Лицо без шрама: как устроены индустрия красоты и медицинский туризм в Южной Корее

Когда десять лет назад я вколола в сеульском центре пластической хирургии JK ботокс в лоб, мне казалось, что это настоящий журналистский подвиг: в интересах читателей испытать на себе качество корейских косметических процедур.

Пока я не узнала, что профессор Лим Со Ён из Университета Донг-А в Пусане, готовя докторскую диссертацию, так прониклась желанием обрести красивое лицо, что решилась на сложнейшую двухчелюстную операцию (обычно их делают для исправления прикуса). До начала работы над научным исследованием она не думала ни о чём подобном.

Клинический случай

Корейская индустрия красоты и пластической хирургии — явление чрезвычайно объёмное и не всегда понятное западному человеку. Тем более что сами корейцы не очень-то спешат помочь в ней разобраться.

Попытки найти кого-то, кто рассказал бы мне о своём опыте пластических операций, из раза в раз проваливались. Живущий в Сеуле приятель так и написал мне: «Неудивительно, что желающих нет, потому что корейцы не любят говорить о том, что что-то в себе исправили».

Тогда я решила пойти самым логичным путём и отправилась в поисках героев в клинику пластической хирургии.

А конкретно — в Elite Plastic Surgery в Инчхоне. Она была основана в 2007 году, а главный хирург клиники Ли Ён Джин прославился тем, что разработал и запатентовал авторскую методику SMILE Lift, куда входят нижняя блефаропластика, перераспределение жировых пакетов под глазами и подтяжка средней зоны лица. Ну и тем, что в свои 51 выглядит максимум на 30.

В клинике меня встретила директриса Ли Ён Гён — энергичная женщина с идеальной кожей. Она оказалась готова к самым каверзным вопросам — например, надо ли делать пластическую операцию, если хочешь устроиться на хорошую работу.

«Нет, — твёрдо сказала госпожа Ли. — На работу отбирают по способностям. Но в Корее очень внимательно относятся к внешности. Женщины не хотят стареть. Да и мужчины тоже».

Если старение вызывает у человека стресс, можно сделать пластическую операцию. Если нет — она не настаивает. Всё зависит от индивидуального желания.

Вот Ли, например, пластических операций не делала. Увидев мои приподнятые от удивления брови (десять лет назад после укола ботокса этот небольшой мимический спектакль был мне недоступен), госпожа Ли пояснила: есть же безоперационный лифтинг. Он делается при помощи различных аппаратов.

У них, например, есть Альтерапи Прайм второго поколения, который воздействует на глубокие слои кожи с помощью сфокусированного ультразвука. Есть Термаж FLX, сокращающий морщины, и Софтвейв, доставляющий энергию на глубину до 1,5 мм (средний слой дермы), а именно там происходит возрастная потеря коллагена и эластина. Эффект виден уже после первого сеанса и сохраняется примерно год.

Тут журналистская честность заставляет меня сообщить: после комплексной антиэйдж-операции обещают омоложение сразу на 20 лет. «Наверное, пограничники могут и не пропустить домой в Россию», — мелькнула у меня шальная мысль. Восстановление (желательно с постуходом, куда входят сеансы барокамеры, LED-процедуры для снятия отёков и синяков и витаминные капельницы) обычно занимает две недели. Правда, окончательный вид лицо обретает минимум через полгода, когда ткани полностью адаптируются.

Чувствовать кожей

«В Корее культ идеальной кожи — здесь практикуют тщательный уход за лицом и стремятся к эффекту безупречного, сияющего изнутри «стеклянного» лица. Также к классическим корейским стандартам относятся V-образный овал, большие открытые глаза и стройная фигура. В целом, больше всего ценится молодость и аккуратность», — написала мне пациентка клиники Elite.

В прошлом году она сделала комплекс омолаживающих процедур: эндоскопическую подтяжку лба, глубокую подтяжку лица по технике Deep Plane и верхнюю блефаропластику с коррекцией птоза, то есть мышечного опущения века. Результат — «я стала выглядеть намного свежее и обрела огромную уверенность в себе».

Стремиться к стандартам красоты здесь важно в первую очередь для того, чтобы «не быть хуже других». Корейцы с детства конкурируют друг с другом абсолютно во всём, и внешность — не исключение. Выглядеть хорошо — не просто прихоть, а социальная норма. Это важно и для карьеры, особенно если работа связана с общением с людьми. Ухоженность воспринимается как показатель профессионализма, дисциплины и уважения к коллегам и клиентам.

«Я много лет сотрудничала с одним пластическим хирургом, и он постоянно говорил мне: «Марина, давай я тебе глаза сделаю». Я отказывалась: «Нет, спасибо, я боюсь». Он предлагал: «Я бесплатно сделаю. Ты должна сама выглядеть хорошо, ты же приводишь людей». Я сопротивлялась: доплачу, только не трогайте меня. А однажды поспорила с подругой и проиграла. В итоге сделала операцию, и результат мне понравился», — рассказывает Марина Бе, владелица лицензированной компании по оказанию помощи в получении медицинских услуг в Корее Mountain Korea.

Но этот же врач, по её словам, всегда говорит: всему своё время. И не будет делать подтяжку, если пациент просит, а показаний нет. Аппаратный лифтинг 1–2 раза в год и ежедневный уход за кожей — вот ваш рецепт.

Марина согласна с тем, что состояние кожи для корейцев сейчас — главный приоритет. Они могут не делать операции на глаза или нос, но уход за кожей — это обязательная часть жизни. Её увлажняют, глубоко очищают, наносят маски, никогда не выходят из дома, не воспользовавшись солнцезащитным кремом. У многих с детства огромное количество баночек и бутылочек, причём выбирают их не по этикетке или запаху (как я), а на основе консультаций с дерматологом.

Клиника пластической хирургии в Инчхоне Фото: Lee Min Jin

Клиника пластической хирургии в Инчхоне Фото: Lee Min Jin

Клиника пластической хирургии в Инчхоне Фото: Lee Min Jin

Клиника пластической хирургии в Инчхоне Фото: Lee Min Jin

В клиниках используют современную диагностику, которая оценивает уровень увлажнённости, пигментацию, размер пор, эластичность и выработку себума. На основе этих данных составляется индивидуальный план лечения или ухода. Ведь лучше не допустить проблему, чем потом её исправлять.

Ваше здоровье

Собственно, по этой же причине в Южной Корее очень популярны чекапы — профилактические обследования. В стране есть государственная программа: раз в два года определенные обследования покрываются страховкой. Но те, у кого есть возможность, идут на платные чекапы. Для иностранцев они, кстати, не сильно дороже, чем для граждан.

Я тоже решила попробовать. Вся процедура стоит около 50 тысяч рублей и занимает несколько часов — приходишь к 9 утра, а к полудню ты уже полностью просканирован и накормлен полезной кашей.

В половине девятого в холле сеульского Центра медицинского обследования Severance царила привычная утренняя деловитость. Очередей не было. В раздевалке ждали пижама и тапочки. Кроме того, мне как не знающей языка полагался переводчик — Оксана, этническая кореянка, переехавшая в Южную Корею из Узбекистана. Я, конечно, уже понимала, как завязать разговор: спросила, делала ли она пластические операции.

Оказалось — да! Причём ещё в Ташкенте сделала себе второе веко, чтобы было удобнее краситься. У многих азиатов кожа века не образует заметную складку. Это не проблема с медицинской точки зрения, но в странах Восточной Азии есть культурное представление: двойная складка века делает лицо более открытым, а глаза — большими и выразительными. Поэтому верхняя блефаропластика очень популярна.

Впрочем, иногда такую операцию проводят и по рекомендации врача. Марина рассказывает, что её знакомому сделали второе веко в 16 лет по назначению офтальмолога: из-за предглаукомы надо было снимать нагрузку с глаза. Получилось так хорошо, что теперь, когда он завел семью, родственники в шутку говорят его жене: «Если дети будут похожи на отца, ты сильно удивишься!».

Никаких болезненных процедур в чекапе нет. Измеряют параметры тела, делают ЭКГ и маммографию, УЗИ органов брюшной полости, проверяют зрение и зубы. Даже кровь берут нежно. Немного чувствительным может быть получение результата — когда узнаешь, сколько именно килограммов твоего веса бездушный медицинский прибор InBody считает избыточным. Программа комплексной диагностики доступна в разных клиниках Южной Кореи — например, она есть ещё в Больнице Святой Марии в Инчхоне.

Мягкий подход

В целом результаты моего чекапа оказались вполне благополучными. Оставаться на лечение не было нужды. Но если бы мне вдруг понадобилась медицинская помощь, Южная Корея — то самое место, куда за ней нужно ехать. Власти республики планируют к 2027 году принимать до 700 тысяч иностранных пациентов ежегодно в рамках программ медицинского туризма.

Как говорит Марина из Mountain Korea, к ней сейчас чаще обращаются люди с тяжёлыми заболеваниями. «Это онкология, когда люди уже прошли долгий путь в России, когда там им не смогли помочь или от них фактически отказались. Либо это наши постоянные пациенты, которые теперь отправляют к нам своих близких», — говорит она.

С одной из таких пациенток я познакомилась в больнице при том самом Университете Донг-А, где работает профессор Лим Со Ён. Это больница высшего, третьего уровня — государство присваивает такой статус только крупным многопрофильным медицинским учреждениям с высоким качеством помощи.

Альбина приехала в Пусан с мужем из Новосибирска, где её восемь месяцев безрезультатно лечили не от того вида рака. Здесь ей сразу сделали ПЭТ/КТ и провели гистологическое исследование, которое подтвердило наличие метастазов в других органах. Правильно подобрали препараты и назначили несколько курсов химиотерапии. Но разница, по словам Альбины, не только в самом лечении.

«В России я сидела и рыдала, а врач уже должен был принимать следующих пациентов… Я всё понимаю: это их работа, у них очередь. Здесь всё по-другому. Сам врач очень приветливый. И персонал замечательный. Когда я проходила химиотерапию, я провела в больнице четыре дня. Врач каждое утро приходил, интересовался состоянием», — говорит она.

Ещё здесь другая переносимость химиотерапии: «В России меня за один день «заливали»: я приходила утром, вечером уезжала, а потом пять дней была в отключке. Ломило кости, падало давление, снижался гемоглобин. Лежишь и не можешь встать: болит голова, ноги, руки, всё тело. Через неделю начинаешь понемногу вставать и как будто заново учишься ходить».

А в корейской клинике химиотерапию вводили в течение трёх дней, постепенно — и организм мягче это воспринимает. На четвёртый день Альбину выписали, а ещё через день они с мужем пошли гулять.

Право жить без боли

Когда я писала эту статью, я ещё раз связалась с Мариной, чтобы узнать, как дела у Альбины. Ей не смогли помочь, меняли терапию несколько раз, но организм уже не отвечал. Они с мужем забрали препараты и уехали домой, пока ещё была такая возможность.

Как говорит Марина, главная причина, по которой люди из России едут лечиться в Южную Корею — это разница в менталитете и вообще понимании того, что такое медицина. Тут она строится вокруг принципа «не навредить и предотвратить». К чекапам корейцев приучают с самого раннего возраста: даже дети проходят регулярные обследования, а если родители не могут их отвезти — всё организует детский сад. Результаты приходят быстро, и они точные. Поймать болезнь можно на самой ранней стадии. Но если не вышло, то здешняя медицина старается дать человеку возможность цепляться хоть за какую-то соломинку.

«До пандемии, когда передвигаться было проще, люди приезжали сюда на очень поздних стадиях болезни. Потому что здесь врачи считают, что человек, в каком бы состоянии он ни был, имеет право жить без боли», — рассказывает Марина.

Но случаются и чудеса!

Матвей Романов приехал в Пусан лечиться в три года. У него был рак почки (опухоль Вильмса) с метастазами в лёгкие. Даже в Сеуле никто не давал гарантий. В больнице при Университете Донг-А Матвей лечился год. Деньги на лечение ему собирал весь его родной Владивосток. Мальчику удалили почку, он прошёл несколько тяжёлых курсов химиотерапии. Несколько раз состояние было критическим. Сейчас он в ремиссии, регулярно проходит обследования — и, вероятно, научился играть на саксофоне, куда его отдали родители разрабатывать лёгкое, когда-то поражённое метастазами.

Природная терапия

Ещё одна больница третьего уровня в Пусане — Госпиталь Евангелия при Университете Кощин. Он был основан в 1951 году во время Корейской войны как небольшая «Евангельская клиника» для лечения беженцев. Сегодня это крупный университетский госпиталь почти на тысячу коек с мощными отделениями онкологии, эндокринологии, хирургии (она тут в том числе роботизированная, как и в Донг-А).

Однако прежде всего журналистам показывают не цифровой ангиограф или ПЭТ/КТ-сканер, а виды из окон палат. Посмотришь на усеянную кораблями синеву Восточного моря — и уже становится немного легче. Этот эффект использует и велнес-центр SMB Welness в пригороде Пусана. Панорамные виды на море — тоже элемент терапии. Здесь помогают восстанавливаться после лечения, в том числе с помощью альтернативной медицины. И, кстати, делают неинвазивную подтяжку лица — даже не аппаратную, а просто за счет ручного массажа! Но это дело долгое — три месяца минимум.

Впрочем, в определённый момент путешествия по Южной Корее начинаешь понимать, что время — понятие относительное. На экскурсии по буддистскому храму Помоса, расположенному на склонах горы Кымджонсан в Пусане, наш гид, указав на одно из зданий, мельком заметил, что завтра там начнут медитировать и не выйдут наружу 90 дней.

Лестница поднимается к верхнему павильону сквозь множество украшенных иероглифами ворот. Пройдя через них, можно распрощаться со страданиями, амбициями и жадностью. Но для этого обязательно надо сконцентрироваться. Возможно, человеку, думающему о пластической операции, тоже нужен этот тест; как учит дзен-буддизм, внешность человека никак не влияет на достижение просветления. Важна чистота сознания. Но с другой стороны, просветленный человек никогда и никого не осуждает. Каждый человек сам отвечает за свою судьбу. И, конечно, за состояние кожи.

Статья подготовлена при поддержке Московского представительства Национальной организации туризма Кореи