Все новости
Редакционный материал

Игорь Савельев: Как тебе такое, Iron Mask?

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент из новой книги Игоря Савельева (выходит в «Редакции Елены Шубиной»). Студент Кембриджа Алекс, он же Алексей Николаев, старается не афишировать родственную связь с могущественным российским чиновником. О событиях в Москве он слышит лишь отдаленно. Возможно ли, что его отец захватил власть в результате путча? Что означает срочный вызов на родину? Желание отца наконец поговорить и расставить все точки над «i»? Шанс для Алекса разобраться с подростковыми травмами? Или все это — грязная игра спецслужб?
20 декабря 2019 10:30
Фото: Jon Tyson/Unsplash

ALEX: угадай кто ко мне пришел?
THEO: посол великобритании
ALEX: что за дурацкая версия
THEO: а что за дурацкий вопрос?
THEO: понятия не имею журналист полицейский дед мороз тень отца гамлета
THEO: извини 

Алекс помыл две кружки, а заодно и чужую тарелку. При всей своей убогости и дешевизне, хостел ему нравился: здесь никто не лез в душу и не выяснял, кто ты, что ты, чего шарахаешься по Москве, не хочешь ли выпить за компанию или спеть под гитару. Алекс насмотрелся такого в хостелах Мексики. Здесь — он никого не видел и не встречал. Во сколько бы ни приходил, он не заставал никого ни в коридоре, ни в колене коридора, где еле помещалась кухня. Алекс все равно старался не шуметь. Иногда кто-то был в общей ванной — оттуда был слышен плеск воды, — да под утро сквозь сон доносились порой голоса. И немытую посуду в раковине кто-то регулярно оставлял — скоты. 

ALEX: буду тебе подсказывать он снял фильм про моего отца
THEO: погоди дай-ка вспомнить этот ваш режиссер 
THEO: как его зовут?
THEO: он еще оскар получил за уставшие от солнца
ALEX: да нет же фильм разоблачающий коррупцию
THEO: кто же это неужели кен лоуч?
THEO: не знал что он в москве
ALEX: да господи это не режиссер а политик
THEO: да я понял уже понял это я так прикалываюсь
THEO: что он хочет?
ALEX: понятия не имею 
ALEX: вот пока делаю ему чай
THEO: чай ага водки ему предложи
ALEX: тут чувак который дежурит в этом хостеле типа портье по-моему сейчас с ума сойдет 
ALEX: сидит на меня таращится
ALEX: он его кажется узнал 
ALEX: наверное сторонник на митинги его ходил
THEO: вот пусть он вам чай и делает 
ALEX: ага как же ты бы видел здешний уровень сервиса 

Возможно, этот длинноволосый балбес был арендатором, владельцем или, там, другом владельцев хостела. Во всяком случае, он дежурил всегда и со странным упорством — день и ночь — смотрел на планшете стендап, настоящий, американский (Алекс не сразу это понял). Но смотрел так серьезно, что, возможно, чисто ради языка. То есть в те моменты, когда было действительно смешно, он так сурово молчал, что хотелось подойти к нему и объяснить шутку.

Чай в комнату Алекс носил неспешно, в два захода: сначала кружки, потом вазочку с крендельками, здешнюю, общую.

— Кофе здесь только растворимый, поэтому я сделал чай, — как бы извинялся он. — Чай везде одинаковый.

— Ну не зна-аю...

— Вот странно. Англия же вроде страна эталонного чаепития, там культ чая, а все почему-то пьют эту дрянь из пакетиков, вот поголовно, на любом уровне, даже в Букингемском дворце... Нормального крупнолистового чая, который можно заварить, просто не найти. У нас в любом магазине — в пять раз больше выбор... Я говорю сейчас про Москву... — Алекс произнес эту светскую речь, отжимая и выкладывая свой пакетик прямо на полировку, и понимал, что дальше — ничего. Просто не о чем будет говорить.

— Бывали в Букингемском дворце? — осведомился гость.

— Нет. А почему вы спрашиваете? Собираете компромат и факты для нового расследования?..

Было сказано так, в шутку, однако гость и не посмеялся, и не обиделся. Он продолжал озираться, довольно бесцеремонно, теперь прихлебывая чай. Получалось, что он сидел, как на сцене, в центре большой комнаты. Сидел на стуле, вытянув длинные ноги, и штанины не ползли вверх и не были короче, чем нужно, что означало, скорее всего, что костюм сшит на заказ. От Алекса такое не укрывалось никогда. Комната же — четыре двухэтажные кровати у стен, почти казарма, трюм, третий класс «Титаника». Здесь не бывало солнечного света, но Алекса это как раз не смущало. Он просил у волосатого комнату более человеческих — человечных — масштабов, но его все равно поселили сюда. Алекс так и не понял, почему выкупить восьмиместный номер целиком будет дешевле, но, когда въезжал сюда, не было ни сил, ни желания это выяснять.

— Что? Не привыкли к такой обстановке? 

Гость ответил не сразу. Не смутился и оглядываться не перестал.

— Вы, видимо, слишком долго жили за границей. Не знаете, что я довольно долго сидел в СИЗО и постоянно бываю в административных приемниках, — мягко укорил он Алекса.

— Ну теперь-то не будете бывать.

— Посмотрим.

Опять неловкая пауза, и непонятно, чем продолжать; тут Алекс оглушительно чихнул и полез за салфетками, потом долго сморкался. 

— Вы извините, я не аристократ, несмотря на ваши намеки на Букингемский дворец.

— Ничего-ничего.

— ...Поэтому я не буду вести разговоры про чай, а прямо спрошу, что вам нужно. — Алекс подождал ответа, но гость не отвечал. — Я очень удивился, когда узнал, что вы хотите меня увидеть. Желали посмотреть на поверженного врага?

— Я не считаю вас врагом. 

— А я и не про себя, — парировал Алекс.

— А-а.

Как по команде, они посмотрели в угол комнаты.

— Как долго вы планируете оставаться в Москве? — наконец начал гость.

— Это не от меня зависит.

— Я как раз об этом хотел с вами поговорить. Вас не должны были задерживать здесь, и это один из многих... перекосов, которых сейчас, видимо, будет много. К сожалению. Так что я готов помочь вам выехать. Ну, без публичных заявлений, конечно.

— Я не интернирован, — с достоинством ответил Алекс. Ему было как-то даже почетно вести сейчас эти переговоры с лексикой времен Великой войны. — Мой загранпаспорт не аннулирован, не изъят, вот он, при мне, я не оставляю его в комнате, даже когда выхожу отлить.

— ...И неудивительно.

— Так что я могу выехать в любой момент. Просто есть бюрократические преграды, которые заставляют меня пока задержаться в Москве.

Они еще раз посмотрели в угол.

— Я понимаю. Но вы же отдаете себе отчет, что это небезопасно?

— Конечно. Я уже простыл, — улыбнулся Алекс.

И они продолжили молча отхлебывать чай.

Алекс собирался и дальше изображать из себя кого-то вроде Железной Маски и гордо молчать, но любопытство перевесило.

— Почему вы захотели мне помочь?

— Потому что ваш отец был великий человек.

— Это вы мне говорите?

— И отсюда, из этой комнаты, начнется его возрождение.

My God. Надеюсь, это не зомби-апокалипсис.

Гость тяжело вздохнул, поставил кружку на тумбочку. Алекс накануне выволок ее на середину комнаты, чтобы хоть как-то изобразить в этом казарменном унынии стол и вообще что-то этикетное. А то и протокольное. Он понимал, что это не посиделки частных лиц.

— Я не настаиваю. Я просто вас предупредил, что вам лучше не задерживаться в Москве и, если что, в крайнем случае мы готовы помочь вам выехать. Но я вижу, что такой проблемы нет. Поэтому, наверное, будем прощаться.

— Стойте. Подождите! Почему — великий человек? Мне просто любопытно.

Гость сел обратно.

— Он начинал в Ленинградской епархии, с епископом Никодимом.

— Господи, что?! — Алекс даже рассмеялся. — Начинал — где?

— Я вижу, вы не в курсе, кто это?

— Я вижу, что ничего не знаю про отца, и всю неделю что-то узнаю. Если, конечно, мне не врут все вокруг... Ладно — КГБ, но епархия — это что-то новенькое.

— Это был прогрессивный человек, который в советских условиях, в каких-то невообразимо не подходящих для этого условиях, чуть было не объединил католическую и православную церкви.

— Мой отец?!

— Да нет же. Никодим. Митрополит Ленинградский, глава отдела внешних связей РПЦ, в общем, церковный министр иностранных дел, если так, по-светски говорить... В шестидесятые он практически сам, по своей инициативе, наводил мосты с Ватиканом. Да, конечно, ему помогали в этом и Хрущев, и Брежнев: они хотели сблизиться с Ватиканом, и там в то время был так называемый Красный Папа...

— Мой-то папа тут при чем?

— И, знаете, когда дело уже близилось к беспрецедентному сближению христианских церквей, Никодим умер очень странной смертью. Очень странной. Он приехал на интронизацию нового папы — Иоанна Павла Первого, выпил в его присутствии чашку чая и тут же, на его руках, умер. 

Алекс машинально посмотрел в свой чай, хотя он же сам его и принес.

— ...А поскольку всего через пару недель точно так же умер и сам новый папа римский, то возникла версия, что и та чашка предназначалась папе, или же кто-то очень хотел сорвать этот процесс, который бы, конечно, имел колоссальное значение для возвращения России в европейское русло...

— Вот ей-богу, сколько ваших выступлений и расследований смотрел, а никогда не подозревал, что вы богослов или, как бы это назвать… — Алекс ухмыльнулся. 

— Вы смотрели «Молодой Папа»? Очень странный сериал, без начала, без конца... Культовый в свое время. 

— Ну почему «в свое время»? Недавно. Да, смотрел.

— Он во многом основан на образе Иоанна Павла Первого, которого называли «улыбающийся Папа», «загадочный Папа»: никто не знал, что он хочет сделать с церковью, и никто, в общем, так и не узнал...

— Погодите, я что-то теряю нить, — Алекс поставил чашку. — Мой папа, римский папа, Никодим, сериал...

— Я многому учился по «Молодому Папе».

— В каком смысле?!

— Сначала это мне посоветовали консультанты, по большей части в сфере имиджа, а потом я сам понял, что есть некоторая близость, такая, уже больше в плане смыслов... 

— Погодите. Я что-то начинаю понимать. Вы подшутить надо мной пришли, да? Ну да. Конечно.

— А какая ваша версия — почему я захотел с вами встретиться? — Гость развалился на стуле и действительно смахивал сейчас на киногероя — возможно, самоуверенностью.

— Ну не знаю.

Алекс не собирался всерьез отвечать на этот вопрос, но, кажется, гость ждал ответа.

Ну что же.

Перед ним не хотелось ударить в грязь лицом.

— Потому что я единственный из «кремлевских детей» не поддерживал отца?

— Интересно. Продолжайте.

— Потому что я единственный из них из всех не мажор и не гоняю на «ламборгини» по Лондону? Или Москве?

— У вас, похоже, все хорошо с самомнением, это забавно.

— Потому что я сидел на коленях у а? Я просто накидываю всякий бред. Беру пример с вас... Да, это правда, есть такая фотография, я как раз недавно вспомнил, уже в Москве... Мне напомнили. Может быть, она попала к вам в руки, и вы захотели прийти?

— Зачем? Чтобы вы посидели и на моих коленях?

— Хм. Интересная трактовка. Ну, хотите — посижу.

— Забавно. Ну давайте.

Все еще не очень понимая, что происходит и что происходит в реальности, Алекс поднялся и подошел к гостю вплотную. Гость смотрел на него в упор, ухмыляясь, и это было похоже на игру, кто первый сачканет — и легкая пелена бреда сразу бы слетела. Однако ничего не слетало, и Алекс боковым зрением заметил, что гость подобрал колени — подтянул ноги, — короче, сделал так, чтобы на них действительно можно было сесть.

Ну а что.

Алекс взял и уселся.

Не уселся, конечно, а неловко, тупо присел на одно колено, побалансировав, замер, и они оба замерли, ожидая, что дальше.

Поскольку Алекс пятерней оперся о бедро, больше было не обо что, то мысль его поехала — от фактуры ткани — к тому, а точно ли хороший портной, короче, обратно; Алекс встал.

— Забавно, — повторил гость.

Отвечать тут уже было нечего, поэтому Алекс просто стоял.

— У вас, у англичан, это значит, что гостю пора уходить.

Алекс не сразу даже понял, к чему это, но и когда понял, не сделал попытки вернуться на свой стул.

Так что гость тоже поднялся и протянул на прощание руку.

— Вы только постарайтесь незаметно пройти мимо парня на ресепшене. Он, по-моему, вас видел, и у него такое выражение лица... Он, видимо, из ваших фанатов. 

— Жаль, я листовок не захватил.

— А что, вы уже придумали, что писать на листовках теперь?..

Гость выразительно промолчал, кивнул уже от двери и осторожно, чтобы без щелчка, закрыл за собой дверь.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Сергей Лукьяненко
Новый роман Сергея Лукьяненко «Маги без времени» (издательство «АСТ») — результат литературного эксперимента. Писатель решил выяснить, правда ли, что неизвестному автору трудно «раскрутиться» — и начал писать под псевдонимом на одной из площадок Рунета. В итоге получилась новая книга. «Сноб» публикует первую главу
Дмитрий Быков
В «Редакции Елены Шубиной» вышла вторая совместная книга лектория «Прямая речь» и Дмитрия Быкова — «Советская литература: мифы и соблазны». В ее основу легли стенограммы лекций писателя. «Сноб» публикует главу, посвященную братьям Стругацким и их фантастической повести «Пикник на обочине»
Людмила Улицкая
Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент из новой книги Людмилы Улицкой «О теле души» (выходит в «Редакции Елены Шубиной»). Биолог по образованию и писатель по призванию, в новой книге Людмила Улицкая исследует тело и душу, не разделяя их, а героев рассказов описывает в том предельном состоянии, когда размывается граница между реальностью и небытием