Особняк Рябушинского, дом Перцовой и Витебский вокзал. Елизавета Лихачёва об архитектуре модерна
Что вообще такое модерн?
Модерн — это художественный стиль, основные принципы которого сложились к концу XIX века. В архитектуре у него есть набор отличительных признаков: например, если мы говорим об особняках, то это, как правило, здание, композиция которого состоит из нескольких объёмов — разных по размеру, но стоящих рядом. Обычно это главный объём и два боковых флигеля, иногда — один. Модерн вообще асимметричен: обычно есть несколько архитектурных «кубиков», приставленных друг к другу. Эта композиция складывается благодаря главному для эпохи принципа проектирования «изнутри — наружу», он и становится основной отличительной чертой архитектуры эпохи. То есть сначала разрабатывается план здания, максимально соответствующий функции, а потом к этому плану проектируется фасад. Этот же принцип потом уйдёт и в авангард.
Многоквартирные дома эпохи модерна весьма разнообразны по планировке: это может быть классический доходный дом, правда богато украшенный, а может быть игра в готический замок или ренессансную виллу. В Москве их не так много, как в Петербурге, но это и объяснимо: на рубеже веков Петербург был столицей — естественно, что потребность в жилье там была выше.
Что отличает «модерновые» доходные дома?
Как правило, это дом с высокими потолками, часто с плиткой на фасаде, — модерн очень «любит» майолику и керамическую плитку. При этом он часто стилизуется под другие архитектурные направления: например, стилизацией модерна под классику в полный рост занимались Никита Лазарев в Москве и Бенуа в Петербурге.
Доходные дома эпохи модерна отличаются качественной отделкой, высокими первыми этажами, интересными планировками и декоративно-прикладным убранством. Майоликовое панно, если вы помните, есть и на «Метрополе», и на «Национале»: на «Национале» оно было переуложено в советское время, но это не советская власть придумала — от неё там только трактора. Это могут быть не только панно: иногда рельефы, реже — статуи (модерн не очень любит статуи). Внутри — изразцовые печи, замечательные вставки из разных материалов в стенах. Модерн любит красоту.
Есть какое-то одно здание, с которого модерн «начался»?
Официально считается, что одним из первых зданий эпохи модерна является Дом профессора Тасселя в Брюсселе, построенный Виктором Орта. Это здание с культовым статусом: Брюссель, как вы знаете, был снесен на 60-65%, но дом Тасселя сохранили — и весь квартал эпохи модерна, которому он принадлежит, тоже. В Россию модерн пришёл в то же время, что и в Европу, главным образом благодаря архитекторам Федору Лидвалю и Федору Шехтелю, их можно считать главными популяризаторами этого стиля в нашей стране.
«Наш» модерн начинается в Петербурге?
Нет, модерн начинается одновременно везде. Северная его модель, «югендштиль», действительно характерна для Петербурга, как и для всех северный школ: я бы сказала, что это довольно грубая имитация северной средневековой архитектуры — с рустом, небольшими окнами первого этажа и такими «рублеными» формами. В Петербурге его любили, и доходный дом Лидваля, конечно, ближе к югендштилю, но есть и другие примеры модерновых зданий, где черты этого стиля не проявлены вообще. Особенно много их на Каменном острове. Помимо югендштиля, в Петербурге, разумеется, всегда была развита классика: можно вспомнить дачу Половцова, которую построил Иван Фомин, — очень яркий пример.
А в Москве?
У нас модерна значительно меньше, потому что меньше строили доходные дома: они просто не были нужны в таком количестве. В Петербурге их больше, причём во всех районах города. В Москве дома этого стиля распределены по центру, и есть районы, где их больше: на Чистых прудах, в районе Патриарших, и ещё целый квартал между Остоженкой и Пречистенкой. Во многих других центральных районах — например, на Таганке, — домов эпохи модерна почти нет. Но главным образом модерна для Москвы стали, конечно, особняки.
Эпоха модерна появляется (отчасти) в ответ на попытку обойти сословные привилегии: по старым европейским правилам колонны на фасаде — признак дворянского происхождения владельца здания, просто так их поставить было нельзя. К концу XIX века сформировалась новая буржуазия недворянского происхождения (в основном это было купечество), которой сословные привилегии не положены, а красивый дом хочется всё равно: так начали появляться новые архитектурные направления. Именно так появились эклектика и псевдоисторические стили: например, французский «бозар» — дословно переводится как «изящное искусство», — смесь классицизма и барокко и ещё бог знает чего.
Самое известное здание в этом стиле — парижская «Гранд-Опера», представляющая собой набор всего, что к тому моменту накопила европейская архитектура. Количество элементов разных стилей, использованных Шарлем Гарнье, действительно впечатляет. Например, мужской салон «Гранд-Опера» имитирует зеркальную галерею Версаля. Понятно, почему: в XIX веке театр стал центром светской жизни, всё происходило в театре — это из французской литературы XIX века хорошо понятно. Отсюда и отсылка ко дворцу, который был таким центром в предыдущую эпоху.
Как вы понимаете, сословные привилегии во Франции уже не действовали, буржуазия победила и пришла к власти, поэтому проблем с колоннами не было, но в России ситуация была немного другой. Поэтому эклектика у нас — это в основном псевдоисторические стили.
«Ар-нуво» — то же самое, что модерн?
«Ар-нуво» — это французский модерн. В каждой стране модерн получил своё название. Мы пользуемся английским термином, французы придумали «ар-нуво», в Германии это «югендштиль» — то есть, буквально, «молодый стиль». В Италии — «либерти», «свободный стиль». Если мы говорим об испанском модерне, то самый известный его представитель жил в Каталонии, его звали Антонио Гауди. Есть венский модерн…
В России — тоже есть?
К венскому пониманию этого стиля у нас ближе всего два здания: особняк Кекушевой на Остоженке и особняк Рябушинского на Малой Никитской. Парижскую модель в России воплощал Шехтель (и немного Кекушев), а немецкого довольно много в Петербурге — по понятным причинам. В Москве тоже были попытки его построить, но с переложением на «русскую» тему. Самый известный пример — дом Перцовой на углу Соймоновского проезда и Пречистенской набережной, и это уже неорусский стиль.
А как появился неорусский стиль?
В рамках русского модерна возникло две мастерских: Талашкино и Абрамцево. Одна находилась под Смоленском, вторая — под Москвой. В этих мастерских и шли поиски нового национального стиля. Со второй половины XIX века они начались везде: в архитектуре это выражалось в моде на псевдоготику, псевдороманику — и псевдорусский стиль.
Чем псевдорусский стиль отличается от неорусского?
Определить иногда чрезвычайно сложно, но в основе псевдорусского стиля лежит имитация, попытка имитировать. Псевдорусский стиль — это, например, ГУМ, «повторяющий» русское узорочье, или здание Исторического музея: оно построено в непосредственной близости от Кремля, поэтому подражает архитектуре кремлёвских стен, с добавлением элементов «древнерусской» архитектуры, как её себе представлял архитектор Владимир Шервуд. Константин Тон проектировал Храм Христа Спасителя исходя из того, какой он себе представлял византийскую архитектуру — так возник псевдовизантийский стиль. Неорусский стиль — это уже более глубокое проникновение в материал: перед тем, как строить церковь в Абрамцеве, Васнецов и Поленов, которые вообще не архитекторы, ездили в Великий Новгород и обмеряли несколько храмов, в том числе и Спас на Нередице (один из ранних образцов каменного новгородского зодчества — прим. ред.). Это более научный подход.
Что можно считать памятником неорусского стиля?
Самый очевидный пример — Марфо-Мариинская обитель, построенная Алексеем Щусевым по заказу Великой княгини Елизаветы. Или Дом Перцовой — это попытка понять, как были устроены русские терема. Как вы помните, гражданскую архитектуру в камне у нас не строили, она вся была деревянная, поэтому не сохранилось почти ничего. А всё то, что каким-то чудом осталось, типа Боголюбово, очень сильно перестроено. Так что Дом Перцовой — это такая фантазия на тему древнерусского терема, но сейчас уже только снаружи: внутри ничего не сохранилось, там сейчас сидит, кажется, консульская служба МИДа.
Кстати об этом: в модерне же очень важно и то, что «внутри»?
Я бы сказала, что это прекрасное соответствие принципу «изнутри наружу». Для модерна важно, чтобы фасад соответствовал содержанию — и наоборот.
В чём это выражается?
Не в последнюю очередь — в использовании дорогих материалов: позолоченная латунь, бронза, дорогое дерево — не только в квартирах, но и на общих лестницах. Та же майолика под заказ, это же недешёвое удовольствие. Если архитектор строил такой особняк, он детально продумывал и внутреннее устройство: в эпоху модерна и родился дизайн. Если вам доведётся попасть в особняк Дерожинской, присмотритесь: Фёдор Осипович Шехтель сделал там всё, вплоть до электрических выключателей. Модерн очень любит витражи, отсюда популяризация Tiffany: первоначально они занимались не выпуском серебряных палочек для набора номеров, одну из которых так страстно желает купить героиня Одри Хэпберн в известном фильме, а производством витражных ламп и вставок внутри больших особняков и квартир. Короче говоря, модерн любит показную роскошь, но не из серии «давайте мы всё зальём золотом», а в более изысканном варианте.
А как же Климт? Тоже модерн, и у него всё золотое.
Золотом пользовались, конечно: дом венского сецессиона украшает как раз золотая мозаика. Просто оно не является основным материалом эпохи — хотя, безусловно, встречается довольно часто. Сформулирую по-другому: модерн любит комфорт. Все дома эпохи модерна — комфортные. Это и до сих пор, на мой взгляд, самое комфортное жильё за всю историю человечества, в западноевропейской традиции уж точно: высокие потолки, большие красивые комнаты — мне такой стиль близок.
А кому нет?
По современным меркам в модерне многое неудобно: нет безбарьерной среды и панорамных окон, если ты не в частном особняке. Почти не встречаются большие кухни, потому что хозяева на кухню не заходили никогда. Сейчас мода изменилась. Это касается и планировок: в эпоху модерна кухня всегда находилась в самом дальнем углу от входа, а сейчас нас, наоборот, первым делом проводят через кухню. Но это всё вопросы моды: по комфорту я убеждена, что домов лучше не было.
Разве что деревянные перекрытия…
Мне риэлторы объясняли, что деревянные перекрытия — это понижающий коэффициент, но я не совсем понимаю, в чем проблема: весь мир спокойно живёт на них. Я спокойно отношусь к дереву. Есть мнение, что такие дома как-то особо пожароопасны: «если загорится одна квартира, то сгорят все». Но для того, чтобы перекрытия не горели, придумали такую чудесную вещь как пропитка. Её можно делать раз в 50 лет при капитальном ремонте дома — и всё с ним будет отлично.
Откуда в нашем модерне отсылки, например, к Египту? В Петербурге есть знаменитый дом Сонгайло на Захарьевской со статуями бога Ра.
Отсылки к Египту периодически возникали, начиная с XIX века, то есть после наполеоновских походов. Но в Петербурге и без этого с Египтом всё было в порядке. И не только с ним: на пересечении Каменноостровского с Большим проспектом Петроградской стороны вообще стоит многоквартирный дом, имитирующий замок, и эта стилизация для модерна тоже весьма характерна, хотя мода на неё появилась чуть раньше.
Торговый дом братьев Елисеевых — тоже модерн? Не очень похоже.
Это скорее эклектика, чем модерн: слишком много всего. Модерн обычно строже и выдержаннее: вот есть ГУМ, а есть «Мюр и Мерилиз», который теперь ЦУМ, — сравните их между собой и будет понятнее, в чём разница между архитектурой эпохи модерна и более ранними вещами. Мы же всё-таки меряем Францией (или Бельгией, но в данном случае это одно и то же), и там тоже был период бесконечной роскоши: снова вспомним Опера Гарнье — такой, простите, пир духа, что мама не горюй. Буржуазия, безусловно, любила показную роскошь, но если мы говорим о модерне, это всё-таки была роскошь уже имущих, богатых людей, а не нуворишей.
При советской власти модерн продолжился?
Периодически прорывался, скажем так. Гостиница «Ленинградская» — один из таких прорывов. Понимаете, по историческим причинам модерн не выработался до конца: он прекратился не потому, что всё уже сделали, как это было с барокко или классицизмом, а потому что началась Первая мировая война. И уже потом вспыхнуло ар-деко — если коротко, то это смесь классицизма, модерна и авангарда: там много классических элементов типа колоннады (только это уже скорее «столбонада», которую сделал бы архитектор эпохи авангарда), а дорогие отделочные материалы пришли из модерна. Не простой камень или штукатурка, а полированный гранит. Ар-деко — это тоже тяжёлый люкс: дорогая массивная мебель с бронзовыми вставками, бронзовые статуи, много стекла типа Лалика. То есть модерн вернулся, но в составе другого стиля.
Почему вокзалы часто «модерновые»? Ярославский, Витебский…
Потому что они построены во время, когда был популярен модерн (смеётся). Хотя это разный модерн: Ярославский вокзал — это неорусский стиль, Витебский — скорее парижский модерн (плюс классицизм). Нельзя сказать, что модерн как-то особенно хорошо подходил вокзалам и позволял их строить очень комфортными. Скорее наоборот.
Главный вопрос: как самостоятельно, только по виду, отличить модерн?
Это довольно сложно, потому что модерн легко мимикрирует под любые стили. Я бы рекомендовала смотреть на пропорциональный строй: по пропорциям модерн довольно серьёзно отличается даже от своих прямых предшественников, не говоря уже о более дальних. Вы легко поймете, что перед вами, например, именно неоклассицизм, а не классицизм эпохи Александра Первого, не Павловский ампир, а ампир Николая Второго. Из-за того, что в рамках модерна возникло множество неостилей, его достаточно сложно пытаться охарактеризовать. В отличие от того же ар-деко, который всё-таки складывается в чистый стиль: каким бы он ни был многообразным, более или менее брутальным, американским или британским, шикарным или более скромным советским, в своей основе это всегда ар-деко. В случае с модерном так определять тяжеловастенько, потому что очень много деталей, которые модерн заимствует из других направлений, нисколько этого не стесняясь.
А пропорции модерна больше никогда не повторялись?
Ни до, ни после. Хотя именно в смысле пропорций модерн — по-настоящему комфортная архитектура, которая к этому комфорту стремится во всём. Это удобные ступеньки, высокие потолки, большие площади квартир. Это особняки, которые в каждой мелочи «про комфорт». Меньше про понты и больше про комфорт. Французский «бозар» был в первую очередь про понты: всему миру покажем, что у нас есть деньги, и мы можем тратить их, как захотим. Эклектика — тоже про понты. А модерн — это комфорт прежде всего. Когда людям, в общем-то, глубоко плевать, кто и что про них там подумает: поэтому в рамках одного особняка на Спиридоновке неоготика совершенно спокойно сочетается с неоклассикой. Лишь бы жить было удобно.
Беседовал Егор Спесивцев