Новое мышление: репортаж с экскурсии «Фича авангарда: вычисляя архитектуру»
Из форм классицизма
Авангард врывается в мою жизнь спустя четверть века ходьбы мимо уныло-классицистского жёлтого здания с эркерами и анфиладами. В руках экскурсовода фотография 1920-х годов с размашисто нарисованными красными буквами: занудную правильность дома Юшкова заслоняет растяжка «ВХУТЕМАС ОКТЯБРЮ». Так видел оформление здания главного пристанища авангардистов к десятилетию Октябрьской революции Александр Веснин.
Солнце опаляет волосы, а нам рассказывают, что всё началось именно отсюда, с Мясницкой, 21. Новая структура мастерских, для которых было достаточно трёх человек — учителя и двух учеников, породила новое поколение профессионалов.
Отсюда вышла и самая влиятельная архитектурная организация СССР — Объединение современных архитекторов (ОСА). Созданная Александром Весниным и Моисеем Гинзбургом вместе со студентами ВХУТЕМАСа, она стала главным пропагандистом конструктивизма и новых архитектурных принципов. Вот такие заметки были в журнале «Современная архитектура» 1926 года: «Архитектор! И ты удаляй каждый грамм материала, если он не несёт статической нагрузки!», «Внимание: архитектор — вот метод функционального мышления».
Мысль об архитектуре как особом способе мышления экскурсовод Варвара пронесёт через всю экскурсию — от Чистых прудов до «Красных Ворот». Типизация строительного процесса, функциональность и рационализация — вот принципы, породившие новую архитектуру. С ними и связано название маршрута «Фича авангарда: вычисляя архитектуру», ведь он был задуман YADRO как напоминание о том, что современные инженеры, разрабатывающие серверы и системы хранения данных, — преемники идей авангарда, которые, как и профессионалы той эпохи, ставят во главу угла лаконичность решений, назначение предмета и новаторство.
Металл, правки и исторические катаклизмы
Первые несколько секунд я ничего не вижу: застываю с поднятыми руками, облепленная голубями. Потом мир проясняется: среди сонма птиц восстаёт памятник Владимиру Шухову. Королева XX века — конструкция, а подлинный её король — перед нами. В его руках скатанные в свиток чертежи: что на них? Может, гиперболоидные конструкции?
В семи километрах от нас прогоняет небо через сито Шуховская башня. Нам рассказывают: это не просто объект, а метод. Передаём друг другу таблицу для проектирования башен по системе Шухова. Синяя, она напоминает код, который нам, умеющим только рисовать в «Пейнте», нужно написать на уроке информатики. Прошлым летом в Выксе мне рассказывали о трудностях с воссозданием Шуховской башни: особые клёпки, сложная для современных инженеров конструкция. Но башни в Кобе, Торонто, Сиднее и Гуанчжоу, построенные по системе Шухова, доказывают: инженер создал метод и конструкции, которыми пользуется весь мир.
Авангарда на нашем маршруте не так много, поэтому в экскурсию включают и авангард 2.0 — модернизм. Экскурсовод предлагает найти здание Министерства электронной промышленности, и я, пересмотревшая архитектурных рилсов, с любопытством слежу, куда поворачиваются головы. Изящные доходные дома, барельефы Министерства обороны — на здание ЛУКОЙЛа не смотрит никто. У него долгая и грустная судьба: борьба за вертикаль в плоскости московского центра, бесконечные правки, смена архитекторов. Первоначальный вариант — две башни-радиолампы на стилобате, придуманные Феликсом Новиковым, — оказался слишком высоким для низкой Москвы. Архитектор долго пытался убедить градостроительный комитет в том, что его проект не будет конфликтовать с окружающей архитектурой, однако, столкнувшись с сопротивлением, в итоге предложил веерный вариант с четырьмя низкими корпусами — правда, снова с башней, теперь уже по центру композиции. За неё снова пришлось бороться — Новиков был в бешенстве. Тем временем сменился министр электронной промышленности, заказавший проект, началась перестройка. Строительство двигалось медленно и вяло, в 1990-х участки, отведённые под строительство дополнительных корпусов, которые и создавали нужную Новикову композицию, были отданы в другие руки. Новиков уехал в США, передав проект Григорию Саевичу. Вскоре Саевича отстранили. Здание изменилось до неузнаваемости. Возможно, в этом причина того, что никто из экскурсантов не предположил, что здание ЛУКОЙЛа, ограждённое турникетами и глядящее на прохожих блёклыми голубоватыми стёклами, могло бы стать памятником модернизма.
Новая магистраль
Переходим проспект Сахарова: прячемся от жары в подземном переходе, чёрном от граффити. Переход, оказывается, исторический: его проектировали тогда же, когда и проспект. В наших глазах — скептицизм по поводу ценности проспекта Сахарова: пыльный, желтовато-серый и лишённый зелени — сюда стараются не заглядывать, здесь не гуляют. Однако в 1920-х его задумывали магистралью, которая бы задала новый ритм Москве. Мясницкая была перегружена: облегчить транспортные потоки предполагалось, прорубив проспект от площади Дзержинского (Лубянки) до Комсомольской площади. Документально проект закрепили ещё в 1935 году, однако строительство продолжалось вплоть до середины 1980-х. Видимо, поэтому он и получился таким разнородным. Достраивали и Министерство обороны, открывающее его: чтобы разобраться, какая часть к каким годам принадлежит, нужно поломать голову.
Мы останавливаемся у здания Главного вычислительного центра Госплана СССР. Здание строилось специально под расчёты, гигантские вычислительные машины. Заметить, где они находились, можно по вентиляционным отверстиям. Выглядывая их, мы учимся основному принципу модернизма: стены только обрамляют внутреннее наполнение — сначала пространство, затем обивка.
