Все новости
Редакционный материал

Станислав Львовский:Фокстрот Катулл

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем Станислава Львовского. Поэт, переводчик, исследователь. Автор шести поэтических книг. Первый лауреат Малой премии «Московский счёт» (2003), лауреат премии им. Евгения Туренко в номинации «Самый свет» (2016),  Шорт-лист премии Андрея Белого (2003; 2009; 2013). В 2013 году книга Станислава Львовского «Всё ненадолго» вошла также в шорт-лист поэтической премии «Различие» (2013). Часть стихотворений этой подборки вошла в сборник «Стихи из книги и другие стихи» (2017)
22 октября 2017 11:05
Иллюстрация: Karel Appel/Universal History Archive/Getty Images

 

Экспериментировать со звуком автор начал совсем недавно и сводить умеет очень приблизительно, — так что лучше воспользуйтесь наушниками.

            •••

расскажи нам о радости тела горящей и прóисходящей

и о гóре бездомном горячего бывшего   прежнего тела.

 

расскажи о песчинках Шаххата о диких степях Забайкалья.

о пространствах отчаянья спальных  бессонных районных.

 

                                 расскажи о воробушке

                                 что остался без тела.

             •

             каково это — стать своим собственным

             будничным телом

             но светящимся дремлющим     сонным

             и не знающим боли?

 

я хотел бы и вот я пытаюсь   не думать об этом

в те моменты когда это происходит — но знаю.

 

             я всегда знаю                      когда это происходит

             (или не происходит) — и когда это происходит

             я стараюсь не думать об этом     а думать о том

 

каково это — остаться без тела?    я хотел бы остаться

без него происходящего                по собственной воле

без того что растёт        выпрастывается вырастает

поднимается изнутри         повторяющегося события

 

             о котором я не могу не думать —

             как бы я ни старался.

 

            •

 

выпадает ласточка из небес    происходящее длится

невозможно незабываемо неотвратимо неподалёку.

 

             будем жить пока живы пока цветы рождаются говорятся

             в пустоте несказанной в степи невместной        безвестной

тесной.

        •

             Фурий ласковый и Аврелий верный

             лепесток лемех бесконечная степь —

 

и ты с незрячим зверьком и мурза с мелькнувшей

со случайной своей зрячей видящей милосизой —

все остались без тел — но происходящее говорит

всё ещё говорит временами со всеми нами —

словами.

 

             я воробушек говорит   представлял себе всё

             всякий раз когда её тело было летело пело.

            •

нет не стать никогда слепящим пустым пробелом

человеческого удела

полуслепым оборванным     без боли осиротелым

обобранным оскуделым.

 

             потому что происходящее

             осязаемо представимо

             потому что непредставимое

             видимо различимо.

             •

здравствуй острая белая роза       чумная сквозная

что над миром сбывается свыше надежды и меры.

 

помолчи мне о боли горящей и про-исходящей

о бессонном кипящем со-бытии отождествленья.

 

помолчи мне о лезвии проникающем

раскалённом.

 

 

•••

положи, – он пишет, – свою

ладонь          на мои ладони.

 

пересчитай растерянных.

 

                                всё прошло.

 

положа руку на сердце

ответь: не ты ли там был?

не тебя ли мы видели?

 

не тебя ли? не ты ли

пустой рукой

проверял, не болеет ли,

не горит ли?

 

(и говорил, – а-а-а, ерунда –

к утру               всё пройдёт).

 

                                всё прошло.

 

пересчитай

растерянных.

 

раздели, раздень

вычти.

 

положи наши ладони

лицами кверху

и другими лицами –

на восток.

 

                                всё прошло.

 

и ты          там был.

и мы         были там.

 

 

•••

           вот вернётся красавица       тёплая       алая

           нежная гневная             гнойная             роза

 

и усядется в синее жирное       небо

под осколок щербатый   под белое

хлорное     костное                  солнце

 

прожигающее         висцеральные покрова

лепестки                          беспомóщной ризы

трепещущие плёнки                       брюшины



но ты          вырванный         язык языка

еле ковыляющий                      по земле

обрубок     немыслимого           ущерба

 

ты доберись пожалуйста        ткнись

 

мокрым носом                   в то

что было моей                   ладонью

и так я узнаю                      точно

 

                   куда не смогу           нагнуться

                   чтó                   не смогу обнять



укрой нас              невиданное

 

в громоздящихся домах              бессловесного

теснящемуся                                   вели расступиться

и веди нас                                        эвакуированных

по растерянно                                моргающим этажам

 

спрячь нас                 невидимое

под кровом               неузнаваемого

 

иди          и не оборачивайся             не возвращайся

но скажи всем          и передай всем       остальным:

 

   найдено            найдено живым

   и    не    уязвлённым

 

   полоумное          нежеланное сердце

   вальсирующей             земли

 

 

•••

они стоят      как часовой

и ты          как часовой

за ними только их земля

лежит      одна земля

а за тобой — твоя земля

сама собой       лежит

 

по ней    ничьей

бежит      живой

и так    себе поёт:

 

вам предстоит      ещё узнать

что все        видны        насквозь

 

и ты     зола в другой золе

и ты       удавленник в петле

и ты    ковыль при костыле

 

мы все           тела стекла

 

и я       костлявый груз осла

и я   кричащий со ствола

и я     простёртый на столе

 

мы все          лежим во зле

 

мы все       лежавшие во зле

как блёстки       в каменном угле

мы все слежались               в это зло

    весь  наш          парад-алле

 

нам неизвестно    что ещё

закопано           в земле

но мы узнаем      кто ещё

в ней прячется от нас

 

и мы посмотрим    кто тогда

разделится                на ноль

но устоит            внутри себя

и не сойдёт      а снег сойдёт

к обратным              облакам

где роет башню не спеша

весёлый   белый крот

а невесёлый чёрный крот

такую    песенку поёт


вам предстоит     ещё узнать

что все видны                поврозь

                                                                                                                              

и кто стоит         как часовой  

и кто бежит           как вестовой

и кто лежит       на мостовой

 

грядущие вразнос                            и вразнобой

створоженной   и растревоженной      гурьбой

разбуженные                          медной ворожбой

артиллерийской  медленной          заоблачной             пальбой

 

вся эта теплокровная     ослепшая      немыслимая жизнь

 

стоит как лес                    саму           себя не различая

а мы лежим за ней       себя       самих не различая

 

в пространстве          нарастающем         как шум

 

 

mundus patet (I)

изглаживается        шрам

оставленный плугом

изливается из ямы земля

 

                 в пустоту      едва освещённую

                           одинокой звездой зерна

       растекается    ничего не соображая

 

неостановимая скрипучая соль

разъедает дымящиеся стада

и ветер встаёт на ветер

 

                            бог Nichtangriffspakt

                                         освящается

                                  разделом первин

 

добываясь война проступает

сама

из размытого тусклого света

 

               и скользит по львиному лугу

                                          красной лисой

 

торопясь                         многоногое цепкое время

карабкается           по стволам и столбам

к низкой облачности         гневливой одышливой

 

пар восходит

от раскалённых

прожекторов

 

                   вынести бы нам сограждане

                                          под летнее небо

                                  разложить и просить

 

но всё         что некогда

стало общим

перестало быть общим

 

                              принесённое оживает

карабкается из ямы                  лезет наверх

выбравшись           аккуратно отряхивается

                 разбредается            по домам

 

             ветер                 встаёт на ветер

зола      отделяется       от золы

 

            •••

всё что понял понимает-человек

всё забудет   забывает-человек

 

Отцветает ветхий человек

 

         Не введи себя во человек

         Если ты неловкий человек

 

Заступает новый человек

 

Истекает ветхий человек

 

         Не ходи   вагонный человек

         Стороной бессонных человек

 

Прицветает новый человек

 

Уезжает ветхий человек

 

         Отходи    уже   не человек

         Отводи   своих   нечеловек

 

Припадает новый человек



Ничего не понимает человек.

Ничего не забывает человек.

 

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Андрей Занин

"проверял, не болеет ли,

не горит ли?" - Не. Не болеет. Не горит. Скузи.

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Это история взросления на исходе 1960-х, история бегства от тоски и одиночества в семью-коммуну, гормональный бунт, выливающийся в бунт против всех. Прообразом секс-секты послужила печально знаменитая «семья» Чарлза Мэнсона
Андрей Геласимов
В ноябре в издательстве «Городец» выходит исторический роман Андрея Геласимова «Роза ветров», в основу сюжета которого, посвященного освоению Дальнего Востока, легла амурская экспедиция капитан-лейтенанта Геннадия Невельского. «Сноб» публикует отрывок
Сегодня мы публикуем фрагмент романа Некода Зингера «Мандрагоры», вышедшего в издательстве Salamandra P.V.V. Это фантасмагорическая история маленькой плантации магических растений и жителей Иерусалима середины 1880-х годов