«Очень странные дела». Как мода восьмидесятых вернулась спустя полвека
Провалившийся в прокате фильм «Идеально» (16 миллионов долларов сборов при двадцати потраченных — то есть совсем не «идеально») в 1985-м показался глуповатым и критикам, и зрителям.
Зато теперь он — информационная справка о целом десятилетии, многие черты которого могут показаться подозрительно знакомыми. Помните кадры, где Джон Траволта в трусах повторяет эротичные движения за тренером по аэробике — Джейми Ли Кёртис, а вокруг — вспотевшие люди обоих полов в майках и гетрах? Именно в «Идеально» задокументированы и развитие культуры тренажёрных залов, и пластические операции (как альтернативное средство преображения для тех, кому идти в зал не хочется). Герою Траволты такой расклад видится абсурдным. В другом знаковом фильме — Working Girl 1988-го — у главной героини ещё есть второй подбородок, но речь о «знакомом пластическом хирурге» заходит уже тогда.
Больше всего нужны мне твои камбэки
Казалось бы, где мы — и где кажущаяся теперь старинной аэробика?
Не так уж далеко: весной 2023 года Виржини Виар, преемница Карла Лагерфельда на посту креативного директора Chanel, привезла для показа в Санта-Монике, штат Калифорния, весьма любопытную коллекцию Resort 2024. Твидовые двойки соседствовали с ретро-шортами, боди, неоновыми вставками, крикливыми геометрическими принтами, спортивными костюмами и теми же гетрами; на головах у некоторых моделей были пышные начёсы. Надо всем этим незримо витал образ Джейн Фонды (когда звезда начала пропагандировать аэробику по телевизору, ей, на секундочку, было уже за сорок). Ну или подхватившей эстафету в начале 1990-х Синди Кроуфорд, чьи мегапопулярные домашние тренировки выходили на кассетах VHS.
В преддверии лета 2025-го образ «королевы аэробики» примерила на себя в кампейне Old Navy «New Moves» актриса Линдси Лохан, словно подтвердив публично, что возврата к прошлому (запрещённым веществам и так себе поведению) ждать не стоит. Преображённая, похорошевшая Линдси выполняла растяжку и упражнения с гантелями в комплекте из алого топика и легинсов с белыми гетрами; одна или в окружении спортсменов разных возрастов и комплекций — с теннисными ракетками, на тренажёрах и с гантелями побольше, чем у Линдси. Все в яркой, местами крикливой спортодежде (там даже пёс в напульсниках!) — шортах, футболках, ветровках.
Ветровки в качестве топов — что важно, без спортивных штанов, но, допустим, с юбками или классическими брюками, — стали заметны ещё в лукбуках на 2021 год (если не брать Демну и его дизайн для Balenciaga, во многом вдохновлённый советским прошлым). Тему исследовали бренды MSGM, Rokh, Tod’s, Elie Saab и Lacoste, конечно, — но им сам бог велел. В Советском Союзе ветровки (угадайте, после какого исторического события) называли олимпийками. Подобного добра до сих пор навалом в винтажках, на «Авито», в гардеробных залежах старших родственников — и молодёжь это очень радует. Дизайнеры тем временем не дремлют и трансформируют спортивные артефакты в более изысканную сторону. В коллекции Prefall 2026 Кристофер Эсбер, победитель премии для молодых дизайнеров ANDAM, выполнил ветровки из полупрозрачного, податливого материала, превратив их фактически в блузки. Чемена Камали (Chloé), лавируя между 1970-ми и 1980-ми, выпускает леггинсы из бархата, а болтающиеся кроп-топы (тоже дань аэробике) отделывает бохо-кружевом.
Дано мне тело
Если одной из главных идей восьмидесятых было крепкое, мускулистое телосложение, то к середине 2020-х впору говорить о теловычитании как новом совершенстве.
Экстремальное похудение без физической нагрузки (читай — без напряга) нередко трактуют как заботу о себе в период угрожающих новостей из внешнего мира. Взрывная популярность «Оземпика» и его аналогов привела к тому, что бодипозитив практически исчез из соцповестки — а заодно и с подиумов. В комментариях к материалу авторитетной журналистки Кэти Хорин о новой мужской коллекции Saint Laurent пишут, что «фигуры уже не просто худые — они двумерные, это одежда для отсутствующего тела». Дословно то же можно сказать и про женские показы бренда.
Энтони Ваккарелло, ставший креативным директором Дома в 2016 году, дрейфует от эстетики 1970-х к следующему десятилетию и обратно. Такая траектория — дань истории: оба периода являются знаковыми для Ива Сен-Лорана. При этом почти в каждой коллекции Ваккарелло присутствует иконический силуэт — перевёрнутый треугольник, сформированный расширенной линией плеч, обозначенной талией и узким низом. В пресс-релизах часто упоминается любовь самого Ива к моде 1940-х, и восьмидесятые действительно на них похожи: в обоих случаях женщины одевались подобно мужчинам. Правда, причины были разные: очевидные в военное время и «бизнесовые» — в 1980-х. The Menswear Phenomenon — феномену мужской моды в женском гардеробе — было посвящено подробное эссе в Vogue 1984 года.
Процитируем фрагмент, который сегодня, вероятно, вызвал бы оживлённую дискуссию: «…мужчины возглавляют мир бизнеса, и на данный момент единственным образцом для женщин в деловом мире является дресс-код, установленный ими… Сегодня, когда всё больше и больше женщин, зачастую по необходимости, а не по собственному выбору, работают, они адаптируют свой гардероб и свой образ к этому факту».
Набивший оскомину термин Power Dressing некогда произвёл революцию. Ввёл его Джон Т. Моллой — сначала в бестселлере для общего стилевого развития Dress for Success (1975), через два года — в книге The Women's Dress for Success. Вскоре работающие женщины начали закупаться в мужских отделах, а традиционно «мужские» производители — запускать женские линии либо усиливать существующие (мощнее прочих выступали Giorgio Armani и Ralph Lauren). Костюмы из плечистых пиджаков со строгими юбками и брюками со складками на талии плюс блузки с шарфами-бантами и пышными головками рукавов шили на заказ и сами (вечная благодарность журналу Burda Moden от всего Советского Союза).
К концу 2025-го подобный набор выпустили, кажется, все именитые бренды — от Saint Laurent c Gucci до Stella McCartney — и на исключительно тоненьких девушках. За «переодевание» в 1980-е людей не столь совершенных отвечают бренды поменьше, вроде Tanner Fletcher и Magliano, с более повседневным набором одежды. Накануне прошлого Нового года образ с ретро-блузкой и восьмидесятническим начёсом у модели включили в коллекцию достаточно консервативные 12Storeez (на пробу!).
Веселья час
Помните, в третьем сезоне Stranger Things у Одиннадцати начинается подростковый бунт? Меняется, конечно, и её гардероб: впервые зайдя в шумный, переполненный молл, она выходит оттуда в чёрном ромпере с крупным неоновым принтом. К слову, актрису на роль главной героини выбрали не с гиперизящным, но вполне обычным телосложением, соответствующим временным рамкам сериала (ну либо так совпало). И неон, и вообще цветовая сумятица — признаки 1980-х, к которым при всей строгости и элегантности прикоснулись в том же Saint Laurent: во второй части шоу осень—зима 2019 модели шли в темноте, а их одежда и обувь сияли, словно вспышки салюта.
«Даёт» цвета Nicklas Skovgaard — хедлайнер копенгагенской Недели моды. От эстетики восьмидесятых с традиционными составляющими — басками, кокетками, юбками-баллонами, контрастными ремнями, саженью в плечах — дизайнер далеко не отходит, но трактует их, что называется, вольно. Тем более пародийно цитирует эпоху бренд Caro Edition (показывается там же, в Копенгагене): ко всему, о чём уже сказано, добавляются контрастные пуговицы с воротниками и брючки-бананы. Одой «фломастерным» цветам, но в первую очередь — наследию Джанни Версаче из поздних 1980-х, стала коллекция Дарио Витале; как выяснилось, первая и последняя для Versace. У дизайнера было серьёзное подспорье: его мама коллекционировала вещи авторства Джанни. Брюки сезона весна—лето 2026 в Harper's Bazaar прозвали crotch-glorifying (и это вряд ли из маминого шкафа). Сам Витале добавил, что у него много друзей, которые умерли бы за кожаный жилет с вышивкой (был в коллекции), но пошли бы в нём в диско-клуб, а не в Met Museum.
И вот тут обнаруживается другая сторона моды восьмидесятых — клубно-гедонистическая, разительно отличающаяся от офисных костюмов.
Go back to the clu-u-ub
«Клубиться», конечно, начали десятилетием ранее, но в 1980-х самовыражение через одежду достигло пика: каждый, по воспоминаниям, мог превратиться в стилиста, дизайнера, художника — пусть даже и всего на одну ночь. Взять пример было с кого.
Кит Харинг тогда расписывал стены школы — и тело Грейс Джонс; Энди Уорхол с Ричардом Бернштейном заливали неоном обложки новоявленного Interview; фантастическая Тина Чоу покидала свои апартаменты в стиле ар-деко, неся на плече бумбокс, и вся компания пешком обходила Нью-Йорк. По другую сторону океана царили Энни Леннокс, протеже Малкольма Макларена — группа Bow Wow Wow, Duran Duran. Бой Джордж начинал с выдачи пальто в гардеробе, дизайнер Рифат Озбек советовался со звездой андеграунда Ли Бауэри насчёт пропорций, и пару раз в месяц друзья ездили в Италию за тканями.
От лихого великолепия к нам пока вернулось немногое — обстановка не располагает, да и общество не одобрит. Хотя прошлой осенью модницы отчаянно искали military jacket (кто-то называет его «гусарским»): считается, что предмет вывела на сцену Вивьен Вествуд в коллекции Pirates 1981-го, однако развил и довёл его до более знакомого нам облика тот самый Рифат Озбек. В женском Louis Vuitton Николя Жескьер, человек, сильно увлечённый восьмидесятыми, повторяет образы Мадонны — с подтяжками. Он же выводит на подиум более знакомые вещи, скажем, гардероб Нэнси Уилер из «Очень странных дел» — полосатые свитеры с воротом-хомутом — и подпоясывает их почти как она (перехватывать ремнём любой свитер — стилистический приём, который прямо сейчас преподносят как нечто невиданное).
