Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Константин Михайлов: Власть символов

В книге «Маленький плохой заяц, или Взаимосвязь религии и окружающей среды», которая выходит в издательстве «Альпина нон-фикшн», религиовед Константин Михайлов рассказывает о взаимосвязи окружающей среды и религиозных взглядов, о том, как животные, растения и ландшафт влияют на ход истории, а также объясняет, почему вы верим в то, во что верим. «Сноб» публикует одну из глав
8 сентября 2019 9:55
Фрагмент мозаики «Добрый Пастырь» в мавзолее Галлы Плацидии, V век

Цветущие и увядающие растения были символом Адониса — и выходило, что культ способствовал распространению растений в городской среде Афин или Александрии. В истории религии такое случалось нередко, причем влияние было обоюдным. Среда и методы хозяйствования всегда влияли на религиозные символы и понимание религии, и зачастую серьезнее, чем кажется.

Древние иудеи разводили коз и овец, и в символический ряд иудаизма, а следом и христианства вошли агнцы и козлища, так же как и смоквы, оливы и множество других растений и животных Ближнего Востока. Но можно ли адаптировать те же символы для других культур? Во время важного для русской православной традиции праздника Вербное воскресенье верба заменяет не растущую в наших широтах пальму. Адекватная ли эта замена?

В конце XIX века со схожей проблемой столкнулись протестантские миссионеры, проповедовавшие инуитам на востоке Канады. Жители северных краев, естественно, не знали о множестве вещей, совершенно естественных для культуры Средиземноморья. И проповедникам пришлось заменить реки, текущие молоком и медом, реками ворвани — китового жира. А агнец божий превратился в белька, детеныша тюленя. Иннокентий (Вениаминов), православный креститель алеутов, в молитве «Отче наш» вынужден был вместо непонятного «хлеба насущного» использовать «рыбу». Не легче задача стояла перед католическими монахами- иезуитами, которым пришлось нести слово божие индейцам Латинской Америки. Индейцы не знали ни винограда, ни европейских зерновых, а между тем их нужно было как-то причащать. Хлеб легко заменялся маисовыми лепешками, но можно ли было, как иногда предлагалось, вместо вина использовать горячий шоколад?

Верба не похожа на пальму и все же тоже ассоциируется с весной. Гостия из маиса так же мало похожа на мацу, которую Иисус и апостолы ели во время Тайной вечери, как и обыкновенная европейская гостия, так что эта замена вряд ли существенна. Но горячий шоколад не похож на вино, символизирующее кровь. Правда, в ацтекской и некоторых других традициях Америки какао-бобы были связаны с телом одного из местных божеств, а горячий шоколад — с кровью духов (известно, что иногда бобы поливали кровью). Однако были ли эти ассоциации кстати для христианского богослужения? Та же история и с инуитами. Бельки — необыкновенно симпатичные животные, в смысле умиления оставляющие ягнят далеко позади. Однако ягнята, вырастая, становятся овцами, а бельки — тюленями. То есть хищниками. Китовый жир для инуита не менее важен, чем молоко и мед для европейца. Но, чтобы получить молоко и мед, не нужно никого убивать, а китовый жир иначе не добудешь. (Характерно, что инуиты были разочарованы историей Ионы: сидел прямо в ките и не воспользовался шансом для такой хорошей охоты!) Выходит, замена могла породить в сознании слушателей смыслы, уводящие далеко от первоначальных христианских образов. А все потому, что христианский ассоциативный ряд формировался изначально во вполне конкретных географических и биологических условиях.

Издательство: Альпина нон-фикшн

Ради сохранения своих символов религии приносили с собой растения и животных в одни места и уничтожали их в других. Там, где появлялись христиане, возникали и виноградники, а мусульмане их нередко вырубали. Если бы не влияние религии, мы не покупали бы сегодня в магазинах аргентинских вин (первая лоза в этой стране была высажена католическим священнослужителем), зато, возможно, знатоки разбирались бы в десятках египетских и ближневосточных сортов, ныне не существующих. Или пили бы вина из Ирана, одного из старейших винодельческих регионов мира, который в наши дни из-за исламских запретов алкоголь практически не производит. Между тем виноградники влияют на жизнь не только людей, но и животных, птиц, насекомых — словом, на экосистему тех мест, в которых выращиваются.

Священные огни зороастрийцев не гаснут столетиями. Один из огней, горящих сейчас в Йезде, по преданию, не погасал с V века нашей эры, больше полутора тысяч лет, несмотря на мусульманские гонения на зороастрийцев и политические пертурбации. Священный огонь прятали от врагов, оберегали любой ценой, переносили за тысячи километров. Прекрасный символ мужества и веры, не гаснущей ни при каких обстоятельствах. Но есть у священных огней и другая сторона: для их поддержания нужно было топливо, чистая древесина. До нас дошли античные свидетельства о том, что зороастрийские храмы покупали целые леса, которые потом превращались в дрова. Едва ли это могло бесследно пройти для экологии Древней Персии.

На распространение чая в Китае и позже в Японии оказали большое влияние буддийские монахи. Существует даже присловье: «Чай и дзен едины на вкус». Чайная церемония стала неотъемлемой частью дальневосточной культуры, а разведение чайных кустов изменило местное сельское хозяйство и сильно повлияло на природу. Популяризация какао в Европе и, соответственно, рост плантаций какао-бобов за ее пределами стали возможны благодаря тому, что католическая церковь сочла какао постным напитком, а монашеские ордена иезуитов и камальдулов начали его распространять.

Традиции Великого поста также оказали серьезное воздействие на атлантическую рыбную ловлю. Католикам в постные дни нельзя есть мясо, но рыбу дозволяется, так что спрос на нее в соответствующие периоды резко возрастал. Это имело, кстати, не только экологические, но и более широкие исторические последствия (в свою очередь повлиявшие на экологию планеты). В Европе позднего Средневековья и Нового времени самыми распространенными промысловыми рыбами были сельдь и треска. Сельдь ловили в Балтике, и в значительной степени этот лов обеспечил рост влияния Ганзейского союза, главной торговой системы Северной Европы. Однако в XV веке сельдь из Балтики ушла. Специалисты предполагают, что причиной мог быть как раз чересчур активный ее лов. Ганзейский союз начал приходить в упадок, экономика севера перестраивалась, и это открыло пути другим влиятельным государствам Нового времени, таким как Швеция или Россия. Конечно, дело было не только в сельди, но и она на это повлияла.

Треска, бывшая основной пищей для множества французов и испанцев во время Великого поста, сыграла в истории, возможно, еще большую роль. Дело в том, что главным местом ее лова были берега Ньюфаундленда, острова на северо-востоке Северной Америки, в наши дни входящего в состав Канады. С конца XV века европейские моряки, особенно часто баски, преодолевали океан ради ловли трески. Это был один из лучших способов заработка, доступных простому рыбаку. Фактически это означает, что треска приводила их к берегам Нового Света если не раньше его открытия Колумбом (хотя такая гипотеза тоже выдвигалась), то во всяком случае с самого раннего периода колонизации Америки. Благодаря треске плавание через океан стало привычным для тысяч людей, дважды в год отправлявшихся на рыбный промысел. Многие из них впоследствии оказались матросами на кораблях, шедших за тридевять земель уже не ради трески, а во имя великих географических открытий и славы колониальных империй. Так что, может быть, без лова трески освоение мира проходило бы совсем иначе, а значит, и распространение христианства, и то, что историки называют «колумбовый обмен», — перемещение животных и растений из Евразии в Америку и наоборот. Но треска, быстро портящаяся и казавшаяся многим европейцам не слишком вкусной, никогда не стала бы популярна, если бы не традиции католических постов.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Символы как материальные воплощения образа могут стареть. Поэтому современному зрителю такими непонятными порой кажутся многие великие произведения прошлого
Психологи сравнили эффективность наказания и поощрения в осуществлении образовательных программ
Социологи выяснили, как моральные суждения влияют на эволюцию общественного мнения и чем либеральные идеи отличаются от консервативных