«И никаких телефонов»: педагог Шамиль Ахмадуллин о том, как меняется российская школа и почему это не так страшно

Начну с провокационного вопроса: должна ли современная школа вообще давать ребёнку знания? Сейчас школьник может с помощью нейросетей или даже просто продвинутого поисковика найти практически любую информацию — ему как будто бы необязательно знать её заранее.

Конечно, должна. Обратное — иллюзия людей, которые не совсем понимают, как устроены мозг и мышление. Мы опираемся на фундамент знаний и уже на его основе ищем новую информацию. Вот я по первому образованию физик, по другому — психолог и педагог. Допустим, биологию я знаю слабо. Если я стану задавать нейросети вопросы по какой-нибудь сложной биологической теме, то, во-первых, вообще ничего не пойму, а во-вторых, не смогу определить, врёт ли она.

Поэтому школа, естественно, должна давать базовый набор знаний, особенно о мироустройстве: по физике, химии, биологии, другим фундаментальным наукам. Ребёнок должен учиться анализировать информацию и выстраивать причинно-следственные связи. Доступ к информации стал быстрым и лёгким, но её всё равно необходимо осмыслять. Даже когда речь идёт о статистике, нейросеть очень часто ошибается. У неё есть баги, причём она может и просто ошибаться, и сознательно вводить пользователя в заблуждение.

Как проверять знания ученика в эпоху нейросетей? Понятно, что школьник может лениться и списывать домашние задания — как когда-то списывали и мы. Но как объективно оценить, что он действительно знает?

В нашем детстве были книжки с готовыми домашними заданиями, откуда все списывали. Продавались толстые сборники с пятью тысячами сочинений по школьной программе, о которых учителя не знали. Сейчас дети обленились и просто пишут нейросети: «Подготовь мне сочинение для четвёртого класса».

Но я не думаю, что появление нейросетей что-то принципиально изменило. Методы проверки останутся прежними: контрольные, самостоятельные, устные пересказы и так далее — когда ребёнку неоткуда списать. Есть тот же ЕГЭ, где списать если не невозможно, то очень трудно.

Сейчас информации в целом очень много, и она нередко бывает ложной. Как ребёнку справляться, например, с фейками?

Нужно искать первоисточник. Фейки в новостях часто распространяются как снежный ком, и в конце концов уже трудно найти, с чего всё началось. Получается игра в испорченный телефон, когда люди по очереди передают друг другу информацию. И сообщение, которое получил последний человек, уже не совпадает с тем, которое отправил первый. Нужно уметь искать подтверждения, в том числе научные, смотреть на данные и сверять информацию по нескольким источникам.

Критическое мышление и логика — важные навыки, которым ребёнка нужно учить в современном мире. Мир очень сильно изменился даже по сравнению с моим школьным детством. Тогда интернет только появлялся и такого потока информации не было. Сейчас нейросети великолепно генерируют фейковые изображения и видео. Появилось много мошенников, которые с их помощью подделывают, например, голоса родственников и знакомых и видео с ними.

Ребёнок не живёт в вакууме, ему нужно всё это показывать. Одна из особенностей человека — способность адаптироваться к окружающему миру. Думаю, современные дети постепенно это делают, просто скорость изменений сейчас очень велика.

А как именно научить ребёнка критическому мышлению? Недостаточно просто прийти и сказать: «Учись отделять одно от другого». Как развивать этот навык системно?

Есть такие понятия, как факт и мнение. Факт — это достоверная информация, мнение — то, что кто-то сказал. Есть реклама, когда цель автора — что-то продать. Ребёнку важно отличать одно от другого. Он должен задаваться вопросами: кто это написал или снял и с какой целью? Постоянно задавая такие простые вопросы себе и окружающим, ребёнок формирует критическое мышление.

Многие взрослые боятся, что человек с критическим мышлением будет вечно недовольным, злобным и ничему не верящим. Это совсем не так. Критическое мышление — способность докапываться до сути, понимать, кому выгодно сообщение и зачем вам его передают.

В рекламе же тоже нет ничего плохого. Если нам показывают преимущества товара и мы понимаем, что он нам нужен, — чудесно. Важно лишь осознавать, что перед нами именно реклама, а не мнение или дружеский совет блогера. Блогер не неожиданной находкой делится, а рассказывает о товаре, потому что ему заплатили. Это не означает, что товар или услуга плохие. Просто нужно понимать причинно-следственные связи: откуда берётся сообщение и кому оно выгодно.

Должна ли школа учить ребёнка человеческим ценностям? Если да, то каким и как это делать?

Хотим мы этого или нет, но и школа, и родители в любом случае учат ребёнка ценностям. Он находится в определённой среде, а одна из особенностей человека — адаптироваться к группе, в которой он оказался.

На мой взгляд, прежде всего важно уважительное отношение к любому человеку: к учителю, однокласснику, однокласснице, вообще к разным людям. Школа и родители должны всячески это поддерживать.

Следующий момент — ответственность за слова и поступки. Сейчас с этим есть определённые проблемы: значительная часть общения перешла в интернет, и дети часто не следят за языком, могут кого-то оскорбить или обидеть, зная, что последствий не будет, потому что этого человека они видят в первый и последний раз.

Важны честность и порядочность: не воровать, не обманывать. Ещё одна ценность — эмпатия. Сейчас общество в принципе стало более эмпатичным, способным сострадать, сотрудничать, понимать чувства и эмоции других людей, сопереживать им и оказывать поддержку.

Дальше — умение отстаивать свои границы. Про это в последнее время говорили много, и иногда разговор о границах уходит в дебри: человек становится слишком агрессивным и заявляет, что его границы нельзя нарушать. Ребёнка важно научить понимать, как с ним можно общаться, а как нельзя, и сразу соотносить это с отношением к другим. Если я не приемлю, чтобы на меня кричали, то и сам не имею права кричать на других.

Ещё один важный момент, с которым у нас исторически есть проблемы, — готовность признавать ошибки и понимание, что они не смертельны. Ошибка — обязательная часть обучения, усвоения новой информации и освоения навыков. Нужно принимать свои ошибки, понимать, что без них никуда, и уметь быстро их исправлять. Наконец, важна забота о себе и близких. Наверное, можно перечислить ещё многое, но вот это — базовые вещи.

Государство переводит школы на единые учебники. Для чего это делается?

Между хорошим и плохим учебником — огромная пропасть. Поэтому идея государства сделать один базовый учебник кажется мне правильной.

Логика понятна: установить определённый стандарт качества, чтобы у ребёнка из сельской местности и ребёнка из московской школы была одна база. Так легче систематизировать материал, измерять результаты и приводить экзаменационную систему — ЕГЭ и ОГЭ — к общей основе.

При этом один базовый учебник не ограничивает учителей, родителей и детей и не означает, что дополнительно ничего изучать нельзя.

В школьной программе сократили количество уроков обществознания. Что делать родителям, если они считают, что ребёнку всё-таки нужно больше знать об этом предмете?

В детстве я считал обществознание интересным предметом. Это был симбиоз политологии, экономики и права — общий рассказ о том, как устроено общество. При этом в университетских курсах такой дисциплины нет. На мой взгляд, это очень полезный предмет. Его задача не только в том, чтобы ребёнок выучил определения государства, рынка, труда или денег, но и в том, чтобы немного ввести его в жизнь.

На месте обеспокоенных родителей я бы обсуждал с ребёнком новости политики, экономики и права. Можно спрашивать: «Ты слышал эту новость? Кто её источник? Какие есть доказательства? Чьи интересы она затрагивает?» Если говорить об экономике, я сторонник того, чтобы разбирать с ребёнком семейный бюджет: объяснять, за что мы платим, что такое квартплата, налоги, страховки и договоры.

Когда мы приходим поесть в кафе или ресторан, между нами и заведением возникают договорные отношения: оно даёт нам еду, мы ему — денежку. На эти деньги предприятие существует: нанимает поваров и официантов, покупает продукты, готовит блюда, обслуживает гостей, платит за аренду. Разница, которая остаётся после выполнения обязательств, выплаты зарплат и налогов, становится доходом собственника. Ребёнку важно понимать, как устроена общественная жизнь.

Так что родитель может восполнить нехватку уроков по этому предмету, просто рассказывая ребёнку, что происходит вокруг и как устроен мир. Сейчас, когда интернет и нейросети у каждого в кармане, родителю нетрудно найти определение, аналогию или пример, если он сам чего-то не помнит.

Я очень люблю такую формулировку: цель родительства — адаптировать ребёнка к современному миру, чтобы он мог легко выжить в нём и добиться успеха уже без взрослого. А для этого нужно максимально подробно показать ему, как этот мир устроен.

Не станет ли тогда родитель для ребёнка дотошным взрослым, который постоянно докапывается с какими-то скучными вещами? «Вот этот налог мы платим, а вот такая новость — подумай, кто её рассказал и кому она выгодна». Как найти баланс?

Я бы тут, наоборот, с вами поспорил. Многим родителям кажется, что ребёнок не станет их слушать. Но обычно это связано с тем, что они постоянно докучают ему командами: «Это не делай», «Иди садись за уроки». Общение приобретает негативный характер.

Здесь ситуация иная. Во-первых, ребёнку очень интересно, как устроен мир. Во-вторых, это повод для общения родителя с ребёнком: взрослый что-то рассказывает, объясняет и спрашивает. На мой взгляд, это хороший формат близких, доверительных отношений.

Чтобы не было скучно, не нужно ходить за ребёнком и что-то ему мямлить. Можно спрашивать: «А ты как думаешь? Как вообще устроено это кафе?» Формат вопросов работает хорошо: ребёнок ими загружается, пробует давать свои ответы и рассуждать, а родитель подсказывает ему правильные. Это совершенно нормальный формат общения.

Освободившиеся часы обществознания заняли уроки истории. Я вспоминаю свои школьные годы и не могу сказать, что истории было мало: казалось, всё проходили достаточно подробно. Какие пробелы может заполнить увеличение числа уроков? Чему вообще должна учить история?

На мой взгляд, история — очень важный предмет. Она показывает, как человечество пришло к тому миру, в котором мы живём.

История позволяет понимать причинно-следственные связи и логику развития разных сфер. Интересно же знать, что буквально 200–300 лет назад средняя продолжительность жизни человека составляла 30–40 лет — более чем вдвое меньше, чем сейчас. Почему? Было много болезней. Затем Флеминг открыл пенициллин, появились антибиотики, и большое количество проблем удалось решить.

Важно, чтобы история не превращалась в тупое заучивание дат и мест сражений. Ребёнок должен понимать, как шли процессы и к чему они привели, с чем были связаны конфликты и войны, каковы причины экономического роста или, наоборот, падения государств и империй, почему люди переселялись. Это безумно интересно и помогает формировать картину мира.

Помимо новых учебников истории вводится предмет «Духовно-нравственная культура России». Понятно, что существует установка воспитывать в детях ценности и взгляды, которые государство считает важными для гражданина. Некоторые люди переживают, что детям будут что-то навязывать. Но, кажется, школа всегда транслировала определённые взгляды: иногда это происходило централизованно, иногда на детей пытались влиять конкретные учителя — с консервативными или, наоборот, либеральными убеждениями. При этом школьник не воспринимает всё как безусловную инструкцию: что-то игнорирует, против чего-то бунтует. Насколько эффективен такой способ прививать ценности?

Что касается учебников истории, то я интересуюсь этим предметом, но не являюсь историком по образованию и вряд ли могу давать профессиональные советы. Важно понимать, что любое государство рассматривает исторические события через собственную призму.

У меня есть знакомые в США, и я смотрел их учебники истории. О роли Советского Союза во Второй мировой войне там сказано очень мало. Если спросить американского ребёнка или взрослого, кто победил во Второй мировой, он, скорее всего, ответит, что США. Должно ли государство определять, как написаны учебники истории? В моём понимании — конечно: на своей территории оно устанавливает свой подход. Даже если он противоречит реальным историческим фактам. Другой вопрос, что по-настоящему образованный и развитый человек с критическим мышлением увидит несоответствие и захочет разобраться, где правда.

Что касается «Духовно-нравственной культуры России», я смотрел эти учебники, и они достаточно хорошие: там написаны правильные морально-нравственные вещи. Но нужно понимать, что ребёнка в большей степени воспитывает не учебник, а среда. И давайте будем честными: медиасреда тоже — ценности, которые транслируются в видео, рилсах, шортсах, тиктоках и так далее.

Ребёнок — как огурчик: уровень его «солёности» зависит от среды вокруг. Говорить с ним о ценностях важно и правильно, но взрослые должны сами их соблюдать. Если взрослые говорят одно, а мир живёт по-другому, ребёнок не дурак — со временем он всё понимает.

У нас достаточно много учеников, много детей смотрят мои образовательные ролики и обучаются в наших проектах. Я понимаю, что для некоторых являюсь ролевой моделью, поэтому очень внимательно слежу за своим поведением: знаю, что мне допустимо и недопустимо транслировать большой аудитории, и придерживаюсь тех ценностей, которые пропагандирую.

Введение таких предметов — это хорошо, но если ценности начинают навязывать через силу, детям это обычно не заходит. Особенно подросткам: критичность — характерная особенность подросткового возраста.

Сейчас сокращают и количество уроков иностранного языка. Это вызывает у людей тревогу, но мне кажется, выучить английский в школе невозможно. Мои знакомые, хорошо знающие язык, ходили на дополнительные занятия, занимались с репетитором или самостоятельно. Насколько реально выучить английский в школе?

Я не встречал ни одного человека, который выучил язык в школе до нормального уровня. Более того, я сам до девятого класса учился в английской гимназии и нормально английский там не выучил. Когда мне понадобилось общаться за границей, я за месяц занятий с репетитором поднял свой английский на гораздо более высокий уровень.

У меня есть вопросы к программе, хотя я не специалист по преподаванию английского языка. Я разговаривал с несколькими такими специалистами, и у них вопросов ещё больше. Они объясняли, что по объёму грамматики российский школьник должен знать язык на уровне чуть ли не главного редактора английской газеты: идеально разбираться в герундиях, множестве времён и так далее. Это несоразмерно основной задаче — научиться хотя бы базово разговаривать.

Поэтому я думаю, что с сокращением уроков английского возможность научиться базово разговаривать останется. А те, кто захочет овладеть языком на более высоком профессиональном уровне, смогут сделать это в других местах.

Во многих школах меняют или вовсе заменяют уроки труда. Мне кажется, это началось давно. Когда я учился в школе, у нас не было трудовика и вместо того, чтобы мастерить какие-нибудь табуретки — если представлять уроки труда стереотипно, — мы, например, расписывали доски. Полезно ли современному ребёнку вообще что-то делать в школе своими руками или нужно признать, что городской житель в этом больше не нуждается?

На мой взгляд, это очень важно. Проводилось обширное лонгитюдное исследование, в котором изучали связь между тем, насколько активно ребёнок выполняет домашние бытовые дела, и его будущей успешностью, в том числе финансовой. Там обнаружили серьёзную корреляцию.

В психологии есть понятие Я-концепции — это представление человека о том, кто он и что собой представляет. Чем больше ребёнок умеет делать руками, чем больше у него разных навыков и способностей, тем выше его уверенность в себе. Слепить пельмешки, вкрутить лампочку, помыть посуду, приготовить себе банальный бутерброд — чем больше таких умений, тем лучше.

Мне не нравится, что в соцсетях достаточно активно продвигается такой образ: «Я ничего не делаю, вообще ничего не умею, не знаю, как включается стиральная машина». Этим точно не стоит кичиться. Существует даже выражение «бытовой инвалид» — человек, который не может себя элементарно обслужить. Поэтому бытовые навыки, умение делать что-то руками очень важны.

При этом я бы не вполне согласился, что уроки труда повсюду убирают или деформируют: скорее, их перестраивают. Я знаю школы, где дети занимаются 3D-моделированием. Делать табуретки интересно, но это не самая полезная современная компетенция. Некоторые занятия сохранились ещё с 1980-х годов. Я пошёл в школу в 1994 году, у нас были резьба по дереву и работа на токарном станке. Это интересно для общего развития, но вряд ли пригодится, если ты не пойдёшь работать на завод. А если пойдёшь, тебя этому научат в колледже.

От руки тоже нужно уметь писать? Сейчас этот навык пригодится разве что на необитаемом острове, когда понадобится отправить записку в бутылке.

Письмо от руки — очень важный интеллектуальный процесс, тренировка мозга. Когда человек пишет, одновременно работают мозг и мелкая моторика. Во время письма мышление структурируется. В разговоре маленький ребёнок иногда выдаёт какой-нибудь гениальный перл, и родители восхищаются: «Ой, что-то такое умное сказал!» Но обычно он просто где-то услышал фразу и совершенно случайно употребил её в нужном месте. В письменной речи такого уже не получится. Она очень важна для формирования мыслей и понимания картины мира.

Цель школьного обучения — сам процесс. Нам не нужен конечный продукт деятельности ребёнка, он не имеет самостоятельной ценности: исписанную тетрадку нельзя продать на «Авито». Наша задача — сделать так, чтобы каждое следующее сочинение и каждая следующая контрольная были немного лучше предыдущих. Мы развиваем навыки ребёнка.

Зачем люди приходят в тренажёрный зал и поднимают гантели? Не для того, чтобы отработать движение, которое пригодится им в жизни. Они хотят поддерживать тело в форме. Школа — такой же тренажёрный зал. Возьмём публичные выступления: в школе тебя заставляют выходить к доске и пересказывать. Где ещё в жизни ты сможешь бесплатно и в таком объёме натренировать этот навык? А в школе — тренируйся сколько хочешь: выходи, каждый раз становись лучше, жестикулируй, смотри на аудиторию.

Какие предметы вы бы добавили в школьную программу?

Во-первых, это развитие когнитивных навыков: внимания, памяти и мышления. Умение концентрироваться, запоминать большой объём информации, структурировать текст, готовить пересказ, строить интеллект-карты и раскладывать знания у себя в голове. На мой взгляд, это важный предмет.

Дальше — логика и критическое мышление. Понимаю, почему логику убрали: предполагается, что она содержится внутри математики. Но обычный ребёнок не может отделить базовые понятия логики от математики. Их нужно показывать на примерах из бытовой жизни — как и принципы критического мышления. Существуют когнитивные искажения — типичные ошибки нашего мозга, стандартные человеческие заблуждения. Ребёнку важно знать о них.

Следующий предмет был бы посвящён здоровью. Я бы вывел эту тему из биологии и отдельно рассказывал о сне, питании и движении. Сейчас в медиа много разрозненной информации: врачи-профессионалы дают полезные сведения, но они теряются среди слов мошенников и шарлатанов о волшебных БАДах, которые якобы продлевают жизнь, и о том, какие продукты нужно или не нужно есть.

За годы существования медицина и диетология пришли к определённым стандартам: питание должно быть сбалансированным и содержать необходимое количество белков, жиров и углеводов; человеку нужно достаточно спать и двигаться; гиподинамия, или малоподвижный образ жизни, становится причиной множества заболеваний и смертей. Всему этому нужно посвятить отдельный предмет, чтобы ребёнок знал об этом с детства.

Ещё я бы добавил финансовую грамотность — разговор о деньгах, кредитах и других практических вещах. Мы живём в капиталистическом обществе, где деньги имеют большое значение. Поэтому нужно уметь правильно ими пользоваться, инвестировать и распределять бюджет.

Ещё один предмет — конфликтология и коммуникация, что-то на стыке с психологией. Умение общаться с другими людьми, понимать их потребности, адекватно конфликтовать и выходить из конфликтов — это очень важно. Сейчас мы учимся этому естественным образом, хотя наука уже далеко продвинулась. Ребёнку полезно понимать и принимать чувства других людей, разбираться в собственных эмоциях и знать, как с ними жить и работать.

Наконец, я бы расширил проектную деятельность, которая частично уже существует. Важно, чтобы ребёнок в каждом классе делал собственные междисциплинарные проекты, что-то создавал и доводил работу до конца. В основе успеха в жизни лежит умение создавать свои проекты — и в бизнесе, и в любой профессиональной деятельности по найму.

В школах снова вводят оценки за поведение. Как вы к этому относитесь?

Здесь, наверное, есть свои плюсы и минусы, где-то наверняка будут перегибы. Но если смотреть на систему в целом, я вижу скорее плюсы.

Речь не о том, чтобы сделать ребёнка тихим и покорным. В свободное время, на занятиях в спортивных секциях и кружках он может выплёскивать энергию. Понятно, что младшим школьникам свойственно прыгать и бегать и за это их не станут сильно ругать. Но одна из целей школы — научить ребёнка определённым образом вести себя в общественных местах.

Противники оценок могут сказать, что ребёнку свойственно выражать себя. Но если 24 ученика сидят и слушают, а один прыгает и визжит, не имея медицинских причин так себя вести, то это не самовыражение, а скорее невоспитанность. Пока учитель пытается его успокоить, остальные дети не учатся, а просто наблюдают за этим процессом. Если новый инструмент поможет решить такую проблему, для большой системы это скорее благо.

Кто-то возразит, что все дети разные. Конечно, разные: у одного больше способностей к математике, чем у другого, но оценки им всё равно ставят по определённой шкале. Здесь то же самое.

В школах запретили пользоваться телефонами. Это оправдано?

Я считаю это отличным и очень важным нововведением. Телефон ребёнку в школе не нужен.

Нужно понимать, что маленькому ребёнку не хватает самоконтроля. Между интересной игрой в телефоне и занятием по математике он выберет игру. Так же, как между бургером и отварной брокколи выберет бургер.

Так устроен его мозг. Но это не значит, что мы должны кормить ребёнка только бургерами и картошкой фри: можно так делать, но это плохо скажется на его здоровье. Задача родителя — ограничивать ребёнка в питании. С информацией то же самое. Сидение в гаджете — не свобода.

Дома родитель может установить режим: например, разрешать играть час или два в день. В моём детстве было так же. Мне давали поиграть в Dendy или Sega по 40 минут в день. Единственный плюс этих приставок состоял в том, что они были стационарными и их нельзя было носить с собой. Поэтому ограничения на использование телефона в школе — огромное благо.

Сейчас в стране можно заметить ориентацию на среднее профессиональное, а не высшее образование. Почему так происходит?

Заказчик образования — государство. Экономисты подсчитывают и прогнозируют, сколько стране нужно специалистов того или иного профиля, а государство в соответствии с этим распределяет бесплатные места.

Что касается высшего образования, я считаю эту тенденцию скорее плюсом. Был достаточно длительный период, когда высшее образование сильно обесценилось. Скажу на своём примере. Моя первая специальность — радиофизика. Я отпахал по полной программе: делал лабораторные, по два раза пересдавал некоторые экзамены, а бывали сессии, когда на пересдачу отправляли всю группу или весь поток. Сейчас такого уже просто нет.

Смысл высшего образования не только в знаниях, потому что часть из них устаревает. Фундаментальные знания остаются, а, например, навыки работы с приборами могут утратить актуальность, если сами приборы больше не используются. Высшее образование учит разбираться в сложных вещах, преодолевать трудности и долго, сосредоточенно над чем-то работать. Это путь, который закаляет характер.

То есть вы считаете положительной ситуацию, при которой высшее образование получит меньше людей?

Я не говорю, что их обязательно должно стать меньше. Я считаю, что конкурс должен быть выше, а получить высшее образование должно быть достаточно сложно. Дело не в том, что человек вообще не может поступить. Но если он забил на учёбу и не занимается, его должны отчислять. Неважно, с первого, второго или третьего курса.

Наверняка у вас есть знакомые с дипломом, которые почти ничего не знают по специальности: они просто ходили в вуз и получали оценки, может быть, выучили два-три предмета, но это не полноценное высшее образование. Сокращение числа таких выпускников — скорее благо. Когда их много, уменьшается общая ценность диплома. Ты прошёл сложные испытания и получил бумажку — а твой сосед выполнил один процент от проделанной тобой работы и получил бумажку той же ценности. В итоге твой диплом тоже начинает цениться меньше.

Но ведь даже если человек приходит в вуз и, условно говоря, просиживает штаны, он всё равно что-то узнаёт и становится хотя бы немного умнее.

С одной стороны, да. Чем больше образованных и умных людей, тем, конечно, лучше и обществу, и стране. Можно вспомнить опыт Японии, где в определённый период высшее образование получали практически все, и это дало исключительно хорошие результаты.

Или бум советского образования. Почему он произошёл? На заре советского государства высшее образование было мощнейшим социальным лифтом. Человек переезжал в город, получал хорошую профессию. Люди видели эту возможность, и она заставляла их очень активно учиться.

В результате, если в 1900 году в стране было, если правильно помню, около 20% грамотных людей, то к 1940–1950-м годам их доля приблизилась к 99,9%. Эта страна отправила в космос первого космонавта, построила множество атомных электростанций, её наука была в топе.

А сейчас высшее образование перестало быть таким социальным лифтом? Мне кажется, дети из регионов по-прежнему стараются поступить в Москву, чтобы вырваться из своего города.

Частично оно остаётся социальным лифтом, но уже не вполне таким, каким было ещё 15–20 лет назад. При этом ребята из регионов действительно более мотивированы и трудолюбивы. Если посмотреть на ведущие вузы — МГУ, МФТИ, ВШЭ, — приехавшие из регионов студенты часто учатся лучше всех. Они мотивированы, понимают, к чему стремятся и какой разрыв хотят преодолеть. Здесь я полностью согласен.

В этом году в интернете активно обсуждали, что на некоторые востребованные направления ведущих вузов не смогли поступить даже абитуриенты с 300 баллами за три ЕГЭ. Это проблема самого экзамена — например, его нужно усложнить — или причина в системе олимпиад и правилах зачисления?

Да, я тоже видел эти грустные видео, где юноша или девушка говорит: «У меня сто баллов по каждому экзамену, но меня не берут ни в этот вуз, ни в другой». Человек набрал 300 баллов из 300 и не поступил — такого быть не должно. Видимо, нужно в чём-то пересмотреть подход к ЕГЭ.

Другая проблема — олимпиады. Объективно получить диплом первой степени на олимпиаде легче, чем сто баллов на ЕГЭ. Как бы странно это ни звучало, там больше возможностей и меньше давления. Возможно, нужно ограничить количество мест для олимпиадников или выделить для них отдельные квоты, чтобы могли поступать и абитуриенты с высокими баллами ЕГЭ.

Надеюсь, уже в следующем учебном году с этой несправедливостью что-то сделают.

Сейчас постоянно повышают верхнюю возрастную границу молодёжи. Понятно, что это так или иначе связано с увеличением продолжительности жизни и особенностями взросления человека. Не стоит ли вместе с ней увеличить количество лет, которые человек проводит в школе? Могло бы это быть полезно?

Я бы, естественно, ничего не увеличивал: по-моему, школьных лет более чем достаточно. Дальше человек должен учиться всю жизнь, особенно в нашем быстро меняющемся мире, но это обучение должно идти параллельно профессиональной деятельности.

Я бы выделял время на обучение параллельно работе, хотя это уже ответственность самого человека. Например, 20–30% моего рабочего времени занимает учёба: я постоянно в чём-то разбираюсь, читаю исследования, прохожу дополнительные программы и курсы. Невозможно развиваться в какой бы то ни было профессии и не учиться.

Как вы видите российскую школу и систему школьного образования через 15 лет? Не какой хотели бы её видеть, а какой она, по-вашему, действительно будет.

Честно говоря, не думаю, что она очень сильно изменится. Система образования достаточно инертна — причём не только в нашей стране, но и во всём мире. Все нововведения внедряются очень медленно.

Если оглянуться на 15 лет назад, на 2011 год, я не вижу принципиальных отличий. Уже был тот же ЕГЭ, хотя ещё не существовало такого сильного влияния олимпиад. Не было нейросетей, но были сайты с ГДЗ — готовыми домашними заданиями.

Думаю, через 15 лет всё будет примерно так же. Возможно, станет больше технологий, появятся единые учебники, но система вряд ли изменится кардинально. Если смотреть на последние сто лет, в нашей стране она вообще осталась примерно той же: учитель, 30 детей в классе и доска — пусть где-то она теперь и электронная.

Беседовал Илья Склярский