Танец мозга, или Премьера в театре «Практика»

Редакционный материал

Театр «Практика» открыл новый сезон долгожданной премьерой — спектаклем «Человек из Подольска Сережа очень тупой» по пьесам Дмитрия Данилова

21 Сентябрь 2018 15:41

Забрать себе

Фото: Александр Куров

Работать в жанре театра абсурда в России трудно: действительность иной раз затмевает самые затейливые драматургические ходы. Но вот Дмитрию Данилову это удалось — во многом благодаря игре в обманки и смысловым инверсиям. Именно поэтому его пьесы (а их пока всего три) нарасхват. И новый этап жизни театра «Практика» неслучайно начался со спектакля «Человек из Подольска Сережа очень тупой», поставленного по двум пьесам Данилова.

Это мог быть первый, долгожданный проект Дмитрия Брусникина и его «Мастерской» в своем наконец-то театре — не случилось. 9 августа Дима трагически рано ушел. Спектакль выпустила Марина Брусникина — режиссер, чьи умные, тонкие и безупречно интеллигентные постановки на разных сценах Москвы уже хорошо известны. Здесь она — в союзе с художником-постановщиком Саввой Савельевым — предстает в совершенно новом качестве. Как и все брусникинцы: теперь они за все отвечают сами. Так совпало, что в этом году самые талантливые и многообещающие из молодых — «Театр.DOC» Михаила Угарова и Елены Греминой и Мастерская Дмитрия Брусникина — в одночасье осиротели, став взрослыми.

Зрителям на спектакле раздают браслеты разных цветов, служащие пропуском в разные залы: сначала они смотрят одну пьесу, потом другую. Сбивающие с толку, мастерски сделанные тексты и там и тут упакованы в инсталляции: комнаты со стенами из белых квадратов, напоминающие отсеки космического корабля, операционную или пыточную. Последнее точно подходит: Данилов производит над своими героями странные и безжалостные опыты, то помещая их в отделение полиции с сумасшедшими полицейскими, то запирая в квартире с тремя инфернальными курьерами, похожими на посланников нечистой силы. Главное то, что каждый раз он обманывает ожидания зрителей, азартно играя смыслами, настроениями и оценками.

Вот «Человек из Подольска», арестованный ни за что и подвергающийся издевательскому допросу. Мгновенно возникающие ассоциации с полицейским беспределом определяют тему: насилие, унижение личности, тоталитарное государство — и тут автор, посмеиваясь, делает крен в совершенно другую сторону. Странные, действительно похожие на обитателей дурдома полицейские не только говорят абсолютно правильные в сущности вещи, но и раскладывают, как психоаналитики, жизнь парня из Подольска по полочкам: скучный неудачник, ненавидящий и свой город, и свою работу, и себя самого. Капитан полиции Марина дает ему задание: побродить два часа по Подольску и полюбоваться его красотой. Потом обещает проверить, как получилось. Насилие из социального становится экзистенциальным: нельзя силой заставить человека совершать, казалось бы, правильные, благие поступки. Невозможно заставить любить Подольск и презирать Амстердам. Или возможно, но только как для человека в клетке, уже перекодированного системой на какую-то иную, не свою жизнь.

Полицейский заставляет героя разучивать «танец мозга»: ритмично двигаться в нелепой позе, выкрикивая нелепые же словосочетания «ай-ло-ле» или «ай-пэи». Обескураженный поначалу парень втягивается в безумие и вопит и прыгает громче своего учителя. Прекрасная сцена: у нас сегодня полстраны танцует «танец мозга» под включенный телевизор и не понимает абсурда происходящего. Тексты Данилова так и хочется подвести под критику системы, но они гораздо богаче и изощреннее, что особенно очевидно становится в пьесе «Сережа очень тупой».

Здесь надо сделать отступление и заметить, что все театральное действо — особенно «Подольск» — получилось ярким, живым и энергичным, визуально и музыкально впечатляющим, действительно на стыке театра и современного искусства, предполагающего более активное участие зрителя. Даже жалко, что зрителей вовлекают в игру только в антракте, разучивая с ними гимн Москвы и все тот же «танец мозга» (он у всех почему-то особенно хорошо получается), а не во время действия. Заявленного «музея нового чувственного опыта» все же пока маловато, хотя брусникинские актеры в эти игры точно могут и готовы играть. Мечтал же создатель мастерской о театре без труппы, о новых технологиях и, главное, о том, чтобы его театр был открыт самым рискованным и сумасшедшим на первый взгляд проектам. Теперь все это надо претворять в жизнь, и логично, что роль художника не просто как сценографа, но как организатора принципиально нового театрального пространства возрастает.

Пьесу «Сережа очень тупой» можно играть как саспенс, хоррор, треш или комедию: пока в «Практике» получилось последнее. Появление в квартире обычного 30-летнего программиста трех «всадников апокалипсиса» под видом невинных курьеров уморительно смешно: даже когда они рассказывают, как один из клиентов умер на их глазах и был ими похоронен во дворе под деревом, а другой пережил под их скальпелем операцию аппендицита без наркоза. И  светящиеся кресты над опрокинутыми цветочными горшками, из которых сыплется земля, скорее забавны. Страшно становится только однажды: когда зловещее под добродушной маской трио на удивление стройно затягивает «казачью» песню о том, что все негодное — сухое ли дерево, слепую жену или не оправдавшую надежд родину — надо пустить под нож. Как и «танец мозга», это лучший, на мой взгляд, момент спектакля, в котором актеры действительно органичны, а не просто разыгрывают комедию положений. Там есть загадка, тайна — ключевое понятие для пьес Данилова, да и вообще для настоящей драматургии. С появлением жены программиста Маши опять приходит бытовая комедия, и даже возвращение послушно выброшенной героем посылки выглядит как-то опереточно: ее торжественно вносят те же курьеры, но уже в золотых одеяниях. Замысел, возможно, был иной: в таком же золотом платье в «Подольске» однажды предстанет капитан Марина — да еще в высоченных ботинках-копытах. Что-то от преисподней в этих героях явно просматривается.

Трио курьеров еще напоминает, конечно, работников вечной в России известной организации: тут и строгий отбор сотрудников, и собственная академия, и преемственность, и преференции для своих, и главное — ощущение всевластия и безнаказанности, неподчиненности никому и ничему. Автор говорит об этом тонко, затрагивая подсознание, но пока что в спектакле эти пласты задеты едва-едва. Пока что молодые актеры лучше себя чувствуют в пространстве предметов и инсталляций, нежели в сценах, требующих психологизма.

Новый спектакль «Практики» — многообещающее начало. Уверена, что скоро во дворе на Садовом будет не протолкнуться: теперь это официальная резиденция трех Мастерских — Брусникина, Кудряшова и Рыжакова, а еще независимая площадка, открытая для творческих групп. Именно то, о чем мечтал Дмитрий Брусникин, что он подготовил и что оставил нам.

Читайте также

«Сноб» поговорил с режиссером Мариной Брусникиной о новой постановке «Человек из Подольска Сережа очень тупой» и о будущем «Мастерской Брусникина» и театра «Практика»
Музыкант Найк Борзов сделал паузу в записи нового альбома, чтобы рассказать «Снобу», как в юности писал завещания, почему исчез на пике популярности, зачем перед уходом в армию хотел сменить пол, а также о главных ошибках собственной жизни

Новости партнеров

В московской галерее VS unio сегодня открылась первая выставка молодого художника Александра Купаляна «Возвращение к шедевру. Из цикла “Гибель городов”»
Читайте лучшие текста проекта Сноб в Телеграме
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться