойдет не об отдельных случаях изуверства во имя познания, а о глобальном эксперименте над целыми видами. А именно об одомашнивании — о том самом, которое Дарвин назвал «образцовым экспериментом» (case study) эволюции. Со времен Дарвина там выяснилось много любопытного, и последние три работы опубликованы буквально в прошлом месяце. Их объединяет общая тема: они о том, как люди, сами того не понимая, изуродовали психику и физиологию тех существ, с которыми всего-то навсего захотели подружиться. Начнем с кур, а дальше по нарастающей.

Часть первая: куриный конформизм

Пер Йенсен из университета Линчёпинга изучал происхождение домашних животных. В какой-то момент он справедливо рассудил, что восстанавливать перипетии этого процесса по археологическим данным или по следам, оставленным древними селеционерами в звериных геномах, — это лишь полдела. Чтобы быть уверенным в своих выводах, неплохо бы повторить тот древний эксперимент: взять дикую животину и попробовать ее заново одомашнить.

Пера Йенсена вдохновлял пример российского генетика Дмитрия Беляева. В 1950-х годах тот провел серию опытов по одомашниванию лис. Разводить лис затеяли в Сибири ради их ценного меха, однако этой затее здорово мешало то, что лисы — дикие животные со всеми сопутствующими недостатками: они пугливы, агрессивны, плохо переносят соседство человека и тактильный контакт. Беляев вздумал вывести лис, приятных в общении, то есть дружелюбных по отношению к человеку. Это ему вполне удалось. Но эксперимент дал сенсационный побочный результат: лисы, отобранные по признаку дружелюбия, стали выглядеть по-другому. У них появились обвислые собачьи уши, хвост загнулся бубликом, лоб оставался по-щенячьи выпуклым даже во взрослом возрасте. И наконец, у них исчез прекрасный серебристый мех, ради которого и стоило городить огород: вместо него сформировался невзрачный пегий собачий окрас. Генетические детали процесса никто тогда не исследовал (их до сих пор пытаются распутать реликтовые сибирские генетики), но впечатление было такое, что достаточно просто отбирать животных, охотно общающихся с человеком, — и вы автоматом получите впридачу сразу множество признаков обычной домашней собаки, которые, вообще говоря, изначально никто не заказывал. Ну кому особенно нужен хвост бубликом или вислые уши, сами подумайте.

Так вот, Пер Йенсен и его соратники вздумали повторить опыт Беляева на курах. Они взяли дикую банкивскую курицу (предполагаемого предка домашних кур) и стали проводить отбор по тому же принципу, что и Беляев: в каждом поколении оставляли цыплят, не боящихся человека.

Результат был заметен уже через три поколения. А в этом году стало абсолютно ясно, что с курами Йенсена произошла ровно та же история, что и с лисами Беляева, а именно: куры, отобранные на дружелюбие, оказались крупнее диких предков и несли более крупные яйца. Кроме того, куры эти более эффективно утилизировали корм: удельный привес был больше, чем у диких предков. По-научному выражаясь, метаболический баланс был сдвинут в анаболическую сторону.

Черты эти, несомненно, полезны для птицевода (в отличие от вислых лисьих ушей и закрученных хвостов), но их тоже никто не заказывал. Они появились бесплатным бонусом, в добавление к наивной и трогательной человеческой идее подружиться с курицей.

Пер Йенсен полагает, что весь этот букет признаков может объясняться единственным фактором: повышенным уровнем гормона серотонина у одомашненных птиц (измерения показали, что он и правда выше). Таким образом, заключает доктор Йенсен, древние селекционеры, возможно, действовали не так уж осознанно, как полагал Дарвин. Не исключено, что никаких особых селекционных задач они перед собой и не ставили, а просто привечали птиц, которые щемились поближе к человечьему жилью. А в результате получили другой вид, на который, несомненно, их дикие предки косятся с презрением. Полное отсутствие агрессии, одутловатая мясистость и стремление безостановочно нести яйца в ущерб другим сторонам жизни — вовсе не те черты, которые вызывают уважение даже у человека, не говоря уж о свободолюбивой рыжей банкивской курице из джунглей Юго-Восточной Азии.

Часть вторая: свинская распущенность

Группа исследователей из Голландии увлеченно расследовали историю одомашнивания свиньи. Для этого они расшифровывали геномы свиней разных пород из разных регионов мира, в общей сложности несколько сотен свиней. Результат всех удивил.

О том, что свиней люди одомашнили дважды, было известно и раньше. Хрюшек независимо друг от друга привели в свои дома жители окрестностей турецкой Анталии (раньше она называлась Анатолией) и обитатели долины Меконга, где сейчас обитают вьетнамцы и камбоджийцы. Затем западные европейцы позаимствовали свиней у жителей Анатолии, однако кроме самих свиней, видимо, переняли и общую идею, потому что практически тут же заново одомашнили своих диких европейских кабанчиков, так что следы прежней анатолийской породы здесь почти начисто потерялись. Наконец, в эпоху географических открытий в Европу прибыли и азиатские свиньи, перемешавшись с местным населением. Следы всех этих процессов и намеревались увидеть голландцы в расшифрованных ими геномах.

А увидели гораздо более сложную картину: оказалось, что все свиньи — и малоазийские, и индокитайские, и европейские — на протяжении истории множество раз совокуплялись со своими грязными и злобными дикими родичами. Свиньи и есть, скажете вы, и будете по-своему правы. Интересно не это, а то, что, несмотря на такой бурный поток генов от дикого кабана к домашней свинье, все домашние свиньи мира все же гораздо больше похожи друг на друга, чем на своих лесных братьев. Почему так?

А потому, объясняют ученые, что люди все это время отбирали своих хрюшек по одним и тем же признакам. Размеры, жирность, плодовитость и опять же поведение. Исследователи выделили несколько «геномных островков», которы, несмотря на общую мешанину из генов диких предков, наличествуют у всех домашних пород. Эти «островки одомашнивания», по всей видимости, и несут те самые черты, которые мы особенно ценим в свинье. Вполне возможно, что главной среди них, как и в случае кур Йенсена и лисиц Беляева, является дружелюбие. В самом деле, кому нужен хряк, настойчиво заявляющий хозяевам о независимой жизненной позиции? Под нож его. Так мы вывели расу отвратительных конформистов, ставшую сырьем для салями и бекона и, в сущности, не годную больше ни на что. Называть это «улучшением природы» может только человек, не видящий за колбасой величественной красоты созданного Богом мира.

Часть третья: собачья несобранность

Работа Моники Аделл из Орегона тоже посвящена отличию домашних животных от диких. В отличие от цитированных выше, ее исследование имеет дело не с процессом селекции, а с результатом: отличием поведения домашней собаки от ее дикого предка, серого лесного волчары.

Давно было известно, что волки в каком-то смысле менее сообразительны, чем собаки. Если предложить собаке и волку задачу, заведомо не имеющую решения (например, «как извлечь еду из наглухо запертого ящика»), собака довольно быстро бросает бесплодные попытки, а волк тратит массу своего драгоценного времени, прежде чем поймет, что результата не будет.

Но Моника не ставила таких жестоких опытов: она предложила собакам и волкам (по десять особей каждых) задачу, которая решение имела, хоть и неочевидное. Еду надо было достать из ящика с хитрым запором, и для того, чтобы разобраться в его устройстве, нужно было потратить минуты две. И вот восемь из десяти волчар преуспели в этом, а из собак с задачей справилась только одна. И та не домашняя, а из собачьего приюта.

Получается, что собака глупее?! Ничуть, объясняет Моника. Просто у собаки совершенно другой подход к подобным проблемам. Волк собранно и спокойно берется за дело и не успокаивается, пока не добьется своего. Не на кого ему в этой жизни положиться, бедолаге. А вот собака с первых же секунд начинает поглядывать на человека (хозяина или экспериментатора). Мол, ну же? Где подсказки? Может, попробуем вместе? Другими словами, собака просто использует другую стратегию, которая, вообще говоря, в случае собаки доказала свою плодотворность за тысячелетия совместной жизни с людьми: лучше полагаться на человека, а не на собственный разум, так вернее.

Прочитав об этом исследовании, автор этой заметки тотчас понял, что ему это что-то напоминает. А именно поведение одного знакомого подростка, который также склонен решать задачи, скажем так, «социальным методом». Например, если после веселой домашней вечеринки пропал пульт от плейстейшен, подросток ищет его в квартире ровно семь секунд, а затем хватается за телефон и два часа звонит своим приятелям: мол, ты не помнишь, куда мы вчера зазвездячили пульт? Метод — назовем его «собачьим», или социальным, — как ни странно, дает некоторые плоды. Сам же автор предпочитает «волчий», или процедурный, метод — искать пульт молча, по жесткому алгоритму, пока чертова штуковина не найдется.

Дальнейшие размышления привели нас к более глобальным выводам, касающимся работы самых разных социальных институтов. Все мы хорошо знаем, что в разных странах люди предпочитают решать социальные задачи разными методами: некоторые больше полагаются на процедуры, другие — на живое общение. Не будем о России, дабы не прослыть русофобами, но вот, скажем, в Греции, Италии или Израиле большинство проблем вообще нельзя решить, если не хвататься постоянно за телефонную трубку и не завязывать полезных контактов. Заказанный вами номер в тель-авивском отеле занят? Никаких проблем, на улице не останетесь: хозяин звонит дюжине знакомых, и вот вам комната в тысячу раз лучше, с видом на пляж. Та же коллизия в Дании закончится тем, что вам, согласно инструкции, предложат унылую компенсацию и, может быть, за пару часов помогут подыскать жилье по интернету. Никто ведь не обидится, если мы назовем первый способ «собачьим», а второй «волчьим»?

Даже удивительно, кстати, как этот самый «волчий» способ умудрился сохраниться в человеческом социуме несмотря на века одомашнивания. Возможно, наша порода все же не до конца испорчена социальной селекцией. Будем же ценить то, что сохранилось в человечестве от древних свободолюбивых предков. Раз уж породу наших домашних питомцев мы так безнадежно испортили.

Более подробное популярное изложение трех исследований, описанных в этой заметке, вы можете прочитать здесь.

Комментировать Всего 41 комментарий

Специально для Алексей Буров и Alexei Tsvelik.

Раз уж в нашей дискуссии о дарвинизме были помянуты работы Стивена Гулда: вот эта история, когда отбирается один фенотипический признак (дружелюбие), а за ним незванно следуют другие (жирность, яйценоскость, хвост бубликом и т.п.), Гулд назвал "пазухи сводов собора Св. Марка", любил он такие поэтичные образы. Разумеется, человек, ненавидящий дарвинизм на мировоззренческой почве, или изнасилованный в детстве учительницей биологии, может и тут усмотреть нечто, подрывающее парадигму эволюции путем естественного отбора. На самом деле этот феномен как раз отличная иллюстрация принципов дарвинизма: все, что получилось, получилось благодаря изощренной работе случая и статистики, нету в этом никакого плана. Кроме, возможно, Высшего плана, не нарушающего работу естественных механизмов и не заявляющего о себе навязчиво через научно-познаваемые закономерности. А может, и такого плана тоже нет :-(

"На самом деле этот феномен как раз отличная иллюстрация принципов дарвинизма: все, что получилось, получилось благодаря изощренной работе случая и статистики"

Разумеется, Алексей. В том и сила дарвинизма, что ничего, кроме его подтверждений, научное наблюдение дать не может в принципе. Он всесильно-верен, как таблица умножения. 

Даже если так, полезность таблицы умножения для человеческого познания не следует недооценивать. Но это не так, конечно. 

Впрочем, я даже допускаю, что в каком-то смысле вы правы, дарвинизм по мере развития биологии и правда становится самоочевидной тавтологией. Как законы Ньютона. Первый выводится математически (то есть тавтологично) из гипотезы о том, что в развитие жизни ничто не вмешивается направленно, вторые – из базовых симметрий пространства и времени. Но только "в каком-то смысле". Не надо, пожалуйста, цитировать эту реплику в отрыве от контекста.

Нет, Алексей—законы Ньютона не только не тавтологичны, но и не верны за определенной сферой. Дарвинизм же тавтологичен—был, есть и будет. За пределами общенаучной установки исключения субъекта из поля зрения, в дарвинизме нет никакого содержания. Когда Докинз напрягся, пытаясь придумать противоречащее дарвинизму наблюдение, он родил "докембрийского кролика". Но Докинз погорячился: никакие пути эволюции дарвинизмом не исключены, там нет утверждений о соотношении случайностей и закономерностей, или о временах эволюции. На базе дарвинизма нет никаких оснований исключить даже и фантастического докембрийского кролика. Даже обнаружение докембрийского лэптопа Докинза дарвинизмом не исключено.

Вы, мне кажется, недопоняли про кролика и про предмет полемики. Докинз полемизировал с отрицателями эволюции, а не дарвинизма. Я вообще впервые в жизни встречаю столь яростное сопротивление идее естественного отбора при полной готовности признать эволюцию как таковую. Иначе как обидой на биологов я это объяснить не в состоянии.

(А закноы Ньютона - то есть соответствующие следствия из законов сохранения энергии и импульса – будут выглядеть в релятивистском случае очень сложно, как Ньютону и не снилось, но от этого не потеряют право называться законами Ньютона. Как и дарвинизм не теряет свои кредиты в эру молекулярной генетики, о которой Дарвин не подозревал).

"про кролика и про предмет полемики. Докинз полемизировал с отрицателями эволюции, а не дарвинизма. "

Очень хорошо, значит мы с Вами согласны и с Докинзом, что и докембрийский кролик дарвинизму не помеха. Один лишь математик Иванов настаивает на обратном, упирая на силу логики. Ну, тайна логики Иванова пусть остается с ним. 

"Я вообще впервые в жизни встречаю столь яростное сопротивление идее естественного отбора при полной готовности признать эволюцию как таковую. "

Где же Вы, Алексей, нашли у меня такое сопротивление, да еще и "яростное"? Идея естественного отбора мной как раз утверждается как всесильно-верная, я много раз даже это подчеркнул. Тезис о естественном отборе утверждает, что выживают преимущественно те, у кого более к тому оснований. Но это тавтология, бессодержательный трюизм. У меня возникает подозрение, что Вы слишком торопливо читаете комментарии.

Что же до механики Ньютона, то ее неадекватность реальности (как со стороны скорости света, так и со стороны атомов) была показана именно потому, что вопрос о ее проверке очень волновал отцов науки. Те физики, для кого она была самоочевидна, была идеологемой и скрепой, составляли тормоз науки. О таких представителях "нормальной науки" писал Кун.

выживают преимущественно те, у кого более к тому оснований

Это - тавтология. Содержательная часть состоит в том, что этого достаточно для объяснения наблюдаемых феноменов жизни. 

Проверка этого утверждения очень-очень волнует биологов, но на данном этапе проверка эта была пройдена. Я, правда же, не могу больше это повторять. Само существование "уравнений популяционной генетики" – ответ на все эти вопросы (вернее, на бесконечное повторение одного и того же и не вопроса даже).

С Ньютоном кстати тоже не все так плохо, насколько я понимаю: закон Ньютона о "существовании инерциальных систем отсчета" не то слово, насколько математически содержателен. Хоть и неверен, разумеется (собственно, именно поэтому). ;-))

"Это - тавтология. Содержательная часть состоит в том, что этого достаточно для объяснения наблюдаемых феноменов жизни."

Тавтологии достаточно для объяснений? Забавны такие "содержательные объяснения"... 

"Проверка этого утверждения очень-очень волнует биологов"

Недавно Вы уверяли, что вопрос об этой проверке в среде биологов "в высшей степени неприличен". Не знаю, чему и верить.  

"на данном этапе проверка эта была пройдена"

Дарвинизм проверили? Провели фальсифицирующий эксперимент? Ссылку не дадите? 

"Само существование "уравнений популяционной генетики" – ответ на все эти вопросы "

На какие "все эти", Алексей? Дарвинизм, как он подается в общественное сознание, претендует на какое-то объяснение происхождения видов. Уравнения популяционной генетики могут объяснять лишь динамику уже имеющихся видов. К вопросу о происхождении этих видов они никакого отношения не имеют. И каковы бы ни были эти уравнения, с дарвинизмом они будут согласны, как и с прочими трюизмами.

Я уже не раз пояснял, что статус физических теорий радикально отличен от статуса дарвинизма. Я пояснял это на примере электро и термо-динамики, а также и классической механики. Физические теории фальсифицируемы; более того, сложившиеся из них уже и фальсифицированы. Вот теория струн нефальсифицируема на сегодня. Ну так она и не претендует на объяснение чего либо, там нечем пока объяснять. И именно это указывает, что она пока не сложилась. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Кондрашов, Alexei Tsvelik

Тавтологии достаточно для объяснений?

Теория вероятностей - тавтология (как любая математика). Тезис, что теории вероятностей достаточно для описания исходов серии вращений рулетки - содержательное утверждение. Оно фальсифицируемо. Простите, я не могу еще раз проходить этот круг.

Про происхождение видов могло бы быть интересно, но просто поздно уже, после стольких-то кругов, а это какая-никакая новая тема. Впрочем, не настолько новая, чтобы что-то изменить в расстановке сил в нашей дискуссии :-)

"Тезис, что теории вероятностей достаточно для описания исходов серии вращений рулетки - содержательное утверждение."

Содержательные утверждения всегда что-то отрицают. Приведенное суждение о рулетке отрицает лишь одно—что последовательность чисел специально устроена, она или есть зашифрованное послание, или акт жульничества, за ней стоит какой-то творческий акт, воля субъекта. Вот это отрицается, и более ничего. Рулетка может быть и кривой, вообще говоря, что повлечет неравенство вероятностей, но это приведенным суждением не отрицается. Кривая рулетка тоже описывается теорией вероятностей, только вероятности надо правильно учитывать. Дарвинизм подобен приведенному утверждению о неопределенной кривизны рулетке: он полностью сводится к устранению субъекта, творческого акта из поля познания, и ничего не утверждает о вероятностях. По сути, и дарвинизм, и Ваш тезис о рулетке есть только общенаучная установка априорного устранения субъекта, и ничего более. И в том, и в другом случае общенаучная установка была бы опровергнута явным обнаружением творческого агента. Но это было бы опровержением правомерности самого научного подхода, а не какой-то специальной теории.

Почти так, хотя некие утверждения о свойствах рулетки все же делаются. Спонтанность мутаций, например. Алексей, не сочтите за проявление раздражения, но мы правда говорим одно и то же разными словами уже по пятому разу. Пора, мне кажется, зафиксировать позиции – и в раздевалку.

Спонтанность мутаций неясно указывает на некое разграничение закона и случая. В принципе, это содержательное утверждение, конечно. Однако, если бы выяснилось противоположное, что мутации идут со строго определенной частотой, то в объяснительной схеме дарвинизма не поменялось бы ничего. 

Ну, тогда это была бы другая теория. Вам бы она тоже не нравилась, но это не значит, что теория та же самая. Просто биологам в дарвинизме нравится не то, что вам в нем отвратительно, и это обстоятельство создает некий созидательный эксцентриситет :-)

В отношении дарвинизма не нравится мне только атмосфера вранья вокруг него, Алексей. В общественном мнении он подается как объяснение эволюции, тогда как на деле не объясняет ровным счетом ничего, как я уже пояснял. Это вранье поддержано идеологическим статусом дарвинизма внутри биологического сообщества. Если об учении "в высшей степени неприлично" критически спрашивать внутри того сообщества, где оно начертано на знамени, то это учение уже есть вранье. Которое, как мы знаем из советского опыта, конечно же "нравится" охваченному населению. По другому и не бывает.  

О термодинамике прилично ли "критически спрашивать" среди физического сообщества? О дарвинизме неприлично ровно в том же смысле.

Я уже отвечал Вам на этот вопрос, Алексей. Нет проблем спрашивать насчет применимости термодинамики, электродинамики, механики, классической и квантовой, итд итп. Ни "импульсов раздражения", ни указаний на "навязший в зубах вопрос", ни "в высшей степени неприличия" нет в критических вопросах насчет основных законов физики. Более того, проверкой годности основных теорий и их модификациями физика только и занимается. Закон сохранения энергии, например, был ослаблен Гейзенбергом, и попал под сильное подозрение при обнаружении дефекта энергии в бета-распаде. Так и находился под подозрением, покуда не были обнаружены нейтрино. И кругом так. Ну, местами бывали и бывают описанные Куном противодействия критике. Но они локальны и есть предмет стыда, как тормоз науки. Так что, ошибаетесь—ничего подобного идеологии дарвинизма в физике не было и нет.

Ну в таком случае и в биологии нет того, в чем вы ее подозреваете. А неприличия в критике начал термодинамики вы не видите потому, что никогда не писали отзывы на изобретения вечного двигателя. Мой папа писал, много-много... Понимаете, ваши претензии к дарвинизму совсем непохожи на дефект энергии в бета-распаде, если вы понимаете о чем я. Таких-то дефектов там полно, их разгребают каждый день.

Закон сохранения энергии, который и есть единственное фундаментальное препятствие вечного двигателя, не является священной коровой, но постоянно в центре критического внимания и возможных проверок. Конкретные же технические предложения вечных двигателей журналы перестали расматривать по той же причине, по какой они не рассматривают потоки лабуды, но и это не мешает изобретателям вечных двигателей при желании их создавать и проверять на деле. Идеологии за этим никакой нет. А вот дарвинизм есть центр атеистической идеологии, агрессивно внедряемой в общественное сознание от лица биологической науки, как "объяснение эволюции". В самой же биологической науке эта тема, по Вашему же признанию, не обсуждаема. Вот в этом и зло, и громадное зло дарвинизма, бессодержательной пустышки, выдаваемой крикливыми пропагандистами за прекрасное новое платье короля.  

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Атеистической идеологии не бывает по той же причине, по которой не может быть идеологии теистической. И в истоке ваших претензий к дарвинизму, видимо, лежит непонимание этого обстоятельства, ясно разъясненного в Законе и Пророках.

Партию Докинза как называть прикажете?

Кого на гугле не забанили, тот легко найдет всех членов политбюро. Они не прячутся, мягко говоря.

человек, ненавидящий дарвинизм на мировоззренческой почве, или изнасилованный в детстве учительницей биологии,

++++++++++++!

Эту реплику поддерживают: Александр Шевцов

изнасилованный в детстве учительницей биологии

- я бы скорректировала: "изнасилованный В МОЗГ учительницей биологии". А иначе предмет (учебный)  не имеет значения. Чем биологичка хуже физички? :)

Эту реплику поддерживают: Алекс Лосетт, Дмитрий Волченко

Надо полагать, серьезная психическая травма, могущая сказаться на всем последующем поведении человека...

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Вы хоть читайте комментарии иногда...

Дорогой сэр, Вы же не предлагаете мне лезть в разборку "по существу"? Или воспитывать кого-нибудь на предмет художественности некоторых образов?

Предлагаю. К сожалению, кроме ернических реплик от данной аудитории слышать ничего не приходится. Это делает дискуссию совершенно неинтересной.

По "содержательной" части в этой теме уже есть три Алексея, и мне не кажется, что нужно ещё кого-либо. Ваш разговор слишком углублен, чтобы в этот колодец могли прыгать свежие участники.

По "воспитательной" - моя реплика и есть "воспитательная" по методу "от противного". Я надеюсь, её противность прочувствована в полной мере.

Эту реплику поддерживают: Алекс Лосетт

Но, по крайней мере, в защиту дарвинистов, при всем их  комичном фанатизме, можно сказать, что бомбы своим оппонентам они по почте пока не посылают и головыим не отрезают. Могли бы жечь на кострах, но и тут власти пока не хватает. ;-)

У вас, дорогой, в последнее время разыгралось воображение. А что касается безобидности дарвинизма, то вы совершенно не правы

 Western Civilization: Ideas, Politics, and SocietyHoughton Mifflin Harcourt Publishing Company. October 2008. ISBN 978-0-547-14701-7. Retrieved 2007-03-25. The most extreme ideological expression of nationalism and imperialism was Social Darwinism. In the popular mind, the concepts of evolution justified the exploitation of "lesser breeds without the law" by superior races. This language of race and conflict, of superior and inferior people, had wide currency in the Western states. Social Darwinists vigorously advocated the acquisition of empires, saying that strong nations-by definition, those that were successful at expanding industry and empire-would survive and that others would not. To these elitists, all white men were more fit than non-whites to prevail in the struggle for dominance. Even among Europeans, some nations were deemed more fit than others for the competition. Usually, Social Darwinists thought their own nation the best, an attitude that sparked their competitive enthusiasm. In the nineteenth century, in contrast to the seventeenth and eighteenth centuries, Europeans, except for missionaries, rarely adopted the customs or learned the languages of local people. They had little sense that other cultures and other people had merit or deserved respect. Many westerners believed that it was their duty as Christians to set an example and to educate others. Missionaries were the first to meet and learn about many peoples and were the first to develop writing for those without a written language. Christian missionaries were ardently opposed to slavery.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

"Теория относительности как идеологическая основа морального релятивизма, промискуитета и зоофилии среди сельского населения Гвинеи-Бисау". Вот что бывает, когда мировоззренческие выводы делаются из плохо понятой научной теории ;-)

Совершенно верно, Алексей. Из плохо понятых теорий ничего хорошего выйти не может, это я вам неоднократно говорил, когда вы писали про Антропный Принцип.

Эту реплику поддерживают: Алексей Алексенко

Алексей, а напишите про нейтринную осцилляцию и почему это важно (в связи с нобелевкой)? А то я как-то по-дилетантски набормотал слов в спешке, но по существу-то сказать ничего не могу. 

По секрету скажу, что по-прежнему уверен, что понимаю антропный принцип лучше всех на свете. Этот пример смехотворного слепого самомнения должен стать уроком для многих невежд :-))

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

Думаю, таким примером он и послужит. Мурашов скажет, что это он, а не вы понимаете лучше всего.

Ха, очень забавно, прочитав статью, посмотрела на свою собачку - мини шпиц. Рыжая, с отличными мехом, абсолютно лисьей мордочкой (лисенок! - слышим от прохожих по 10 раз на дню), супер смелая, очень независимая, помощи не ждет, все проблемы решает моментально, проявляя завидную хитрость. Похоже, что немецкие генетики постарались на славу! Да, хвост загнут колечком.