Гедонизм и отказ от снобистского прищура. Интервью с Артёмом Балаевым об открытии московского «Кабаре. ШУМ»
«Кабаре. Шум» в Петербурге вы открывали в 2022-м, и недавно случилось открытие в Москве — расскажите про разницу в ощущениях?
Это было не первое наше открытие: до этого мы уже запускали разные проекты, поэтому ощущения новизны не было ни в Петербурге, ни сейчас. Но в 2022 году мы открывались вместе с театром Fulkro — модным петербургским андеграундным театром, у которого был спектакль о кабаре Веймарской республики в Германии. Весной 2022-го это звучало очень актуально. На открытии собрался весь петербургский культурный истеблишмент — некоторые плакали, момент был очень эмоциональный.
В Москве всё получилось скорее светским и более коммерческим. Наверное, я вложил в это открытие меньше души и планирую наверстать в ближайшие месяцы. Возможно, это звучит немного абсурдно, но мы решили сделать несколько открытий, и следующее будет в середине июля. Об этом, кстати, почти никто не знает. Это будет такой петербургский поезд — мы уже бронируем его с Кристиной Березовской из KGallery.
С чем именно связано желание сделать ещё одно открытие?
Во-первых, к сожалению, мы затянули стройку, открылись в последние дни перед майскими праздниками, когда в Москве никого нет вообще, город пустой. Я считаю, что мы размазали открытие, и чувствую, что нужно сделать это ещё раз. Хочется дать интеллектуальную ноту нашему новому открытию, которой не было, наверное, в первый раз.
После открытия московского «Шума» хочется спросить о гастрономии. Несколько лет назад вы говорили, что в петербургском проекте важнее сценическая программа, а в московском, если он появится, хотелось бы сделать больший акцент на еде. Это по-прежнему так?
Гастрономического акцента пока нет, хотя мы сегодня с Кристиной договорились, что будем работать с 12 часов дня всеми залами, которые расположены здесь вдоль Яузской улицы. То есть потихонечку двигаемся к развитию гастрономической стороны, но на самом деле пока просто пытаемся наладить какие-то процессы. У нас в Питере формат достаточно оригинальный, но мы и там стали успешными только через месяца три после открытия. Открывались тоже в мае, а что-то получаться уже начало где-то с осени. Здесь была амбиция сделать по-другому — по-другому, видимо, не получится. Думаю, что два-три месяца уйдёт на то, чтобы наладить внутренние процессы, синхронизироваться и начать нормально работать: у нас достаточно много партнёров, сложная структура, в которой одни отвечают за операционную деятельность, другие — за концепцию и маркетинг программы. Плюс два-три месяца уйдёт на то, чтобы московская аудитория, которую мы хотим видеть, узнала о нас. И я думаю, тогда это будет тот «Шум», который я бы хотел увидеть. Я не хочу отступать от каких-то идей и принципов, которые есть в Петербурге, и я думаю, что разница на самом деле незначительная... Не знаю, может быть, я пребываю в иллюзии, но мне кажется, что наша аудитория примерно одна и та же — в Москве и Питере, и ценности хотелось бы донести те же самые.
С учётом тех же ценностей, каким бы вы хотели увидеть «Шум» именно в Москве?
Во-первых, искусство на расстоянии вытянутой руки. Это наш девиз. Сейчас в петербургском «Шуме» везде искусство. Там ИЗО просто везде нависает, стены обрастали им несколько лет, и сейчас это по-хорошему захламлённое пространство. Здесь у нас оно достаточно выхолощенное, и какое-то время уйдёт на то, чтобы его также заполнить. В ближайших планах открытие выставки 18 июля, посвящённой яркому, может быть, ключевому персонажу 90-х, художнику и участнику группы «Кино» Георгию Гурьянову. Этот проект мы совместно готовим с KGallery, важнейшей петербургской галереей, и новым, только что созданным Музеем-квартирой Георгия Гурьянова. Во-вторых, в Петербурге действительно много художников, музыкантов, поэтов — так скажем, творческой богемы, интеллигенции — проводит время в «Шуме». Потому что я живу там и много лет формировал свой круг общения. Здесь, конечно, это не так. Вот, например, на днях встречаюсь с Таисией Вилковой из театра «Озеро». Недавно виделся с режиссёром Стасей Толстой. Сейчас мы встречаемся, обсуждаем разные вещи, рассказываем друг другу о проектах. Нам нужно время, чтобы здесь занять те же позиции и найти тех же героев. В Москве мне, конечно, хотелось бы сотрудничать с театром «Озеро», делать какие-то вещи с а39, с Саввой Савельевым… Потому что это актуально для меня, это тот театр, который мне нравится. Независимые малые формы. В Петербурге у нас уже это есть. Мы делаем спектакли с Борисом Павловичем, который дважды был лауреатом «Золотой маски», работаем с Джулиано Ди Капуа — с такими лидерами театрального андеграунда. Здесь этого пока нет. И это тоже напрямую относится к «искусству на расстоянии вытянутой руки».
Если говорить о том, что мы хотели бы донести и какими хотим быть, то есть ещё одна важная вещь. Я на данный момент вижу и в Петербурге, и в Москве деление на два лагеря. Есть богемная интеллектуальная тусовка — у неё свои места, свои темы для разговоров. А есть какая-то светская среда. Это два мира, которые никогда не найдут точек соприкосновения — вряд ли можешь себе представить человека, который придёт одновременно и на открытие ресторанов Пинского, Новикова, Зарькова, и на открытие бара «Пролив». Мне бы хотелось совместить гедонизм и любовь к жизни с отказом от какого-то снобского прищура, который есть в успешных ресторанных проектах или классных барах при отелях. И вместе с этим — с интеллектуальным фундаментом, неподдельным интересом к культуре, который «не для галочки», а настоящий, искренний. В Питере «Шум» старается совмещать эти вещи в себе, и как будто это получается. В Москве таких проектов я, пожалуй, не знаю.
Как совместить это в проекте так, чтобы при этом искусство не пострадало от светскости?
У нас много методик, которые мы используем в Петербурге. Условно говоря, в пятницу и субботу всегда делаем концерты, и, как правило, это концерты, где музыканты делают свои версии каких-то хитов. Например, скоро будет концерт — посвящение Жанне Агузаровой, петербургская певица Маша Дризик делает специальный проект. Мы делаем концерты с каверами, но при этом музыканты играют на балалайке и кахоне — это всегда оригинально звучит. С одной стороны, это популярно, и мы хорошо зарабатываем в субботу, а с другой — в среду и четверг в Петербурге мы показываем спектакли, например, собственного продакшна. Мы сделали спектакль «Гиппиус. Непредвиденное». В нём играет Варвара Павлова — ведущая актриса БДТ, которая сейчас занята во всех главных спектаклях Андрея Могучего. Это её моноспектакль, где она читает дневники Гиппиус времён Первой мировой войны. И звучит это суперкруто, потому что, в общем-то, как будто ничего не поменялось за сто с лишним лет. И мне не очень важно, сколько мы на этом заработаем. Да, мы продаём тридцать мест, но понятно, что с билетов по полторы тысячи рублей мы не обогатимся. Но благодаря тому, что в пятницу мы делаем какие-то более коммерческие вещи, в среду можем показывать то, что я считаю важным. Например, те же дневники Гиппиус.
Ещё в Петербурге мы каждый год выбираем какую-то персону из нашего Олимпа и делаем год памяти этого человека. У нас был год Параджанова, год Хармса. В зависимости от персоны мы показываем кино, читаем сценарии, делаем спектакли или выставки. С одной стороны, это, конечно, не какой-то суперандеграунд. Но я понимаю, что, рассказав об этих людях, мы можем сделать так, чтобы о них узнали больше. Я в этом смысле работаю не на совсем интеллектуалов, которые читают Ги Дебора, — скорее на более широкую аудиторию. И в этом вижу свою миссию — быть популяризатором этих ценностей, которые доношу через те инструменты, которые мне даны: через спектакли, концерты и так далее. Вот так и получается всё это совмещать. Попробуем, посмотрим, получится ли в Москве.
