Все новости
Журнальный материал

В пику опере

«Сноб» встретился с режиссером первой оперы-променада «Пиковая дама» Александром Легчаковым во время монтажа декораций спектакля в усадьбе Гончарова-Филипповых
10 октября 2017 13:44
Александр Легчаков Фото: Сергей Иванютин

После постановок «Черный русский» и «Вернувшиеся» словом «иммерсивность», казалось, уже никого не удивишь. Только все привыкли к жанру спек­таклей-бродилок, занима­ющих роскошные особняки, как состоялась премьера оперы-променада «Пиковая дама». Ее поставил Александр Легчаков — человек, который умудрился придумать хип-хоп-мюзикл «Копы в огне» и восемь лет играть в нем главную роль, параллельно читая лекции по экономике в РГГУ. А оперу-променад он создавал, одновременно записывая альбом вместе со своей рэп-группой «Всигме». Когда смотришь на Легчакова в спортивном костюме, размахивающего реквизитной шпагой, не верится в серьезность его отношения к наследию Пушкина и Чайковского. Но он уверяет, что в работе шел по стопам Мейерхольда, который поставил повесть Александра Сергеевича на сцене в 1935 году и подробно описал все новаторские идеи и приемы в книге «Пиковая дама. Замысел. Воплощение. Судьба». Эту книгу Легчаков последние пару лет все время держит при себе. Он нашел ее случайно сразу после того, как оказался на постановке в Большом, — половину спектакля он посмотрел из-за кулис и был впечатлен до немоты. Режиссер говорит, что не сам выбрал «Пиковую даму» — это она выбрала его, и он решил не сопротивляться.


Ɔ.
Опера-променад — это авантюра, особенно в коммерческом смысле. Понятно, что постановок в таком жанре немного, при этом рынок развлечений, кажется, перенасыщается спектаклями-аттракционами.

Ну, не перенасыщается, а насыщается, и это хорошо. Впервые мы показали оперу-променад два года назад, и похожего на сцене, можно сказать, не было — только потом выстрелили «Черный русский» Максима Диденко и «Вернувшиеся» хореографа Мигеля. Теперь зрители понимают, что это за формат — променад — и как его воспринимать. Почему мы решили рискнуть и взяться за «Пиковую даму»? Мне судьба подарила отличную большую команду, которая может сделать нечто невообразимое. До нас никто не делал иммерсивных опер, а у меня особая страсть к тому, чего раньше не было.

Александр Легчаков Фото: Сергей Иванютин


Ɔ.
Вы говорите, что два года назад «Пиковую даму» показали. Почему же премьера только сейчас? Где была опера эти два года?

После первых пяти показов мы решили доработать и обкатать ее — были помарки. Искали и финансовые возможности для того, чтобы сделать проект более сложным. Иммерсивная опера — это не авантюра, как вы сказали, а утопия. Но силы небес сработали в нашу пользу.


Ɔ.
Вы же представляете, сколько ножей полетит в вас за то, что вы, так сказать, посягнули на великое? Ведь Пока еще сильно мнение, что российские иммерсивные постановки — это не особо-то театр, а такая новая ветвь веселого шоу-бизнеса.

Не мы первые посягнули. Нас вдохновил Всеволод Мейерхольд, который в 1935 году поставил «Пиковую даму» и пушкинизировал оперу. Сейчас мы продолжаем его линию — думаем о том, какой опера может быть в XXI веке. Согласен, иммерсивность — это не ответ традиционному театру: она забирает у драматургии, у сюжета, вызывает меньше эмпатии. У меня, например, эмоциональное вовлечение в такие спектакли происходит сложно. Но все же для зрителя это исключительный опыт. Только представьте: в «Пиковой даме» оперные солисты поют на расстоянии вытянутой руки. Это создает дополнительное напряжение, возникает сопричастность. Классическая опера «Пиковая дама» длится три часа десять минут. В Большом театре двое человек передо мной спали. Но спать на опере ненормально же.


Ɔ.
Наоборот, спать на опере нормально, и многие приходят поспать за большие деньги. Я уверена, что большинство людей покупает билет в Большой как проход в элитарный клуб. Вспомним пафос, с которым герой Ричарда Гира в фильме «Красотка» вел свою спутницу на «Травиату». Бессмысленно сейчас вспоминать о том, что когда-то шлейфа элитарности у оперы не было — кажется, за ним и идут в театр. Тормошить и бодрить зрителей, всячески их развлекать — значит, отнять у них ритуал под названием «поход в оперу». Этот ритуал подразумевает борьбу за билеты, выбор наряда, соответствующего культурной программе, эмоциональные и физические усилия при восприятии непривычной для уха музыки, попытке разобрать слова и не уснуть. Опера-променад может лишить человека чувства важности происходящего, которое не покидает в Большом.

Иммерсивная опера не упрощается — вот что главное. Наш проект подразумевает не развлечение, а проникновение в оперу эмпатически, так, чтобы пение в сердце отзывалось. Элитарность и масштаб сохраняются. Представьте: семьдесят участников действия — солисты, оркестр, балет — показывают спектакль всего пятидесяти четырем зрителям.  Именно столько людей может вместить наша площадка.


Ɔ.
Как ваша постановка устроена и кто в ней задействован?

Оркестр набран из музыкантов Консерватории, приглашены действующие солисты оперных театров. Москва — оперная столица, подготовленных профессионалов очень много. У нас четыре состава артистов, потому что певцам надо беречь голоса. Самым непростым оказалось развести солистов и оркестр: они намертво прикованы к музыкантам и дирижеру. Поэтому у нас два дирижера: один работает с оркестром, другой — с певцами. Так музыканты и солисты могут синхронизироваться, чтобы петь и играть в разных локациях. Один из артистов, который играет Германа, — Петр Налич. Вы не поверите, что он творил. На репетициях такого Смоктуновского выдавал!
Ɔ.