Все новости

Редакционный материал

Григорий Сергеев:Идеальный поиск ребенка — это поиск, которого не было

Накануне Международного дня пропавших детей глава поискового отряда «Лиза Алерт» Григорий Сергеев рассказал «Снобу» о том, почему дети уходят из дома, а также о допущенных ошибках и самых запоминающихся поисках

24 Май 2018 16:30

Фото: Alexander Nemenov/AFP

Как нужно искать пропавшего ребенка?

Идеальный поиск — это поиск, которого не было. Потому что не возникла его необходимость, потому что родители следят за детьми, а все системы в государстве настроены правильно.

Если человек пропал, по закону это забота полиции. Но у нее катастрофически не хватает ресурсов на поиски. Если человек потерялся вне города, на природе, то привлекаются силы Министерства по чрезвычайным ситуациям. Если речь идет о ребенке, то подключаются сотрудники Следственного комитета. Но для того, чтобы все работало как единый оркестр, нужны учения — в каждой службе отдельно и совместные. Сейчас их катастрофически мало. Кроме членов поисковых отрядов «Лизы Алерт» и нескольких региональных отрядов, квалифицированных специалистов в России практически нет.

У нас такая большая страна, что обеспечить достаточное наличие профессионалов во всех регионах практически невозможно. Но можно обучить жителей конкретной деревни, как искать и как пользоваться минимальным набором оборудования для поиска людей.

Как повысить эффективность поисков?

В городе необходима масштабная система реагирования. И у нее должны быть разные алгоритмы работы для разных случаев: например, для поиска ребенка и бабушки с потерей памяти. Мы должны максимально использовать все современные средства связи. В мегаполисе у каждого есть смартфон, и каждый может получить push-уведомление о том, что в его районе пропал ребенок. Такую систему мы сейчас разрабатываем с «Билайном».

Как родители могут помочь в поисках ребенка?

Нет более мотивированного в поиске человека, чем родитель. Он самый эффективный помощник. В первую очередь мы должны получить от него всю информацию о ребенке, его интересах, знакомствах и характере. Взрослые обычно рассчитывают, что эта история быстро закончится, и думают, что рассказывать какие-то страсти чужим людям не стоит. В итоге они стараются дать идеальную картинку, так что мы часто ищем самых лучших детей, которые никогда не пили, не курили и не ругались матом.

Если родитель слушает советы специалистов, принимает активное участие в поисках, то больше от него ничего не нужно. Если он — друг ребенка, регулярно с ним общается и для него не секрет, где ребенок может находиться, такой родитель спасет ситуацию.

Фото: Vasiliy Maximov/AFP

Какие ошибки можно допустить при поиске ребенка?

Родителям не стоит вешать ориентировки «разыскивается» в своем районе. Потому что, если ребенок сбежал из дома, он увидит свою фотографию на столбе, подумает: «Сейчас меня узнают и поймают» — и уйдет или уедет в другую часть города. Это чужое место, там нет знакомых и там нельзя договориться с Машей из параллельного класса, чтобы она вынесла на лестницу бутерброд.

Бывают ситуации, когда исчезает маленький ребенок. И он пропал не потому, что убежал, а, предположим, потерялся. В этом случае нужно очень быстро распространять информацию по социальным сетям и размещать ее на экранах в общественном транспорте и на заправках, расклеивать ориентировки в конкретном месте и городе. Чем больше таких систем оповещения мы включим, тем скорее мы получим свидетельства о том, где видели похожего ребенка.

Как устроен механизм поиска детей?

У нас есть единые методики для поисковых мероприятий, которые мы транслируем по всей России при совершенно разных обстоятельствах. С точки зрения устройства «Лиза Алерт» не привязана ни к какой системе финансирования: это не юрлицо, у нас нет кошельков и счетов по принципиальным соображениям. Поиск — это очень дорогое удовольствие. Есть достаточное количество людей, которые хотят принять участие, но так как мы не берем деньги, они выходят из положения: приносят в отряд фонари, рации, квадроциклы и так далее. Нам нужно любое оборудование для поисков, которое мы эффективно применяем.

Когда государство финансирует волонтерские организации, это, конечно, здорово, но это не соответствует российским реалиям. Было бы отлично организовать отдельное поисковое бюро, которое могло бы быть неким отделом МВД и которое существенно могло бы изменить реноме ведомства. В России ежегодно фиксируют около 100 000 пропавших людей, и если в каждом этом случае люди будут получать не сухой ответ «мы работаем», а действительно тщательную работу и взаимодействие с родственниками, само восприятие МВД будет другим. У нас пропадет страх перед этим ведомством. Помню опрос, где 20% людей боялись конца света, 40% людей боялись терактов и 80% боялись полиции. И эту картину можно поменять именно за счет поисков. Образ полиции сегодня — это уголовный розыск. Даже воспетый в отечественной киноклассике. А уголовный розыск — это те люди, которые занимаются не только поиском преступников, но и поиском пропавших.

Сейчас количество желающих помочь на масштабных поисковых мероприятиях огромно. И если хотя бы 20 процентов присутствующих будут подготовлены, как старшие группы «Лизы Алерт», поиски будут эффективными

Какими были самые запоминающиеся поиски детей?

В память врезаются страшные истории. Самое ужасное — это когда мы не успели. Мы каждый раз пытаемся учесть все ошибки, которые допустили в поисках, чтобы пропавшие дети никогда не погибали.

Из историй с хорошим концом мне вспоминается поиск пятилетней Даши в Смоленской области. Она пошла в лес собирать цветы для мамы и заблудилась. Мы получили заявку ночью. Было +8 градусов. И когда на следующее утро Дашу удалось найти, у меня было ощущение абсолютного восторга. Дети — очень прочные создания. Когда мы в начале мая искали мальчика Сашу, я ночью стоял в штабе в пуховике, а он в шортах и майке четыре дня бегал по лесу. Да, получил переохлаждение, но остался жив.

Как изменился процесс поиска пропавших за последние годы?

Сегодня все, кто может подключиться к поиску ребенка, бегут его искать. Для СМИ пропажа ребенка стала новостным поводом. Когда пропала девочка Лиза Фомкина, в память о которой назван фонд, мы не могли убедить СМИ, что надо дать об этом информацию. А сейчас количество желающих помочь на масштабных поисковых мероприятиях огромно. И если хотя бы 20 процентов присутствующих будут подготовлены так же, как старшие группы «Лизы Алерт», поиски будут эффективными.

В день рождения отряда 14 октября прошлого года у нас был поиск под Нижним Новгородом. Шел дождь, было +11 градусов. Ребенка приехали искать две тысячи человек. Его удалось найти в три часа дня, а последнего поисковика мы вывели из леса в десять вечера. Потому что, когда есть желание помогать, но нет знаний, нужны хорошо подготовленные люди, которые будут формировать поисковые группы.

Подготовила Василиса Бабицкая

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Накануне Международного дня пропавших детей «Сноб» узнал у организаторов волонтерских движений, как ведутся поиски потерявшихся людей в России и за рубежом
Около 8 миллионов детей пропадет ежегодно во всем мире, 50 тысяч — в России
В историях о чудесных возвращениях тех, кто попал в 70 тысяч ежегодно пропадающих без вести, всегда недостает одной детали: как люди живут после того, как вернулись?