Top.Mail.Ru

Кэролайн Кепнес: Ты

Редакционный материал

В книге «Ты» (издательство «Эксмо») повествование идет от первого лица — молодого продавца книг Джо. Каждый раз встречая новую девушку, молодой человек думает, что она — та самая. Однако спустя время отношения заканчиваются. И вот наконец Джо встречает идеальную девушку. «Сноб» публикует первую главу

21 Апрель 2019 8:15

Забрать себе

Фото: Jackson Hayes/Unsplash

Я обычно обхожу стороной бары Гринпойнта. Что за дурацкая мода —  запивать виски рассолом? Но ради тебя, Бек, я пошел. Точно так же как ради тебя накануне расшиб спину, когда выпрыгивал из окна — ты не должна была меня видеть. И, честно говоря, я бы не хотел, чтобы ты видела меня здесь. Чего доброго, еще примешь за обсоска, который шляется по модным местам… Я не ходил в университет, Бек, и мне не приходится лезть вон из кожи, чтобы хоть на один вечер вернуться в беззаботное прошлое. Мне хватает смелости жить здесь и сейчас. Да, я живу своей жизнью и с удовольствием заказал бы еще одну водку с содовой, но бармен в майке с портретом Чарльза Буковски снова начнет задавать глупые вопросы.

Настроение ни к черту. Ты на сцене в желтых чулках (с дырками) читаешь свой рассказ (чересчур старательно). Ты уже не похожа на наивного поросенка из «Паутинки Шарлотты», да и я сегодня не в ударе.

За соседним столом болтают без умолку твои подружки —  в грубых ботинках, с пошлыми высветленными волосами по попсовой моде. Вы втроем вместе учились в университете, и теперь вместе переехали в Нью-Йорк, и вместе ругаете сериал «Девчонки», хотя он в общем-то про вас —  Бруклин, парни и виски.

Однако сейчас ты сидишь не с ними, а с другими «писателями», поэтому подружки не стесняясь перемывают тебе кости. Вынужден с ними согласиться: быть писателем (принимать комплименты, пить виски) для тебя важнее, чем писать. К счастью, они все же не правы: присутствующие слишком переполнены рассолом, чтобы понять рассказ про ковбоя.

Твои подруги завистливы. Чана, как Адам Левин, только в женской реинкарнации, с глупым апломбом критикует всех подряд.

— Нет, ты объясни, на кой ей магистратура, если Лины Данэм из нее все равно не выйдет?

— Может, она в преподаватели пойдет? —  заступается Линн.

Линн мертвая внутри, она и выглядит как труп. Постит в «Инстаграме» каждый свой шаг, будто готовит алиби, будто ей кому-то надо доказать, что она живет. Жалуется подруге, что ей надоели чтения в баре «У Лулу», и тут же постит твит #чтения_у_лулу. Точно тебе говорю, Бек, клянусь.

— Как думаешь, ограничатся одним разом, типа как выставку откроют, и всё, или будут проводить каждую неделю? — ноет Линн.

— Я же не устраиваю гребаные модные показы из-за каждого наряда! —  взрывается Чана. — Один наряд сшила, перехожу к другому, и так далее, пока не будет готова коллекция.

— Пич придет?

— Еще не хватало!

Видимо, это они про ту неулыбчивую дылду.

— Черт, —  никак не уймется Линн, —  на открытии выставки хоть винишко бесплатное.

— На открытии выставки хотя бы есть искусство. А тут… Ковбой! Надо же такое придумать.

Линн пожимает плечами и выдает следующую пулеметную очередь:

— А ее наряд? Что скажешь?

— Вырядилась как дура. Смотреть грустно.

— Ужасные колготки, да?

Линн вздыхает, твиттит, вздыхает; ты прохаживаешься по залу, подруги взводят курки.

— Неудивительно, что ее не взяли в Колумбийский университет, —  выдает Чана.

— Думаю, из-за Бенджи, — подхватывает Линн. —  Жаль ее.

— Он наркоман.

— Может, врут? Нельзя закончить Йель, сидя на героине.

— Можно, —  припечатывает Чана и с отвращением вздыхает.

Я слушаю в оцепенении, зубы мои стучат. Как можно было так ошибиться? В твоем компе этому Бенджи посвящены десятки страниц. Я принял его за вымышленного персонажа, а он оказался реальным… Плохо. Очень плохо.

— Все-таки жаль ее, — накручивает Линн. —  Как можно сидеть на героине? Терпеть не могу шприцы.

— Брось, Линн. О чем ты? Бенджи даже с ручником справиться не может, не то что со шприцем. Он нюхает. — Чана фыркает и добавляет: —  Бек сказала, что он прошел курс реабилитации и вернулся совсем другим человеком — теперь только содовая. Интересно, с чем: с травкой или с героином…

Линн пожимает плечами, а Чана не унимается:

— Ты же знаешь нашу Бек, любит использовать всякие красивые слова для вдохновения. Сорвись Бенджи, она будет только рада —  появится о чем написать.

Линн на твоей стороне, она пищит как котенок:

— Мне ее жаль.

Обложка книги Издательство: «Эксмо»

Чана наклоняется к микрофону на импровизированной сцене, где только что стояла ты, и выдыхает:

— Жаль ковбоев. Они заслуживают лучшего.

Наконец ты возвращаешься за столик к своим двуличным подругам. Они обнимают тебя, хлопают и рассыпаются в лживых похвалах. Ты налегаешь на виски так, будто каждая стопка приближает тебя к Нобелевской премии по литературе.

— Девочки, —  выговариваешь ты заплетающимся языком (я и не заметил, как ты набралась), —  комплиментов и коктейлей много не бывает!

Чана кладет ладонь тебе на руку.

— Коктейлей, пожалуй, на сегодня хватит.

Ты не слушаешь: твой новорожденный «шедевр» имел успех, и теперь у тебя послеродовая эйфория.

— Я в порядке.

Линн подзывает официантку.

— Еще три виски. Девушке надо снять стресс.

— Какой стресс, Линн? Я просто вышла и прочитала гребаный рассказ.

Чана чмокает тебя в лоб.

— Охренительно прочитала!

Ты не ведешься на дешевую лесть и отталкиваешь ее.

— Да пошли вы обе!

Ты очень пьяна, но я рад, что увидел тебя такой. Если собираешься любить человека, надо узнать его со всех сторон. Да и подруги твои теперь бесят меня гораздо меньше. Они переглядываются, ты высматриваешь кого-то в баре.

— Бенджи уже ушел?

— А он хотел прийти?

Ты вздыхаешь так, будто это не первый случай, и твое терпение лопнуло. Хватаешься за телефон, однако Линн успевает раньше.

— Бек, нет! —  возражает Линн.

— Отдай телефон.

— Бек, —  вмешивается Чана, —  ты пригласила, он не пришел. Все!

— Вы его ненавидите, — заводишься ты. —  А вдруг с ним что-то случилось?

Линн отводит глаза, а Чана фыркает:

— А вдруг он просто… козел.

Линн бы замяла на этом разговор, точно. Уверен, из вас троих она единственная, кто в конце концов дезертирует из Нью-Йорка в какой-нибудь маленький незатейливый городок, где девушки пьют вино, в барах не проводят литературных чтений и по субботам из музыкального автомата орет «Марун 5». Нарожает там детей и будет фоткать их с таким же остервенением, с каким сейчас снимает стопки, пустые бокалы и туфли.

От Чаны так просто не отделаться.

— Бек, ты пойми, —  не унимается она, — Бенджи —  козел. Верно?

Я хочу заорать «ДА», но держу себя в руках.

— Некоторые мужики —  козлы. Смирись. Хоть все книжки мира ему передари, он все равно останется Бенджи. Не Беном, не, прости господи, Бенджамином — просто Бенджи. Вечный инфантил. Так что шел бы он на хрен вместе с его гребаной содовой и дурацким именем. Как вообще можно так себя называть —  Бенджи? Он еще и произносит это по-дурацки, на китайский или французский манер. Бен Джиииии…

Я слушаю очень внимательно. Противно, конечно, но что поделать: твое окружение надо изучить. Я заказываю еще водку с содовой. Бенджи…

Ты сидишь насупившись, скрестив руки. Официантка приносит выпивку, ты оживляешься.

— Как вам рассказ?

— Не знала, что ты интересуешься ковбоями, —  мгновенно реагирует Линн.

— Я и не интересуюсь, — мрачно отвечаешь ты. Лица в полумраке не видно. Заглатываешь виски и запиваешь рассолом, подружки переглядываются.

— Обещай, что не будешь больше звонить этому уроду, —  вмешивается Чана.

— Ладно.

Линн поднимает свою стопку, Чана поднимает свою, и ты поднимаешь —  только уже пустую.

— За то, чтобы никогда больше не видеть этого козла с его содовой.

Вы чокаетесь. Я выхожу ждать тебя на улицу. Из бара выбегает какой-то придурок и блюет прямо на тротуар.

Рассол до добра не доводит. 

Перевод: Ксения Карпова

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Довале — комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент книги Максима Д. Шраера «Бегство» (издательство «Три квадрата»). Действие книги разворачивается на тщательно выписанном историческом фоне конца 1970-х и 1980-х годов: политика, студенческая жизнь, поездки по стране, назревающие этнические и религиозные конфликты в советской империи на грани ее распада

Новости партнеров

Ситуация, в которую однажды попала английская писательница Тереза Дрисколл, стала сюжетом для ее очередного бестселлера. «Сноб» публикует первую главу