Все новости
Редакционный материал

Оксана Васякина: Когда мы жили в Сибири

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем новый текст Оксаны Васякиной. Это автобиографическая поэма про семью и детство в Усть-Илимске, страшное настоящее, и о мертвых
20 апреля 2018 16:07
Иллюстрация: РИА Новости

 

Фаине, гале, матери, отцу, бабушке, вале, свете и всем другим, мертвым и живым

1

когда мы жили в сибири

денег ни у кого не было

и мать ходила на завод просто так чтобы не потерять работу

она поднималась в шесть утра

на кухне выпивала кофе и выкуривала сигарету

потом надевала дубленку и выходила на темную остановку Дружба

ждать заводского автобуса

я не помню какое в сибири лето но помню страшные ослепительные зимы

и в моих воспоминаниях мать всегда в заиндевевшем автобусе смотрит сквозь мутное стекло на дорогу

у нее губы в жирной бордовой помаде

и над губами светлые усики покрыты инеем

она смотрит перед собой

на дорогу

наверное все было совсем по-другому

и она в своем автобусе говорила с бригадиром и работницей столовой

или вообще может быть она никогда не работала на заводе

сейчас мне кажется что она никогда не работала на заводе и мы никогда не жили в сибири

никто никогда не жили в сибири

а сибирь это такое место где никто никогда не бывали

а только и знают что говорить

когда мы жили в сибири

и строили ГЭС

я люблю еще рассказывать как мы детьми ходили на плотину в минус тридцать чтобы быть на льду

на большой белой равнине

но это все неправда

потому что память намного сложнее

и она сама в себя влагает разные вещи

про мою мать про меня про моего отца

который сибирь ненавидел

и я думаю что память это такое место

где ненависть и злоба превращаются в сантименты и боль

и память вмещает  в себя все вещи которые никогда никогда никогда не случались с нами

1

отец сибирь ненавидел

он так и говорил

я тридцать лет был в ссылке

страшная страшная земля он говорил

он говорил я приходил с работы

ложился к стене лицом лишь бы ее не видеть

сибирь

лишь бы на нее не смотреть

сибирь

и думал

о степи

о белой белой степной выгоревшей траве

о мякоти алой растрескавшегося арбуза

только бы не смотреть на тесноту сибири

мы жили в этом  смертоносном тесном краю

мы жили и видели ели мы собирали подснежники на горе

а когда спускали воду на гэс

мы смотрели на белую воду и на лицах она оставалась

сложной влагой забытия и боли

1

из окна его машины

были деревья

была серая асфальтовая дуга

в белых голодных сугробах

и он кричал

это наша страна

это наши бесконечно жестокие сибирские земли

это все на что хватает глаз

все это нам принадлежит

и я это все ненавижу

1

это была сибирь

и ее не назвать одним словом

только словом сибирь

но по отдельности если мы называли ее

вот Ангара

вот Братское шоссе

вот Три сестры

вот Лысая гора

вот Усть-Илимская ГЭС

вот Усть-Илим

и сибирь рассыпалась

даже если мы говорили

вот это наша тайга

и тогда сибирь рассыпалась

1

когда мы жили в сибири у нас не было денег

у нас не было памяти и не было любви

а был только один длинный душный тяжелый день

в котором мы жили все вместе

в одном беспредельном теле

и были одним взглядом и были одной болью

а еще мы бесконечно ели

и покупали еду

и готовили еду

и говорили о еде

и боялись что еда закончится

и боялись что она исчезнет

боялись за еду

1

когда мы жили в сибири у нас не было любви

было одно бесподобное длинное тело на всех

оно тесное и многоротое

всегда было голодным и злым

 

сейчас  мы не живем в сибири

 

у нас совсем не стало любви

потому что любовь

это маленькая невидимая вещь почти как сибирь или память

или еще что-то такое

саднящее

непохожее на людей

и людям не принадлежит

1

когда мы жили в сибири

в нас ничего не было

мы все были затонувшие деревья

мы были распахнуты

мы были скованы холодом

мы были страшные люди

 

как дерево неуклюжее

слепленные между друг другом

и темного цвета намокшей бездомной коры

мы жили в сибири и в нас ничего не бывало

потому что не было ни нас ни сибири

но у нас был тяжелый тяжелый тяжелый тяжелый

бессмысленный труд

мы производили существ

и погибали в пространстве

1

когда мы были сытыми

мы были счастливыми

так мы и говорили

что если ты сыта

значит в тебе живет радость

и больше ничего не нужно

мы выходили из дома и шли на остановку Обелиск

мы выходили из дома и шли через пустырь к магазину Тридцатка

мы выходили из дома и шли на гору за подснежниками и смотреть на ГЭС

тогда мы говорили о еде

как мать станет делать кабачковую икру

как бабка купит мешок сахара и наварит самогону

и еще вот так

берешь сухарики кириешки со вкусом бекон

берешь картошку берешь майонез берешь огурцы

если тебе нравятся фрукты в салате

тогда берешь половинку зеленого яблока

только кириешки сразу не высыпай

когда поставишь на стол только тогда кириешки

и бери обязательно из черного хлеба

1

когда мы жили в сибири

бабка покупала на всю зиму коробку окорочков

и хранила ее на балконе

оберегала ее от голодных замерзших птиц

она надевала фиолетовую кофту брала топор и шла разделывать окорочка

а потом говорила

приходите на окрочка

берешь окорочка маринуешь с лимоном и майонезом

потом натираешь перцем и в духовку

суп сварила с ножками

приезжайте на рулетики из окорочков

приезжайте на пирожки с окорочками

потушила картошку с окорочками

приезжайте есть

1

когда мы жили в сибири

мы ходили на могилы

и оставляли там еду

а когда возвращались домой

я тосковала по котлеткам

и конфетам оставленным на земле

1

когда мы жили в сибири

у нас не было времени

вообще никакого времени

все ориентировались по настенным часам

по башенным часам на остановке Яросама

по наручным часам

и все были во воремя

во время приходили на работy

никто никогда не опаздывали

потому что в пустоте

мы были быстрые и точные

мы были пустые и быстрые

мы были бессмысленные

как шарики воздушные

на сером ветру

1

когда мы жили в сибири

у нас у всех была смерть

мы возили ее в кузове бортовой машины

и знали все

где пихтовые лапы лежат на дороге

там смерть прокатили на грузовике

а теперь смерти нет

смерти нет ни у кого

и не будет

1

когда мы жили в сибири

у нас были могилы в лесу

и мы ходили туда

смотреть на деревья и камни утраты

у нас было всё

кладбищенский первый заезд

кладбищенский второй заезд

кладбищенский третий заезд

и четвертого не было там беспробудное было  болото

а в болоте нельзя хоронить

1

когда мы жили в сибири

мы жили в теле утраты

у моего отца не было рук

а у матери живота

и у всех утрата была

и саднила в неловком теле

и саднила в выцветшем теле

так мы жили там

в пространстве безвременной скорби

1

когда мы жили в сибири

все знали вкус речной рыбы

и запах застывшей воды

1

когда мы жили в сибири

никто из нас не помнили

ни боли ни тоски

а просто шли

и возвращались

шли и возвращались

и никто о себе не скорбел

а просто жили и жили

а потом умирали

как будто история это маленький шарик стеклянный

она закатилась за холодильник

и нет в ней ничего особенно важного

чтобы ее доставать

и она лежит и пылится

а все живут себе и живут

умирают среди деревьев

и не помнят не помнят не помнят

просто живут и ходят к могилам

живут и идут вдоль воды

и будто скорбь не настyпила

как будто скорбь не превратится

в тяжелый неповоротливый камень

как будто боль и горечь утраты

это маленькие царапинки

и нет ничего большого

а есть только маленькое нежное и жестокое и это и есть мы

которые живем в сибири

и никогда ее не покинем

1

Первая книга стихов Оксаны Васякиной «Женская Проза» вошла в шорт-лист Премии Андрея Белого (2016 год) и Премии имени Аркадия Драгомощенко (2016).

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Максим Д. Шраер
«Сноб» публикует отрывок из новой книги Максима Д. Шраера, которая вскрывает целые пласты неизвестных архивных материалов, включая переписку Бунина и Набокова
Олег Батлук
Интеллигенция исчезает — и в этом нет абсолютно ничего страшного, уверен писатель и журналист Олег Батлук