Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Брезгливые наследуют землю

О вегетарианстве, искусственном мясе и новом слове в теоретической биологии
23 апреля 2018 14:00
Фото: Kim Jae-Hwan/AFP

В этой заметке мы обсудим две недавние научные новости: одну совсем простенькую, из мира прикладных технологий, другую весьма заумную. Начать, видимо, удобнее с простой новости. О ней тут недавно писали: голландский исследователь Марк Пост, изобретатель искусственного мяса, придумал, как снизить его себестоимость практически до цены обычной говядины. Эта новость особенно возбудила вегетарианцев: скоро, очевидно, можно будет вкушать скоромное, не причиняя страданий животным и не нанося ущерба окружающей среде. 

Собственно, вегетарианцы в эту историю вовлечены не слишком очевидным образом: сами-то они уже много десятилетий доказывают себе и окружающим, что человек вообще не нуждается в мясной пище, просто не создан для нее, не приспособлен эволюционно, и все тут. Теперь, чтобы их не уличили в лукавстве, им придется говорить, что и биотехнологически выращенная мышечная ткань коровы их тоже не интересует в гастрономическом смысле. Зато интересует в социальном и экологическом: именно на такое поддельное мясо они намерены подсадить все остальное человечество. Тогда будет покончено с убийством животных, а заодно и со всей животноводческой отраслью — ресурсоемкой и дающей огромный вклад в парниковый эффект. В результате наша планета будет в лучшем случае спасена, а в худшем ее гибель удастся отсрочить еще на пару столетий.

Вступать здесь в дискуссии с идеологами вегетарианства не входит в наши планы, тем более что часть их аргументов вполне разумна. Промышленное животноводство действительно наносит огромный ущерб окружающей среде. И даже если удаление мяса из рациона не так уж безобидно с физиологической точки зрения, современное человечество достаточно сообразительно, чтобы компенсировать свое питание всякими добавками без ущерба для здоровья. Было бы желание. И вот именно наличие желания представляет тут самый интересный вопрос. Представьте себе: всеобщий отказ от продуктов животноводства способен радикально изменить лицо планеты. Притом что в его основе будет лежать даже не рациональный расчет — мало кто из вегетарианцев копает настолько глубоко, — а чисто эмоциональный аргумент: «Теленочка жалко, он же все чувствует, у него такой грустный взгляд». О том, что такая эфемерная штука, как эмоция, способна менять весь биосферный баланс Земли, биологическая наука вроде раньше не подозревала. Или все-таки догадывалась?

С недавних пор догадывалась. В 2001 году американский эколог Джон Лондре впервые употребил термин «ландшафт страха». Этот ученый заинтересовался переменами, которые произошли в Йеллоустоунском национальном парке в 1990-х, после того как там была искусственно восстановлена популяция волков. Волки, разумеется, начали есть оленей, но не так уж и активно: оленей в то время в парке было более чем достаточно, а волки и размножиться-то толком не успели. И тем не менее, как показал Лондре, эффект от их появления был очень значительным. Олени испугались. Изменилось их поведение: они стали тратить больше времени на осмотр территории, чутче реагировали на всякие шорохи, а в результате меньше времени и сил оставалось на еду. Оленей стало чуть меньше, зато осталось много несъеденных молодых деревьев, а уж деревьями занялись бобры, увеличилось число птичьих гнезд… И единственной причиной всех этих перемен был не материальный фактор — злые и прожорливые серые волки, — а эмоции, испытываемые оленями.

Инфографика: A. Kitterman/Science

С 2001 года «ландшафт страха» как экологический фактор поминали все чаще, порой не совсем к месту. Все же этот термин применим к довольно узкому кругу ситуаций — отношениям хищника и жертвы или поведению жертвы в присутствии предполагаемого хищника. Однако в этом месяце вышла научная статья, в которой эмоциям живых существ уделяется куда более значительная роль. Только теперь эта эмоция уже не страх, а омерзение.

Речь идет о статье трех американских экологов, Сары Вайнштейн, Джулии Бак и Хилари Янг, опубликованной в Science 16 марта. В статье вводится новое понятие: «ландшафт отвращения». Вот что имеют в виду эти ученые дамы: наряду с «избеганием хищника» огромную роль в экологии и эволюции играет фактор избегания паразитов — именно он лежит в основе человеческой эмоции омерзения. И мы с нашей брезгливостью совсем не одиноки в животном мире. Обезьяны избегают контакта с фекалиями и всячески уклоняются от груминга своих сородичей, зараженных паразитами. Подавляющее большинство видов сторонятся трупов, причем даже падальщики часто обходят стороной мертвые тела своих собратьев или хищников. Это логично: подцепить заразу от себе подобного — или от того, кто ел тебе подобных, — должно быть проще, чем от невинной травоядной скотины. Сюда же, видимо, следует отнести отвращение к каннибализму, разделяемое подавляющим большинством земной фауны.

За всякую причуду, однако, приходится платить. Если вы брезгливы, то станете есть не все подряд, пастись не где попало, социализироваться в более или менее узком кругу тех, кто почище, заниматься любовью с большой разборчивостью и тратить на все эти ухищрения дополнительную энергию. В масштабах большой-пребольшой биосферы и долгой-предолгой эволюции это все становится очень весомым грузом. Все следствия из этого очевидного постулата экологам еще предстоит продумать. А мы пока вернемся к нашим почтенным вегетарианцам, а заодно и ко всем прочим господам, ограничивающим свой рацион в силу тех или иных эмоциональных причин. Мы, люди, большие мастера по части разных чувств, а значит, фактор «ландшафта омерзения» должен действовать на нас особенно заметно.

Главная причина, по которой вегетарианцы отказываются есть мясо, в том, что животные, как и люди, испытывают эмоции. Невозможно относиться гуманно к существу, не испытывающему эмоций. Например, можно смело резать ножом кочан капусты, даже зная, что капуста от этого понесет непоправимый ущерб и капустина жизнь прервется. Главное, чтобы сам овощ этого не понял и не испытал мучительную экзистенциальную тоску. В листе капусты при разрезании включается пара дюжин генов стресс-ответа, синтезируются специфические РНК, запускаются сигнальные каскады, но нам это безразлично, потому что мы не чувствуем, «как это». Зато про экзистенциальную тоску знаем все. Таким образом, главный резон вегетарианства в том, чтобы не съесть кого-то, более или менее подобного себе. Вряд ли нужно особо объяснять, что это чувство прекрасно укладывается в описанный выше «ландшафт отвращения». Опыт личных контактов автора со стойкими пожизненными вегетарианцами свидетельствует, что непосредственная эмоция, которую они обычно испытывают при виде мяса, — это именно брезгливость, а не отвлеченные тревоги о судьбах планеты.

Фото: David Parry/PA Wire/Culturebeef

Но это чувство не чуждо и всему прочему человечеству. Практически не существует народов, готовых есть любых живых существ без разбора. Все мы усматриваем различие даже среди домашних животных: цыпленок и ягненок для нас «еда», котенок и щенок — «питомцы». Разумных оснований для этого, увы, мало. Так, американская исследовательница Каролин Смит показала, что домашние куры используют в общении между собой язык, содержащий более двух десятков слов-кудахтаний, и способны испытывать сострадание. А исследователи из лондонского Университета королевы Марии с изумлением наблюдали, что домашние козы при выполнении сложной задачи с надеждой смотрят в глаза людям-исследователям, надеясь получить от них помощь — точно так же, как это делают собаки. Единственный резон употреблять в пищу одних и пускать в гостиную других — субъективное восприятие: по какой-то причине щенки и котята гораздо сильнее напоминают нам детенышей нашего собственного вида и потому вызывают больше сострадания.

И да: эти сентиментальные чувства действительно влияют на биосферу! Кошек и собак на планете живет примерно по полмиллиарда, это большой эволюционный успех, если сравнивать с дикими видами, но ничто в сравнении со съедобными: двадцатью миллиардами цыплят и двумя миллиардами коров, у большинства из которых даже имени-то нет.

Допустим, что проект Марка Поста удастся и весь мир будет завален дешевой синтетической говядиной. Допустим также, что вегетарианцам удастся вызвать у бессердечного большинства сострадание к ягнятам и телятам (то есть в конечном итоге пробудить брезгливость к употреблению в пищу мертвой плоти подобных себе существ). Тогда, несомненно, облик планеты изменится.

Однако на пути к этому новому миру есть несколько препятствий. И одно из них в том, что пока продукция доктора Поста — похожая на обезжиренный фарш розоватая клеточная масса — выглядит просто омерзительно. А брезгливость, как было отмечено выше, очень важный фактор эволюции земной биосферы. Еще, правда, есть разум; на него теперь вся надежда.

Эта статья была опубликована в еженедельнике «Окна», литературном приложении к израильской газете «Вести».

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Борис  Цейтлин

Разумом брезгливость не преодолеть. Вот пусть научатся мясо синтезировать вкусное и на вид приятное - тогда всей душой!

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
К 2023 году мировой рынок заменителей мяса вырастет до 6 миллиардов долларов. «Сноб» разобрался, как это поменяет наши пищевые привычки
Борис Акимов
Экс-журналист и глава фермерского кооператива LavkaLavka объясняет, что означает фраза «ответственное потребление» применительно к еде
Алексей Алексенко
Астрономы открыли в космосе объект, не желающий иметь ничего общего с темной материей и тем самым доказывающий ее существование
Алексей Алексенко
На вечный вопрос «откуда что берется» на этот раз ответили астрофизики и геологи