«Зарплату выдали унитазами». Воспоминания о дефолте 1998 года

Редакционный материал

Накануне двадцатилетия «черного августа» его очевидцы рассказали «Снобу» о том, как выживали, когда было нечего есть, а зарплату не платили месяцами

17 Август 2018 9:36

Забрать себе

Фото: Alexander Zemlianichenko / AP

«Мы целый месяц ели бутерброды с маргарином»

Сергей, 30 лет, музыкант

Мама растила меня одна, без отца. Очевидно, что и до дефолта наша жизнь была не самой легкой. Мама работала архивариусом в одном из банков. Жили бедно, но не нищенствовали. Все необходимое для десятилетнего мальчика у меня было. Первое отчетливое воспоминание о начале кризиса — заявление Ельцина о том, что дефолта не будет. Это было примерно за неделю до 18 августа. Я спросил у матери, что такое дефолт, и она сказала — обесценивание денег. Помню, я тогда и испугался этого, и обрадовался, что такие серьезные люди, как президент, гарантируют, что дефолта не случится.

18 августа я гостил в деревне у родственников. Хорошо помню, как соседка сказала: «Если Колька не раздобудет доллары, через месяц будем голодать!»

Моя мать сразу же лишилась работы. В школу меня собирали с бабушкиной пенсии и на то, что смогли взять в долг. Сентябрь 1998-го был очень мрачным. Мать пыталась найти хоть какую-то подработку. В холодильнике были только хлеб и самый дешевый маргарин. Их мы и ели целый месяц. Иногда из Подмосковья приезжала бабушка, тогда варили макароны и ели их все с тем же маргарином. Еда в школьной столовой в тот период казалась невероятно вкусной. Даже не любимые детьми каши и супы были для меня большой радостью, потому что жить на бутербродах с маргарином и чае (частенько без сахара) — удовольствие сомнительное.

Денег на фрукты не было, и я на рынке изображал придирчивого покупателя, пробуя все подряд

Я иногда смотрел телевизор. Там говорили о росте курса доллара. Регулярно показывали сюжеты про бедные семьи и их нелегкую судьбу. Особенно запомнился рассказ одной девочки, которая училась в школе и собирала недоеденное за одноклассниками, чтобы накормить семью.

В середине осени бабушка пошла торговать в переходе сначала старыми вещами деда, а потом шоколадками и сигаретами. Все это время к бабушке помимо сборщиков мзды постоянно цеплялись «челноки», которые выпрашивали денег и обещали их вернуть, после того как вернутся с шубами из Турции. Она им не особо верила.

Жить стало полегче, в рационе появилось разнообразие. Ну и, естественно, шоколадки! Денег на фрукты не было, и я на рынке изображал придирчивого покупателя, пробуя все подряд.

Ближе к зиме работу нашла и мама. Она устроилась продавцом в книжный магазин на Якиманке. Жизнь стала налаживаться.

Фото: Oleg Nikishin / AP

«Накануне дефолта я продал имущество за рубли и потерял все»

Владимир, 54 года, журналист

В 1998 году мне было 35 лет. Я жил в Красноярском крае и несколько раз в год приезжал в Москву сдавать сессию (получал дополнительное образование в Литинституте). Моим детям тогда было 5 и 7 лет, а в Сибири в то время жилось тяжело, поэтому в Москве я брался за любую халтуру. Мне как сибиряку полагалось несколько бесплатных поездок в любую точку страны. У меня их накопилось восемь. И вот в 1998 году, когда я учился на 3-м курсе, я все их использовал. Пришлось решать: либо оставаться в Сибири, не закончив учебу, потому что денег на билеты до Москвы у меня не было, либо переезжать в столицу. Я посоветовался с семьей, и мы выбрали второе. Тем более что жене пообещали работу в гимназии (она преподаватель), а меня должны были взять редактором с зарплатой в 700 долларов в месяц. Я планировал купить квартиру в Подмосковье у однокурсника и прикинул, что если продам все тут и устроюсь на работу, то через месяц-два полностью расплачусь с ним.

Мы продали квартиру, дачу, гараж, мебель, книги — все, что могли. Я сравнил курсы валют у нас и в Москве и решил, что выгоднее рубли на доллары менять там: разница составляла 30 копеек. Если бы я поменял деньги сразу, все сложилось бы по-другому.

Младшую дочь оставили у бабушки, а мы с женой и старшей дочерью сели в поезд. Приехали в Москву 19 августа. За день до этого случился дефолт, но мы-то ничего не знали. На вокзале суматоха, безумные очереди в обменниках. Только и слышно: «Дефолт! Дефолт!» Мы растерялись и не сразу поняли, что произошло. Ломанулись в балашихинскую гимназию, куда должна была устроиться жена, а там все закрыто: решение о приеме на работу должны были принять только в сентябре. Оббегали несколько школ и в одной нашли место. Директор, спасибо ей большое, разрешила нам ночевать в классе. Мне в работе отказали: «Дефолт! Сами не знаем, что будет, поэтому больше сотрудников не набираем».

Я помчался менять рубли. Курс изменялся стремительно: сначала доллар стоил 6,30 рубля, потом 14. Я в итоге купил доллары за 19 рублей. Естественно, ни о какой покупке квартиры речи уже не шло. Нашел жилье за 100 долларов в месяц, но через пару дней хозяйка квартиры, видя, как падает рубль, сказала, что 100 долларов мало и вообще у нее родственники приезжают. Потом выяснилось, что она квартиру уже за 150 долларов сдала. Мы вернулись в школу. Учителя забирали нашу дочь ночевать к себе.

В конце концов нашли квартиру, но она была пустая: бетонный пол и стены, газовая плита — и больше ничего. Я досок натаскал, мебель соорудил. Жизнь заставит — и не такое сделаешь

Я устроился бригадиром в дизайнерское бюро. Пообещали 400 долларов. Мы выполнили первый заказ, а с нами не расплатились. Поехал разбираться. Вся наличность у меня была с собой, негде оставить. И вот в троллейбусе у меня вытащили деньги. Осталось только пять рублей… И начались мытарства. Экономил как мог: на автобусах до первого контролера ездил, чтобы пройти в метро, пристраивался за кем-то. Брался за любую халтуру: в электричках газеты продавал, на стройках работал. Однажды познакомился с безногим мужчиной, который просил милостыню на Арбате. Говорю, давай я рядом на гитаре играть буду, и люди охотнее подавать станут. И так я с ним две недели работал, он мне процент отстегивал каждый день. Когда на Арбате появились первые уличные кафе, я договаривался с менеджерами, что буду исполнять песни на заказ. Стыдно было очень: дома я 8 лет возглавлял театр и очень боялся, что встречу тут знакомых из своего города.

Квартиры приходилось менять каждый месяц, потому что хозяева постоянно поднимали аренду, а мы могли платить не больше 100 долларов. В конце концов нашли долгосрочный вариант, но квартира была пустая: бетонный пол и стены, газовая плита — и больше ничего. Я досок натаскал, мебель соорудил. Жизнь заставит — и не такое сделаешь, тем более когда дети есть. С едой тоже выкручиваться приходилось: рыбу в озере ловил, грибы собирал, несколько уток поймал. В общаги наведывался. Вахтеру наобум называл номер комнаты, оставлял паспорт и ходил по комнатам: «Ребят, не хватает картошки на суп. Дадите пару штук?» Набирал со всей общаги пакет продуктов и вез домой. Год мы так прожили.

В конце 1999 года устроился в журнал при Всероссийском обществе слепых. Копейки получал, но зато был официально трудоустроен. Год для стажа отработал. Потом жизнь постепенно наладилась.

Иногда у меня просят деньги на улице: «Я издалека приехал, не могу устроиться, детям есть нечего». Я отвечаю: «Врешь! Я сам через это прошел. Всегда можно найти работу». Вообще при любом раскладе человек должен рассчитывать на себя и не опускать руки. А еще помнить, что в мире много хороших людей, которые помогут. Но, если ты сам ничего делаешь, тебе никто помогать не будет.

Фото: Peter Dejong / AP

«Наш банковский вклад увеличился в четыре раза»

Татьяна, 33 года, предприниматель

Я родилась в Екатеринбурге в многодетной семье, у меня двое старших братьев. 90-е были тяжелым периодом для нашей семьи, постоянно не хватало денег. Мама, геолог по образованию, работала кладовщиком на заводе. Платили с задержками, но мама могла взять любую часть зарплаты талонами на обед в столовой. До августа 1998-го на эти талоны уходило процентов семьдесят зарплаты.

Отец, электрик высшего разряда, зарабатывал очень немного, постоянно переходил с одного места на другое, поскольку многие предприятия в тот период закрывались. Была сильная напряженка с едой. Отец находил на помойках детали и собирал велосипеды, а мы с братьями пытались продавать их на рынке или обменять на продукты. Это помогало не умереть с голоду. Какое-то время папа работал электриком на рыбном комбинате и периодически приносил оттуда копченую скумбрию, которую потом меняли на сигареты, а те в, свою очередь, на конфеты, а потом на деньги. Бывали периоды, когда в холодильнике не было ничего, кроме коробки конфет «Родные просторы».

Накануне дефолта мама нашла подработку сторожем в доме быта. И ночь через трое дежурила с папой по очереди. Иногда я, тринадцатилетняя, подменяла маму, когда ей нужно было решить какие-то бытовые вопросы.

У отца был стратегический запас лампочек, и он попытался продать их на фермерском рынке. Но мощность была слабая, они не пользовались спросом

Денег не хватало, родители из-за этого часто ругались. В конце концов они решили продать нашу трешку и купить дом с участком. Это тоже вышло не сразу: соцзащита не пропускала такие сделки, потому что по факту жилищные условия детей ухудшались, а то, что нам есть было нечего, соцработников не волновало. В августе 1998 года мы разменяли квартиру и переехали в небольшой частный дом с участком в центре города. Оставшиеся деньги (доллары) отец положил в банк на свое имя и поехал к родителям на Украину, надеясь перевезти их к нам. За несколько дней до дефолта нам пришла телеграмма, что дедушка умер. Мы поняли, что папа задержится на Украине. А потом случился дефолт. Прекрасно помню, как мама вечером пришла с работы и сказала, что сегодня наши банковские сбережения увеличились в четыре раза. Это было здорово, но деньги с отцовского счета мы снять не могли. А те наличные, что он нам оставил, мы проели меньше чем за неделю, потому что в магазинах сначала резко подскочили цены, а потом продукты и вовсе исчезли с прилавков. Мы спешно засеяли огород. Редиска взошла за 14 дней, мы ее радостно поедали. Картошку нам «помогли» выкопать соседи через дырку в заборе, нам ничего не осталось.

Отец вернулся в Екатеринбург только в середине сентября. У него был стратегический запас лампочек, и он попытался продать их на фермерском рынке. Но мощность была слабая, они не пользовались спросом. Тогда мы выкрутили лампочки дома на 75 и 100 Вт и поменяли на картошку. Помню, постоянно чувствовала голод. Нас подкармливали друзья из военных семей: у них как-то в плане еды все было стабильно. В конце месяца мы получили деньги и просто их проели. Ну еще и приоделись чуть-чуть.

Другим везло меньше. Мама моей подруги работала на заводе «Уралкерамика», где помимо прочего изготавливали унитазы. В августе и сентябре работникам не платили зарплату, а когда люди стали бунтовать, выдали зарплату унитазами.

«Пельмени ели только по праздникам»

Александр, 34 года, фотограф

Я родился и вырос в Узбекистане, куда сослали моего раскулаченного деда в 30-е годы. В 1996 году начались терки с «Талибаном». Мы жили недалеко от границы с Афганистаном, и, когда в наш городок залетело несколько случайных бомб, мы поняли, что пора валить. В декабре 1997-го с матерью переехали на историческую родину — в Челябинскую область. Мне было 14 лет.

Мы планировали купить квартиру, но остались без денег, потому что накануне переезда в Россию по дурости все доллары поменяли на рубли. Сначала жили у знакомой. Потом мама, бухгалтер по образованию, устроилась в колледж буфетчицей, чтобы получить место в общежитии. Там мы прожили в итоге больше 10 лет. Устроиться по специальности маме не удалось, ей было уже за 40, а тогда была мода на молодых и красивых.

Денег нам и так не хватало, а после дефолта все стало еще хуже: зарплаты не выплачивали по несколько месяцев. Тогда мама взяла вторую работу — устроилась техничкой в нашем общежитии. Я понимал, что ей сложно, частенько брал ведро, тряпку и мыл этаж за нее. Еще дворником подрабатывал. Единственное развлечение в то время — хоккей. Я сдавал бутылки, чтобы купить билет и попасть на матч.

«Никогда не буду кормить тебя тем, что есть в буфете, потому что знаю, из чего это готовится», — говорила мама

Основным блюдом в нашем меню в то время была картошка, чего мы только из нее не готовили. Еще варили суп из быстрорастворимой лапши «Александра и Софья». Она сначала стоила 80 копеек, потом подорожала до рубля двадцати. К лапше опять же добавляли картошку и для жирности — майонез странной желейной консистенции. Суп был безумно вкусным. Я его и сейчас иногда готовлю. Из буфета мама ничего не приносила — это было несъедобно. «Никогда не буду кормить тебя тем, что есть в буфете, потому что знаю, из чего это готовится», — говорила она.

Когда выплачивали зарплату, мы шли на рынок за окорочками. Они продавались в замороженном виде, и продавщицы со всей дури били эти окорочка об землю, чтобы разделить. Мясо стоило нереальных денег. У нас было фирменное блюдо — мясные пельмени, их мы могли себе позволить только на Новый год и дни рождения. Муку, сахар и картошку брали впрок — мешками. Мама потом довольно долго их так закупала, по инерции, года до 2011.

Подготовила Анна Алексеева

Новости партнеров

8 комментариев
Катерина Мурашова

Катерина Мурашова

Попросили откликнуться, откликаюсь ;) Хотя, если честно, мне лично вспомнить об этом моменте особо нечего. Все тогдашние  сложности были настолько несравнимы с еще недавними по тем временам воспоминаниями начала девяностых о пустых полках, неметенных улицах и о том, как по вечерам у нас через проспект стреляли какие-то персонажи, делящие территорию... Я сама всегда работала на государство, но понимала, что в этот момент несладко пришлось именно предпринимателям, тем, кто решился от государства "оторваться", и особенно тем, кто в предыдущие годы получал сверхприбыли "дикого капитализма". Из личного: у нас было немножко долларов (муж работал в туризме), мы в тот день, когда доллар дико взлетел, их продали и купили две тахты (давно собирались поменять старые - еще моих бабушки и дедушки - кровати, но свободных денег все время не хватало), а тут хватило - как раз. На следующий день доллар опять несколько упал и мы радовались: ну вот, в кои-то веки раз что-то финансово удачное провернули. Помню, что я тогда пыталась понять, как и почему все это произошло, читала какие-то журналы, но так и не смогла толком разобраться. Еще помню, как думала: в школе мы по обществоведению проходили - у капитализма периодически бывают кризисы. Раз у нас теперь капитализм, значит и кризисы должны быть. Пыталась этим тезисом успокаивать друзей. Кто-то и вправду успокаивался, а кто-то злился.

Надежда Рогожина

Надежда Рогожина

В момент дефолта мы с сыном были в Испании, доллары заняла у родственников, и когда вернулись , то это были уже совсем другие доллары и пришлось долго работать, чтобы вернуть долг. А так, я работала в бюджетной сфере и особых проблем с зарплатами не было.

Гузель Махортова

Гузель Махортова

Несколько клиентов принесли на обсуждение книгу Петра Авена " Время Березовского". Не устаю удивляться насколько наше восприятие зависит от личной истории. "Хороших девочек", родившихся с серебрянными ложечками во рту,  личность Бориса Абрамовича возмущала до  глубины души. Кто-то , кому пришлось  пробивать себе  дорогу самостаятельно, даже ностальгировал по времени дикого капиталлизма, не мог не " оценить красоту игры".  Поэтому и воспоминания могут быть разными. За три месяца до дефолта купила квартиру, расплатилась долларами, если бы подождала, могла купить в сентябре две.

У знакомой муж умер от инфаркта, кому то одолжил последние 2000 долларов , а тот не вернул.

Вспомнила новости с Ельциным, за неделю( не помню точно), обещавшего лечь на рельсы, что доллар дорожать не будет, и вытянувшееся лицо Кириенко в этот момент.

Гузель Махортова

Гузель Махортова

"Пафосный " получился первый комментарий. В перестройку сын не мог уснуть от голода, я жарила кабачки и давала ему печенье с молоком на ужин. Деньги, которые мы внесли с мужем на двухкомнатный кооператив нам вернули и на них мы купили мешок сахара. Поэтому подошли к дефолту психологически закалёнными.

Сергей Кравчук

Сергей Кравчук

Народ и я перенесли дефолт 1998 года довольно стойко, вероятно потому, что те же я и народ перенесли до того более серьезный развал СССР и девальвацию. Я даже не очень расстроился, что вложив в выпуск своей книги все свои доллары, не получил ожидаемой прибыли, так как гривна обесценилась тогда в 3 раза. Вышел на свои, и то хорошо. 

В этом году дефолта точно не будет. Для экономики большой бензоколонки очень важны мировые цены на нефть. Тогда в 1997 цена на нефть упала в 3 раза. Поэтому следите за ценами на нефть. Когда цена упадет в 3 раза, что произойдет после рекордных добыч США и Саудовской Аравии, и после кризиса в Китае и Азии из-за торговой войны США, тогда и резервы России рухнут, и экономика, и рубль. На все про все, годок-другой пойдет точно.

Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

А для меня этот дефолт прошел сравнительно спокойно.

Хотя и грузчиком поработать на ярмарке пришлось, и попродавать товар с рук на рынках и в переходах я успел - но все это было раньше.

К 1998 году у меня был плотный график - я обслуживал несколько иностранных фирм (главным образом турецких) и сколько-то частных лиц, помогал ГлавУПДК, появившейся ненадолго службе ВЭК, и другим российским организациям.

С одним из моих заказчиков (строительной турецкой фирмой) я договорился выполнить огромный объём работы, нереально огромный, такой большой, что за него не взялась одна известная тогда российская компания. Договорился, и выполнил - приходя домой только ночевать и готовиться к следующим рабочим дням.

Так как не было времени заниматься промежуточными расчётами с директором фирмы, я, обговорив с ним расценки и общую смету, до окончания проекта к вопросу оплаты не возвращался.

А по окончании вдруг оказалось, что у заказчика вот прямо сейчас нет наличных денег, а есть новый объект (уникальное историческое здание в центре Москвы), который требует огромных трат, так что с оплатой мне придётся подождать.

Прошли месяцы, я продолжал работать и для этого клиента тоже, и текущие задачи он исправно оплачивал, но вот о выплате долга повторял только одно - "я всё заплачу, просто надо подождать".

В какой-то момент я поставил срок, предупредив, что после этого срока, если долг не вернут, стану начислять оговоренные проценты, по ставке ЦБ (или что там у нас тогда было), срок подошел и прошел, а мне "нужно было ещё немного подождать".

В конце концов я пошел на хитрость: купил хороший диктофон, позвонил директору с домашнего телефона, спросил у него, когда он собирается вернуть долг, он, как обычно, пообещал отдать в самом ближайшем будущем, со всеми процентами, а я весь разговор записал.

На следующий день я дал директору послушать запись, и пригрозил немедленно пойти в милицию... (Конечно, я бы никуда не пошел... А если бы пошел - неизвестно ещё, кому было бы хуже. Но турецкий директор этого не знал, а российской милиции боялся больше ядерной войны).

В результате очень скоро я стал обладателем всей суммы, со всеми положенными процентами - суммы отнюдь не космической, но для меня очень неплохой.

Ещё до появления денег мы загадали, что, если их получим, - забросим все дела и рванём на пару недель куда-нибудь к морю, все втроём...

И когда деньги появились - немедленно организовали поездку в Испанию.

Оставшиеся от покупки тура деньги хотелось куда-то вложить, я немного знал Александра Смоленского, и решил сдать их в его банк.

Шел август 1998 года...

Про дефолт я узнал утром, выйдя из отеля: вокруг фонтана нервно бродило несколько соотечественников, на все лады разговаривая со своими мобильниками...

А мы прекрасно провели время, много гуляли по окрестностям, часто ходили в соседний парк развлечений, съездили в Андорру, Барселону, в другие города... 

Вернувшись, мы узнали, что банк Смоленского прекратил выдачу вкладов.

И я порадовался лени, помешавшей мне довести до конца своё решение: я так и не сдал деньги в банк...

Последующие годы я работал - не так много, как прежде - большинство моих клиентов вышли из бизнеса, а некоторых давно нет в живых... И сбереженные денежки помогли пережить трудные времена.

Алексей  Беляков

Алексей Беляков

 Как-то я читал вполне серьезное исследование той ситуации, экономический анализ, со статистикой.  Как отмечали исследователи, на фоне всеобщей паники и обнищания - почти не снизилилось потребление товаров класса люкс. То есть картье и мерсы вполне себе продавались. Интересная деталь, не так ли? 

Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

Алексей Белякова с какой бы стати быть иначе?
Это же простая арифметика: даже если миллионер потерял половину своего состояния, у него всё равно останется достаточно денег, чтобы вести свою обычную жизнь, не отказывая себе в "картье и мерсах"... При этом если вдвое меньше денег станет у человека, который и раньше с трудом сводил концы с концами, он может и с голоду помереть.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи

Войти Зарегистрироваться